Фестиваль "ФАНК: Норильск": ИИ на экране, северное сияние в реальности

• ФАНК как социальная франшиза
• Ориентированность фестиваля на местную специфику
• Магия природы и города и их отражение в искусстве
• Из тундры – в тайгу
• Искусственный интеллект в поисках эмоций
• Технические открытия Павла Клушанцева

ФАНК как социальная франшиза

Хотя до Норильска ФАНК доехал впервые, этот фестиваль научно-популярного и документального кино существует с 2015 года. Он побывал более чем в 370 населенных пунктах России и собрал свыше 420 тысяч зрителей. Все показы и события ФАНК всегда бесплатны для зрителей.

Просветительский проект ФАНК работает по принципу социальной франшизы. Оргкомитет смотра отбирает и переводит фильмы, занимается прокатными удостоверениями, дизайном и контентом для соцсетей, а площадки, в свою очередь, организуют показы. Причем провести Дни научного кино ФАНК могут любые российские вузы, школы, библиотеки, арт-пространства и другие культурно-просветительские площадки (участие для них бесплатное).

Недавно также появилась возможность смотреть некоторые из картин фестиваля онлайн, зарегистрировавшись на сайте. Там же можно послушать и записи лекций ученых.

Ориентированность фестиваля на местную специфику

Ирина Белых, сооснователь и программный директор ФАНК, рассказала, что для фестиваля важно понять город, куда он приезжает, и собрать смотр именно для него. «Мы всегда ищем темы, которые могут по-настоящему зацепить местную аудиторию: от истории научного кино и психологии до самых живых форматов вроде Science Slam. Нам хочется показать науку не как что-то далекое и академическое, а как часть культуры, разговора о себе и мире, и сделать этот разговор интересным и взрослым, и детям».

Логично, что центром программы фестиваля в Норильске стал сериал Григория Илугдина «Кристальные истории». Зрителям показали четыре из одиннадцати эпизодов проекта, рассказывающих об истории и науке России через минералы и полезные ископаемые, найденные в разных частях страны. Постановщик стремился к тому, чтобы сериал мог заинтересовать и детей, поэтому повествование ведут два анимационных персонажа.

Целых два эпизода связаны непосредственно с историей Норильска. Их героем стал геолог Николай Урванцев, немало сделавший для развития экономики страны. В начале XX века он возглавил несколько экспедиций на полуостров Таймыр. В 1920 году его экспедиция обнаружила богатое месторождение каменного угля. В 1921 году Урванцев сообщил об открытии нового медно-никелевого месторождения на горе Рудной. Такой тип руд Урванцев назвал Норильск-1.

Чтобы понять, возможно ли вести масштабные работы в Арктике, на 300 км севернее Полярного круга в условиях полярной ночи и вечной мерзлоты весной 1921 года Урванцев и его коллеги вновь отправились в экспедицию в будущий Норильск. Место первого дома было выбрано Урванцевым между устьями Медвежьего и Угольного ручьев, в полукилометре от горы Рудной, недалеко от палаточного лагеря экспедиции. На зимовку там осталось всего восемь человек. Тогда же и решили, как будет выглядеть будущий поселок.

Этот эпизод сериала стал органичным продолжением экскурсии в музей Первый дом Норильска – тот самый, где зимовал Николай Урванцев. Там будто почти ничего не изменилось (правда, строение несколько раз перевозили): бревенчатый дом с маленькими комнатами, деревянными лавками, накрытыми оленьими шкурами, и даже работающим до сих пор патефоном переносят в то время, когда города еще не существовало.

Магия природы и города и их отражение в искусстве

Оказаться и вовсе во вневременье и ощутить мощь Таймыра позволило северное сияние, на поиски которого незапланированно отправилась группа журналистов, приехавших на фестиваль. Оказавшись поначалу где-то на горе, откуда можно было полюбоваться ночными огнями города, и уткнувшись в КПП, мы были вынуждены выдвинуться в другую сторону. И там, не доехав до нужной точки, внезапно увидели, как все небо постепенно окрасилось зелеными, словно дышащими всполохами, безостановочно меняющими очертания. Все единогласно решили, что это стоило долгих часов без сна из-за задержки рейса из Москвы.

Местная природа и городские ландшафты с их особым, не всякому понятным обаянием вдохновляют и заставляют рефлексировать местных и приезжих художников. Полярная арт-резиденция PolArt при Музее Норильска не только проводит выставки современного искусства, но и приглашает российских творцов и кураторов поучаствовать в конкурсе на лучший авторский проект, связанный с тем, каким они видят Норильск. Победителям предоставляют возможность пожить и поработать в студии-мастерской музея. Город, увиденный через оптику совершенно разных художников, расширяется и предстает каждый раз иным. Мифология тундры рождает сказочные фотосюжеты, а разнородные городские шумы оборачиваются частью звуковой инсталляции. Искусство порой становится и непосредственной частью города: так, несколько лет назад недалеко от аэропорта Норильска появился снегозащитный забор с ироничной надписью «Вот это занесло». Это арт-объект творческой группы «Фрукты», сделанный совместно с командой PolArt-резиденции при участии Музея Норильска.

Из тундры – в тайгу

Наблюдать за чудесами природы во время ФАНКа можно было, разумеется, и на экране. На фестиваль привезли картину «Мои медведи. Гималайцы» Ирины Шапман и Владислава Гришина. Эти режиссеры-документалисты известны также по ленте «Медведи Камчатки. Начало жизни», а буквально на днях в широкий прокат вышла их лента «Лес. Хранитель жизни» о первозданных лесах Севера. В прошлом году картина путешествовала по кинофестивалям.

«Мои медведи. Гималайцы» перенесли зрителей ФАНКа из тундры Красноярского края в тайгу края Приморского. Там, в уникальных смешанных хвойных и широколиственных лесах обитают гималайские медведи. Они ловко забираются на верхушки деревьев, питаются преимущественно растительной пищей (например, кедровыми орехами и желудями), но в конце лета лакомятся куколками ос и личинками муравьев. Привычную берлогу медведям заменяют дупла деревьев.

Главный герой картины Сергей Колчин занимается реабилитацией медвежат, оставшихся без матери (чаще всего по причине браконьерства или охоты) в лесоохотничьем хозяйстве «Дурминское» в предгорьях Сихотэ-Алиня. На Дальнем Востоке, как и везде в России, эта проблема стоит очень остро. Каждый год десятки детенышей гималайских медведей оказываются у людей, и задача Сергея – подготовить их к самостоятельной жизни на воле.

Колчин подробно рассказывает о своем первом, давнем уже опыте заботы о трех медвежатах – в фильме использованы в том числе съемки из его личного архива. Он полтора года жил в их обществе, привязался к ним, изучил особенности характера каждого. Сергей в свою очередь стал важной фигурой для зверей: как рассказывает Колчин, если из берлоги медвежата попадают прямо к зоологу, то происходит запечатление, и в качестве родительской особи выступает человек. Животные начинают следовать везде за «родителем», искать у него защиты. Однако важно не показывать им явно свою внутреннюю привязанность, не проявлять тактильность – иначе им будет сложно потом уйти.

«Мои медведи. Гималайцы» – не только очень познавательное и нежное кино, но и отрезвляющий, горестный киноопыт. Можно вложить всю душу в реабилитацию медвежонка, но это не гарантирует того, что через несколько лет в лесу его не убьет браконьер. Мир уссурийской тайги исчезает и из-за лесозаготовок, лишающих животных мест обитания и кормовой базы.

Искусственный интеллект в поисках эмоций

Разумеется, фестиваль научного кино сегодня не может обойтись без картины об искусственном интеллекте. Итало-швейцарский фильм «Больше неба» Валерио Джалонго дает слово не только ученым и мыслителям, но и андроиду по имени Амика, которая пытается понять, как люди создают искусство и что считают красивым. А еще хочет разобраться, истинны ли ее чувства и эмоции или запрограммированы человеком. Параллельно мы наблюдаем за знаменитым хореографом Сашей Вальц и ее труппой танцовщиков, ищущих язык для выражения смыслов и чувств. Следим за соревнованиями беспилотников (побеждает тот, что управляется компьютером, а не юным чемпионом).

Авторы картины, хотя и не забывают в том числе об опасностях, связанных с использованием ИИ, кажется, верят в счастливое будущее человечества, основанное на «взаимопонимании» и сотрудничестве с ним. В некое совместное, свободное творчество, основанное на коллективной памяти. Впрочем, при словах о коллективных снах, которые превращаются в общее сознание, можно вспомнить и отнюдь не оптимистичный сериал-антиутопию Винса Гиллигана «Одна из многих».

Технические открытия Павла Клушанцева

Картина Михаила Архипова «Однажды в Ленинграде» рассказывает об открытиях XX века в сфере кино. А конкретно – о жизни и творчестве режиссера Павла Клушанцева, творческими и техническими находками которого в фильмах о космосе вдохновлялись, как говорят, Кубрик, Спилберг и Ридли Скотт. И это при том, что самые известные фильмы постановщика вышли еще в середине XX века: «Дорога к звездам» – в 1957-м, а «Планета бурь» – в 1961-м.

Цитаты из воспоминаний Клушанцева легли в основу «Однажды в Ленинграде». Режиссер занимался научно-популярным кино с элементами игрового, был мастером комбинированных съемок. Придумал, например, несколько способов изобразить в кадре невесомость. Снимал через стекло аквариума с рыбами и водорослями подводные сцены так, что создавался убедительный эффект нахождения на дне моря. После 42 лет работы в профессии за плечами у Клушанцева было более трехсот разных изобретений, приспособлений, методов съемки. Однако сегодня в России не многие знают и помнят о его вкладе в развитие кино. Что, впрочем, способна исправить картина Михаила Архипова, посвятившего Клушанцеву целых две ленты. Прототипом героя его игрового дебюта «Планета» также стал советский режиссер.