Наверх
8 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "АдеКВАНТность Бонда"

И во сне не приснится, что твой сосед — Бонд, а все же из 22-го фильма бондианы следует, что Бонд становится ближе с каждым днем. И не один он. «Наши люди всюду», — намекает на суть мировых перемен мистер Уайт из злогадючьей преступной организации «Квант».Бонд, его скорость и траектории в исполнении Дэниела Крейга вызывают самые благородные ассоциации: пущенный из мощной первобытной пращи камень, младший брат суровых валунов из Боскомской долины, хотя сам Крейг из Честера. Мангуст, по-джентльменски ловко гипнотизирующий удава. Или еще лучше: в сцене погони на канатах и в строительных лесах сиенской церкви — чисто веселый бабуин. Два резвящихся безумных бабуина. Забываешь, что с пистолетами и мотивировками. Экшн, поставленный Марком Форстером и его коллегой Дэном Брэдли, вторым режиссером и каскадером, доставляет простое физическое наслаждение. И эта свежая манера снимать повреждения всяческой роскоши с точки зрения корежимой материи, а не внешних ей вандалов. И вдруг немыслимое отточие: престарелая боливийская пара на станции. Сидят на скамейке, глядят в камеру, ждут поезда, что ли. Итальянская старушенция провожает взглядом рассыпавшуюся вишню: что я наделала, старая. Еще зависание, как бывает при перезагрузке. Форстеру по душе старики, но его предмет в этом фильме — относительная юность, молодые годы Джеймса Бонда. Форстеровский семилетней давности «Бал монстров», кино подтекающих радиаторов и небольших (на фоне Миссисипи и террора) поломок в мироздании, был про то, что людям, в отличие от рек, свойственно менять свои русла, пережив системный сбой, потечь в какую-нибудь другую сторону, впасть в других, в крайнем случае — в себя. В принципе, «Квант милосердия» про то же, но в новом регистре и калибре.
   В этом фильме синеглазый и такой обломанный Бонд пытается увязать свое новехонькое двоенулие со свободомыслием. Ну или хотя бы с некоторой независимостью если не суждений, то действий, каковую иногда провоцирует облом или имитирует молодость.
   Бонд же впервые молод, едва обстрелян, самонадеян и уже нещадно обломан. В предыдущем фильме бондианы, «Казино «Рояль», он полюбил девушку Веспер, подал, было, в отставку — и что же? Веспер мало того, что предала, так еще и утопла в лифте, устроив показательную смерть в Венеции на руках у влюбленного агента.
   Столь же свежа, как и память о Веспер, его лицензия на убийство в виде второго нуля. Ее Бонд получает от М все в том же «Казино», а события «Кванта» начинаются через час после того, как Бонд по всей форме представился мистеру Уайту в финальной сцене «Казино». В новом фильме с протоколом «Меня зовут Бонд. Джеймс Бонд» покончено. Как и с ясными представлениями о том, как именно следует употреблять мартини с водкой или как вести себя наедине с девушкой, когда стереотип требует. Когда только стереотип и тверд. Краткий уклон синеглазого агента в постель с рыжеволосым агентом Филдз (Джемма Артертон) не в счет, поскольку он только повод для щегольской отсылки к ветеранскому «Голдфингеру». Голое мертвое тело Филдз, покрытое нефтью, повторяет контуры тела мимолетной девушки Бонда, вымоченного в золоте.
   Личностный кризис для концепции Бонда это, согласитесь, сильно. Прежде наличие скромной душевной организации агенту куда более влиятельной структуры ни за чем не сдалось. Теперь она оттеняет всю прелесть его специфического чувства юмора. Зато шутка про учителей на каникулах, выигравших в лотерею, и банка машинного масла, оставленная человеку посередь пустыни, по-своему компенсируют душевный перекос в образе Бонда.
   Впрочем, эта новая особенность не обязательно происходит из актуальной модели «мой сосед Бонд», уже победившей в фильмах про Бэтмена и предполагающей наличие у супергероев таких общечеловеческих и будничных явлений, как похмелье и нервы. Все-таки Крейг очень приличный артист, и ему надо что-то играть даже в бондиане, совершенно гиббонской с точки зрения драматических возможностей. Как и «Темный рыцарь» Нолана возвращается к началу Бэтмена, так и «Квант милосердия» торопится припасть к корням Джеймса Бонда. Там, в корнях, Барбара Брокколи и продюсерская братия откопали приличный ресурс для реконструкции Бонда. Логично было начать ее с экранизации первой книги Йена Флеминга и дописать недостающее для второй серии.
   Что поделать, общеизвестный матерый Бонд прошел через строй пяти десятилетий, исполнителей главной роли, девичьих трупов, технологических революций и отстал от жизни, как всякий монолит. Взрослый, все повидавший самец, не знающий шизофренического разделения жизни на личную и трудовую, вооруженный шармер, символ обветшавших плейбоев, пижонов, потребителей мартини стал таким же реликтом, как старая Европа и понятие целостности вообще.
   Реалистичность продюсеров подгоняет образ Бонда под изменившуюся аудиторию и наделяет его квантом адекватности времени.
   Новоиспеченный агент 007 у Форстера все чаще теряет связь с конторой вовсе не потому, что пародийный лопух или пираньи перекусили провода (и те, и другие — давно в Красной книге), или кто-то лазером по спутнику жахнул, а просто достало, или мысль самостоятельно навеялась, и разговор окончен. Внутренний кризис — нормальный такой повод для легкого отчуждения (оно же, при желании, приближение к реальности) Бонда от организованных игр вообще и от главы организации. Бонд вежливо просит М не беспокоиться о нем. Вполне в духе современной действительности, текущей под знаком корпоративного духа и сомнительных союзов в бизнесе и внешней политике. Если уж полагаться, то на таких же обломанных и пострадавших. Бонд прибегает к помощи бывшего агента британской разведки Матиса, которого еще в «Казино «Рояль» отправили на незаслуженную пенсию после скороспелого обвинения самого же Бонда. Еще менее ожидаемая помощь приходит от юной боливийской мстительницы Камиллы (Ольга Куриленко). Умышленный загар сироты Камиллы говорит о ее внутренней обугленности больше, чем о ее национальной принадлежности.
   Эту новую тему — совмещения подвигов на секретной службе Ее Величества (еще одна классическая формулировка, основательно забытая в последних фильмах) и решения частных задач Бонда — режиссер Форстер делает едва ли не основной.
   Из-за таких бондовских совмещений образ М значительно обогащается драматически: она отчаивается получить живым хоть одного свидетеля.
   Подвиги же — вообще никакие не подвиги, но физически выматывающая работа, оперативная текучка по выявлению нелегальных денежных потоков в отсутствие колоритных мегаломаньяков. Противник, хотя и посещает оперу, дюже измельчал в своем отстойном «Кванте» до какой-то неразличимой плесени и не плетет мировых заговоров. Он рядом, он всюду. Всюду, где жирные тендеры, фонды, природные ресурсы, в неправительственных организациях и среди правительственных чиновников, в кабинете министров и в подразделениях ЦРУ. Качает и пилит — очень работоспособная разновидность. У Ле Шиффра в оправдание хотя бы текли кровавые слезы, а липовый эколог Грин — просто тьфу, не на что смотреть. Типичный хакер с нашего двора, махинатор на схемах со связями. Никаких глобальных идей, одна неконтролируемая жадность. Ну, и внешность соответствующая — тихони Матье Амальрика с проблесковыми маячками алчности в глазках и общей пластике. Большая удача фильма. В нем достаточно подлости, чтобы стать личным врагом, но государствам он чаще друг, ежели выгодно. Американцам пока выгодно. А англичанам еще или уже нет.
   По контрасту с незаметным грибочком Грином Марк Форстер пускается в крупные планы фактурных лиц. Того гляди, вернет в кино понятие «портретист». Чтобы персонажей удавалось разглядеть в шквале экшена, они почти обязаны обладать выразительными морщинами, складками, незабываемыми шероховатостями. Лидерство у горькой складки, залегшей возле губ Дэниела Крейга, дальше — снеговые шапки ночного крема на скульптурном лицевом рельефе кавалер-дамы Джуди Денч. Далее — глыба классического европейского кино Джанкарло Джаннини в роли Матиса. Это рабочие лица, в смысле, со следами работы, опыта, внутренних тектонических разломов, перемены русла.
   Вот и нынешний Бонд пашет во всех смыслах. В том числе этого требует существенно возросший коэффициент нагрузки в современном неразбавленном экшене. Изгнанный из офисных лифтов пот возвращается подмышками Бонда
   и, чем стиль не шутит, глядишь, станет модным трендом, объединяя снобов в новые социальные сети со слоганом «Мы потеем, а вы?».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK