Наверх
13 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Афганистан, родина героина"

Страны «Шанхайской шестерки» вынуждены признать афганский наркотрафик угрозой своим национальным интересам и объединять силы для противостояния этой угрозе. Рассчитывать на эффективную помощь афганских властей не приходится: Кабул старается, но результаты его стараний весьма скромны.    На августовском саммите Шанхайской организации сотрудничества в Душанбе Дмитрий Медведев предложил разработать стратегию и программу совместных действий стран «Шанхайской шестерки» по борьбе с наркотрафиком. Прозрачно подразумевается, что «главным героем» этой программы должен стать Афганистан — один из крупнейших мировых поставщиков наркотиков и одновременно главный поставщик нашего рынка.
   Афганская угроза.
   Оценка сил
   По оценкам экспертов, около 30% афганского героина идет на экспорт в Россию через Таджикистан, Узбекистан, минуя на своем пути Казахстан в качестве перевалочного пункта. Вообще же, по данным кандидата исторических наук, кадрового офицера ФСБ, эксперта Института стратегических оценок и анализа (ИСОА) Сергея Демиденко, помимо среднеазиатского есть еще два базовых маршрута движения наркогрузов из Афганистана. Основной проходит через Пакистан. Второй — через Иран и южные, шиитские районы Ирака. Нас, конечно, больше интересует среднеазиатский: «Ситуацию, сложившуюся с наркотрафиком из Афганистана, надо экстраполировать на здоровье нации — социальное, духовное, физическое, — говорит Демиденко. — Проникновение в страну наркотиков, таких опасных, как героин, в качестве цепной реакции вызывают ухудшение социальной ситуации, распространение ВИЧ-инфекции… Не будет преувеличением, если я скажу, что вопрос противодействия наркотической угрозе из Афганистана является вопросом национальной безопасности России в XXI веке».
   По мнению Сергея Демиденко, чтобы был поставлен эффективный барьер потокам наркотиков, власть в центральноазиатских республиках должна стать эффективной: «В Узбекистане власть эффективна лишь в смысле подавления оппозиции, сохранения властных рычагов в руках Ислама Каримова и его окружения. Однако нестабильность внешнеполитической позиции Ташкента, клановость и традиционная коррупция, пустившая корни на всех уровнях, в том числе в силовых структурах, на данном этапе делают эффективную борьбу с наркотрафиком невозможной».
   Еще более осложнена, с его точки зрения, ситуация вокруг Таджикистана: «Центральная власть в лице Эмомали Рахмонова должна считаться с локальными кланами Гарма, Хатлона, Худжандта. Малонаселенная автономная провинция Горный Бадахшан, площадь которой составляет чуть меньше половины всей территории страны, в определенной степени живет по своим, локальным правилам».
   На юге эта провинция Таджикистана имеет протяженную границу с афганской провинцией Бадахшан. По мнению ряда экспертов, в том числе кадровых сотрудников российских спецслужб, именно через этот плохо контролируемый, испещренный горами и ущельями участок таджикско-афганской границы большая доля афганских опиатов поступает в центральноазиатскую республику для дальнейшей переправки в Россию. «Власть в этих республиках рудиментарна, — подытоживает Сергей Демиденко, — только после становления эффективных властных механизмов в Узбекистане и Таджикистане борьба с наркотрафиком из Афганистана приобретет действенные формы».
   Экономическая география
   Согласно ежегодному докладу комитета по преступности и наркотикам ООН, опубликованному 24 августа 2008 года, общая площадь посевных земель Афганистана, на которых культивируется опиумный мак, сократилась на одну пятую по сравнению с посевным сезоном 2008 года. По словам директора Управления ООН по наркотикам Антонио Марио Коста, площади посевов опийной группы в 2008 году составили почти на 19% меньше, чем в 2007-м, сократившись с 193 тыс. гектаров до 157 тыс. Было также объявлено о снижении объемов производства конечного продукта, вырабатываемого из опиумной смолы, — морфия, опиума (в первую очередь производимых для потребления на внутреннем рынке Афганистана) и экспортного героина — на 6% (с 8200 тонн в 2007 году до 7700 тонн в текущем).
   Доклад ООН основывается в первую очередь на голых цифрах площадей, ежегодно засеваемых опиумными культурами. Сведения собираются международными и национальными социологическими компаниями среди афганских крестьян. В итоговых подсчетах используются официальные данные соответствующих структур ИСАФ, МВД Исламского государства Афганистан и недавно созданного Министерства по борьбе с незаконным оборотом наркотиков «Вазарати Мовад-е-Мохадер». Затем эти данные перепроверяются полностью независимыми источниками отдельно по каждой афганской провинции.
   Территории промышленного наркопроизводства в Афганистане имеют четко очерченные рамки. Основные опийные плантации страны сконцентрированы на юге, компактно населенном пуштунами, ветреными в симпатиях и не спешащими во всем следовать указаниям из Кабула. Кроме того, пуштунские племена и кланы юга страны традиционно являются социальной опорой и источником кадров для «Талибана». Сейчас эта организация фактически трансформировалась в пуштунское национальное ультрашариатское движение, которое во время своей власти над большей частью страны в 1996—2001 годах явочным порядком ввело лозунг «Афганистан для пуштунов». Кроме того, немаловажным фактором является то, что среди пуштунов юга еще сохраняются устойчивые формации родоплеменных отношений и иерархии, что способствует круговой поруке, коррупции, неприятию какой-либо организованной административной власти.
   Да, разумеется, сейчас талибы рассматривают афганское наркопроизводство и экспорт как форму биологической войны с обществом «неверных» и источник пополнения своих касс. Между тем в 2000 году лидеры движения «Талибан» объявили о полном запрете производства опиатов в стране как рода деятельности, несовместимого с суннитской шариатской моралью. Вазири (министр) Амри Бельмаруф — глава корпуса шариатских судей Афганистана, вроде министра юстиции и генпрокурора в одном лице — был ответствен за подготовку и осуществление массовых карательных мер, призванных покончить с опием на территории «Исламского Эмирата Афганистан». В результате карательных рейдов всего за несколько месяцев объем производства резко сократился, а в отдельных регионах сошел на нет. За 2001 год, последний год власти «Талибана», на основной территории страны суммарный тоннаж героина, морфия и опиума, выработанного в Афганистане, составил всего 195 тонн. Однако с крушением режима «Талибан» и приходом союзников конвейер промышленного наркопроизводства был реанимирован. Год от года показатели растут. В результате по итогам 2007 года в отчете ООН значится цифра 8200 тонн.
   Семьдесят процентов производимых в Афганистане наркотиков вырабатывается в южных и юго-восточных провинциях, граничащих с Пакистаном: Нангархаре, Газни, Пактиа, Пактика, Забуле, Кандагаре, Гельманде и Нимрузе, при этом половина от этих 70% выращивается и перерабатывается в южной провинции Гельманд, где базируются 7 тыс. военнослужащих ИСАФ. Подавляющее большинство контингента в этой южной провинции составляют британцы. Гельманд удерживает за собой титул «опиумной житницы» Афганистана. Сразу за Гельмандом по уровню объема производства героина, опиума и морфия следует провинция Кандагар, а затем Урузган, Забул, Фарах и Нимруз.
   Производство оставшихся 30% афганских опиатов довольно равномерно распределено между северо-восточными провинциями, в первую очередь Бадахшаном, Тахаром, Кундузом, и западными регионами, на границе с Ираном: Гератом, Фарахом и другим. Свою роль играют и международные гуманитарные программы, призванные стимулировать фермеров севера страны к культивации легальных сельскохозяйственных культур. Так, согласно данным Антонио Марио Коста, стоимость выращивания мака сейчас лишь в два раза выгоднее производства легальных агрокультур, тогда как три года назад «выращивать мак было в 10 раз выгоднее, чем пшеницу».
   Однако большая часть из этих 30% афганских опиатов, производящихся на севере страны, в основном героина, одного из самых страшных наркотиков, проникает в Россию через Узбекистан, Таджикистан и Казахстан, затем, дробясь на мелкие части, растекается ручейками по всем уголкам необъятной Российской Федерации. Такие провинции, как Бадахшан, несмотря на уверения афганских властей, продолжают мобилизацию некоторого процента своих «аграрных мощностей» именно для насыщения нелегального российского рынка наркотиков. Наркодельцы преимущественно таджикских и узбекских северных провинций Афганистана видят в России, и только в ней, огромный рынок потребления афганских опиатов.
   Причины падения урожайности
   Несмотря на сокращение общего объема тоннажа опиатов, поставленных на мировой наркорынок из Афганистана, с 8200 тонн до 7700 тонн, общая ситуация мало изменилась. Из игры вышли лишь северные провинции страны, населенные таджиками, узбеками и шиитами-хазарейцами, почитающими «Талибан» за смертельного врага, а поэтому относительно лояльные к официальному Кабулу Хамида Карзая, хотя также стоящие в оппозиции присутствию войск ИСАФ в стране. Так, по заявлениям официальных лиц в МВД и Министерстве информации Хамида Карзая, северная, населенная этническими таджиками провинция Бадахшан, являвшаяся ранее крупнейшим регионом экспорта героина в Россию через Таджикистан и Казахстан, полностью очищена от крупных плантаций опия.
   Тем не менее, как признается в докладе ООН, регионов, полностью и абсолютно свободных от выращивания опиумного мака, на территории Афганистана практически нет. На севере страны благодаря усилиям кабульских наркополицейских выращивание опия приобрело локальный, эпизодический характер, а на юге культивация и переработка опиатов сохранила промышленные масштабы и даже несколько увеличились.
   Другой причиной резкого падения уровня культивации опиумного мака в северных горных районах Афганистана, по заявлению Антонио Марио Коста, стал мировой продовольственный кризис и крайне низкий урожай в Афганистане, вызванный холодной зимой 2007/08 года.
   Прошедшая зима в Афганистане, унесшая жизни нескольких тысяч человек, была самой лютой и снежной за последние 30 лет. Разумеется, больше всего от холода пострадали северные и центральные, горные провинции страны, а плодородный равнинный юг — в гораздо меньшей степени. Из-за климатических условий, гористой местности урожай опия-сырца в северных провинциях традиционно гораздо меньше, чем на равнинном плодородном юге и юго-востоке страны, что делает его выращивание не таким выгодным.
   Борьба с наркобизнесом и… под ковром
   Не до конца ясна структура карательно-профилактической машины Афганистана, призванной на борьбу с наркотическими проблемами страны.
   С одной стороны, существует антинаркотический департамент МВД, возглавляемый генералом Мухаммадом Даудом, бывшим телохранителем Ахмадшаха Масуда. Но параллельно с ним работает недавно созданное специальное Министерство по борьбе с наркотиками — «Вазарати Мовад-е-Мохадер». Во главе его стоит генерал Ходайдад, бывший офицер войск Наджибуллы, человек образованный, учившийся в Индии, известный среди афганского общества, характеризуемый как твердый, честный и умный функционер.
   Новое министерство претендует на роль координирующей силы в антинаркотической борьбе и де-юре является таковым, спуская директивы и делегируя непосредственные исполнительные функции ведомству Мухаммада Дауда и Министерству безопасности. Перечень конкретных силовых функций нового министерства ограничивается секретными операциями по задержанию крупнейших наркокурьеров, дельцов, коррумпированных чиновников. Однако генерал Дауд в частных беседах настаивает на своей автономии от «Вазарати Мовад-е-Мохадер» в компетенции принятия решений и, как сообщает источник в афганском МВД, яростно противодействует попыткам ведомства генерала Ходайдада переподчинить себе региональных агентов департамента генерала Дауда.
   Практически совершенной автономией пользуются подотчетные лишь главам регионов пресловутые «губернаторские команды по уничтожению» — по мнению «недоброжелателей» из официальных правительственных учреждений Афганистана, малоэффективные и сверхкоррумпированные подразделения.
   Но и этого мало: полковник пресс-службы Национальной армии Афганистана Мухаммад Захир Мурад анонсирует скорое создание сил специального назначения по борьбе с наркопроизводством, переработкой и трафиком. Эти новые подразделения будут подчиняться министру обороны Абдулу Рахиму Вардаку, иметь особую униформу и структуру. Лицо, которому будет делегировано командование ими, пока не назначено. Но, скорее всего, это будет кто-то из ближайшего окружения афганского министра обороны, сообщил Захир Мурад.
   Возможно, такая неразбериха в субординации, децентрализация, кулуарная межведомственная борьба, полюбившаяся афганским силовикам еще во времена Бабрака Кармаля и Наджибуллы, сводит на нет многие, даже будь они реальными, усилия по борьбе с насущной проблемой. Таким образом, зная афганскую историю, можно предполагать, что, еще толком не начавшись, борьба с наркотиками в Афганистане грозит перейти в кабинетную склоку.
   Антиопиумное министерство
   Новое Министерство по борьбе с наркотиками («Вазарати Мовад-е-Мохадер») расположено на отшибе, в начале шоссе на Джелалабад, почти за городской чертой, сразу после сравнительно престижного жилого «3-го микрорайона», построенного в эпоху правления Наджибуллы советскими архитекторами по типовым проектам. Розовое бетонное здание одиноко стоит, обнесенное глухим забором, колючей проволокой, с узким, добротно укрепленным въездом, преграждаемым бетонными тумбами, мешками с песком и пулеметчиками, которые спрятались за ними. Массивный неподъемный шлагбаум призван остановить мчащийся на полном ходу тяжелый грузовик или трактор, начиненный взрывчаткой.
   Меня уже ждут. Без лишних расспросов и досмотра два предупредительно доброжелательных афганских автоматчика пропускают на территорию министерства, удостоверившись, что я из России и держу путь к полковнику Зулмаю Афзали, ассистенту генерала Ходайдада по внешним связям. Во дворе, около здания, собственно, самого министерства, необычно тихо и безлюдно. Несколько черных, серых и темно-зеленых джипов «форд рейнджер» без опознавательных знаков стоят в рядок вдоль забора.
   Единственными людьми в тихом дворике маленького министерства оказываются трое. Как ни странно, они не афганцы, а белокожие, коротко стриженные мужчины, что-то расслабленно обсуждающие на английском с отчетливо уловимым британским «прононсом». Все трое выглядят примерно одинаково — нейтральные полувоенные штаны, свитер анонимного происхождения, легкий, не армейский бронежилет, наплечная кобура с пистолетом, небрежно накинутая сверху. Новоявленные «интернационалисты» увлечены беседой и не обращают на меня ни малейшего внимания.
   Поднимаюсь по лестнице. Вхожу в светлое помещение, судя по всему, недавно пережившее ремонт, еще пахнущее краской, по афганским меркам оборудованное на удивление современно. Предъявляю аккредитацию MEDIA ISAF, и вот уже афганский «опер» в белой рубашке, с галстуком и наплечной кобуре провожает меня в кабинет Зулмая Афзали.
   Зулмай Афзали приклеивает самому себе ярлык: «американский афганец». Он вырос и учился в Бостоне, а сейчас вернулся на родину, «служить своей стране и ее будущему». Полковник Афзали — живое воплощение кадровой политики американцев и ИСАФ по пестованию нового поколения афганских управленцев, силовиков, чиновников, преданных им, воспринявших систему духовных и материальных ценностей «цивилизованного мира».
   «Опиумный мак — это наша главная проблема, не считая терроризма. Как вы знаете, переработчиков и поставщиков опиумного мака зачастую можно назвать кассирами «Талибана», — говорит полковник Афзали. — В прошлые годы наши полицейские и военные силы еще не имели достаточного опыта и квалификации для борьбы с наркомафией. Сейчас, в том числе благодаря технической и инструкторской помощи ИСАФ, ситуация начала постепенно исправляться. Однако все проблемы невозможно решить сразу. В настоящее время на пять тысяч километров границы страны у нас укомплектовано лишь пять тысяч человек пограничной полиции из запланированных девяти тысяч. И многие из этих подразделений еще плохо экипированы и обучены. В прошлом году в провинции Бадахшан (северная провинция, граничащая с Таджикистаном, населена преимущественно этническими таджиками, одна из исторических провинций культивации опиумного мака в Афганистане. — «Профиль») было выращено около 5% всего опиумного мака по стране. В этом году процент, вносимый этой провинцией в общую массу опиатов, производимых в Афганистане, благодаря нашим действиям сведен к нулю».
   Однако многие иностранные журналисты, побывавшие в регионе и уроженцы самой провинции Бадахшан, приезжающие в Кабул на заработки или по делам, утверждают, что, несмотря на парадный оптимизм Зулмая Афзали, до полной победы над наркопроизводством в Бадахшане еще далеко. Сотни километров афганско-таджикской границы, приходящейся на провинцию Бадахшан, плохо контролируются, коррупция находится на средневековом уровне.
   Например, шариатский «сухой закон», действующий в Афганистане и предусматривающий уголовную ответственность за продажу и транспортировку спиртного, практически не работает в провинциях, граничащих с Таджикистаном. Через границу из бывшей среднеазиатской республики СССР нелегально с ведома пограничных служб и таможни поставляются дешевые водочные суррогаты таджикского производства. Из Бадахшана в Афганистан идут нелегальные грузы героина. Оно и понятно: конституции и законы трудно перевести на язык кровных уз одного народа — афганских и «таджикских» таджиков, разделенных эфемерными барьерами государственной территориальной принадлежности.
   Чужие среди чужих
   Зулмай Афзали уверенно, вызубренными фразами рапортует об успехах на ниве борьбы с коррупцией: «Более тысячи полицейских чинов были уволены нами в 2007 году. Среди них четырнадцать генералов, три полковника, из которых двое — начальники полицейских управлений дистриктов». По словам Зулмая Афзали, все они в той или иной мере были замечены в покровительстве или как минимум в попустительстве по отношению к наркобизнесу.
   В последнее время в Афганистане набирает обороты практика так называемой иррадикации — химической обработки плантаций мака, успешно практикуемой властями Колумбии в рамках операций по уничтожению плантаций коки. Этот метод борьбы с культивацией опиумного мака афганскими крестьянскими общинами за последний год стал основной рецептурой решения проблемы на правительственном уровне. Пресловутые «губернаторские команды по уничтожению» и подразделения наркополицейских, присылаемые из Кабула, экипированы специальными химическими и техническими средствами. Они призваны на корню уничтожать поля произрастания опия. Зулмай Афзали хвастается загадочным интенсивным планом рейдов кабульских наркополицейских совместно с локальными формированиями, подчиненными региональным администрациям, не раскрывая, впрочем, ничего конкретного под предлогом «служебной тайны».
   Однако, как показывает проверка ООН, данные которой опубликованы в докладе комиссии по преступности и наркотикам, в 63% операций по уничтожению опийных плантаций умышленно оставляют на полях нетронутый мак.
   Как водится, под маховик новых чисток в афганском силовом аппарате попадают малозначительные третьеразрядные «оборотни», зачастую на свой страх и риск ведущие небольшие по масштабам темные дела. Обычно это те, кто не является частью коррупционной цепи, узловые звенья которой теряются в высотах афганской власти.
   Некоторые информированные лица в Афганистане убеждены в том, что остающаяся в тени наркомафия южных провинций, связанная с функционерами в правительстве страны и чиновниками высшего ранга в силовых ведомствах Афганистана, часто прикрывается именем «Талибана» для организации своих дел и устранения отдельных противников.
   Так, 4 сентября при выходе из своего дома в Кабуле неизвестными был расстрелян из автоматического оружия председатель суда Управления МВД по борьбе с наркотиками Абдулхамид Халим. Надо отметить, именно этот чиновник департамента заместителя министра афганского МВД Мухаммада Дауда был главным ответственным за проведение антикоррупционной борьбы с чиновниками, в том числе в погонах, так или иначе замешанных в наркоиндустрии. Как и следовало ожидать, найти исполнителя убийства чиновника МВД, а уж тем более заказчиков, по горячим следам не удалось. Кто стоит за этим убийством? В Афганистане строят только предположения.
   Однако, с другой стороны, этот факт, как ни странно, косвенно демонстрирует обнадеживающую тенденцию. Оказывается, не весь властный и силовой аппарат нынешней кабульской власти во главе с Хамидом Карзаем пронизан коррупцией без остатка, как склонен считать доктор исторических наук, афганский историк, председатель Союза журналистов Афганистана доктор Халим Танвир. В аппарате есть люди, которые борются с наркоиндустрией не за страх, а за совесть, с ними трудно договориться, они, вероятно, не берут денег, и остается только физически их устранить.
   Барнерт Рубин, американский эксперт по центральноазиатскому региону, и вовсе считает, что влияние наркобаронов в нынешнем правительстве Афганистана настолько велико, что они обладают всеми необходимыми инструментами, чтобы в случае угрозы их реального уголовного преследования парализовать работу шаткой вертикали власти в стране. Вместе с тем развертывающаяся борьба с нищими крестьянами, выращивающими опиумный мак для поддержания минимального уровня выживания своей семьи, с одной стороны, и прочное нежелание замечать всем известных в стране чиновников высшего ранга да и просто влиятельных людей, извлекающих выгоду из наркопроизводства для себя лично, с другой стороны, работает не в пользу правительства Карзая в глазах афганского общества.
   Помимо всего прочего здесь нет доверия к полицейским. «Наша полиция коррумпирована начиная с самых верхов — генералов и заместителей министра внутренних дел — до сержанта и рядового с блокпоста. Люди боятся и не уважают наши полицейские силы и отдельных чиновников», — говорит мне в частной беседе доктор Халим Танвир, часто выступающий по афганскому телевидению в политических и социальных ток-шоу.
   Заграница им не поможет
   В конце прошлого года Антонио Марио Коста потребовал от сил НАТО и ИСАФ, в частности британцев, дислоцирующихся в Афганистане, положить конец политике фактического либерализма по отношению к наркодельцам. Чиновнику ООН вторят афганские власти. Руководство сил ИСАФ в центральном штабе в Кабуле отказывается принимать участие в операциях по уничтожению наркотиков, ссылаясь на отсутствие мандата. «Мандат НАТО на миротворческую миссию в Афганистане не предусматривает прямого участия этой организации в операциях по уничтожению наркотиков», — говорится в сообщении, распространенном HQ ISAF в конце прошлого года.
   Контингенты НАТО, в основном британцы и американцы, дислоцирующиеся на юге, практически не замечают или не хотят замечать активных действий наркогруппировок, кое-где сросшихся с разрозненными осколками сил «Талибана», иногда выдающих себя за талибов, кое-где обладающих даже большей силой и влиянием, чем формирования, подконтрольные дежурному пантеону мулл из верхушки движения.
   «Балх и Нангархар (небольшая провинция со столицей в Джелалабаде, к востоку от Кабула, на границе с Пакистаном) уже в этом году будут полностью свободны от посевов опиумного мака», — утверждает Зулмай Афзали. Согласно парадной статистике полковника Афзали, в феврале этого года в Нангархаре подразделениями, подотчетными его министерству, было захвачено полторы тонны морфия, героина и опия и еще три тонны химических веществ, необходимых для переработки опиумной смолы в наркотические препараты, готовые к употреблению, разгромлено несколько лабораторий.
   Надо сказать, провинция Нангархар стратегически необходима как для правительства Хамида Карзая и союзников по ИСАФ, с одной стороны, так и для талибов и их арабских «партнеров» — с другой. Под талибами, естественно, подразумеваются не самозваные полубандитские милицейские формирования, зачастую состоящие из членов местных общин, а отряды, контролируемые муллами-командирами, поднадзорными непосредственно Мухаммаду Омару и другим муллам, традиционным иерархам «Талибана».
   Контроль над этой провинцией необходим союзникам для обладания транспортной артерией, связывающей Кабул со столицей Пакистана Исламабадом и, кроме того, проходящей города Джелалабад на афганском и Пешавар на пакистанском отрезке. Большая часть афганского отрезка шоссе пролегает как раз через Нангархар. На всем протяжении этой дороги, пожалуй, самой современной в Афганистане, кстати, активно благоустраиваемой на деньги европейских и американских налогоплательщиков, находится ряд военных баз ИСАФ, с территории которых осуществляется в том числе патрулирование Кабула и окрестностей. Однако, как считает главный редактор еженедельной независимой газеты Kabul Weekly Фахим Дашти, Джелалабадское шоссе является в том числе одной из основных артерий, по которой осуществляется транспортировка контрабандных наркотических грузов из Афганистана в Пакистан.
   Кто в доме хозяин?
   Фахим Дашти уверен, что наркомафия может развязать широкомасштабный вооруженный террор в случае начала реальных действий центрального правительства по ликвидации инфраструктуры наркопроизводства и цепи транспортировки. По его мнению, в случае возникновения такой ситуации наркобароны и находящиеся у них на содержании вооруженные отряды согласно традиции будут прикрываться именем «Талибана».
   Основная проблема правительства Хамида Карзая не только в общих смыслах процесса централизации власти в стране, но и в частном контексте борьбы с культивацией опиумного мака — отсутствии влияния его администрации и должностных лиц, властных и силовых структур во многих южных регионах страны.
   Многие дистрикты провинций Пактия, Пактика, Забул, Кандагар, Гельманд, Нимруз, Фарах и других лишь номинально поднадзорны наместникам кабульского правительства. В феврале, к примеру, на губернатора провинции Кандагар Асадуллу Халида было совершено очередное покушение, в результате которого сам чиновник не пострадал, погибли лишь трое его телохранителей. Эта вылазка осталась бы ничем не примечательной и обыденной (такими событиями наполнена повседневность южных афганских провинций, тем более что наместнику кабульской власти в Кандагаре не привыкать к покушениям на свою особу), однако занимательно то, что покушение было совершено именно в тот момент, когда губернатор со своей свитой направлялся в один из дистриктов провинции с официальной миссией — лично уговаривать местных пуштунских вождей и старейшин отказаться от выращивания опиумного мака на подконтрольных им землях.
   Кроме того, ситуация в другой южной провинции, Гельманд — региона, производящего до 30% всех наркотиков в Афганистане, далека от идеала и в субординационном контексте. Местные афганские силы безопасности, и без того слабые, коррумпированные, изрядно сдобренные криминальными и проталибскими элементами, проникшими в их ряды, испытывают сильное влияние со стороны британских спецслужб и военных ИСАФ, диктующих им, что те могут делать, а что нет, и зачастую отменяющих распоряжения губернатора провинции и приказы, исходящие напрямую из Кабула.
   В ответ на это Хамид Карзай, с конца прошлого года вступивший в острую конфронтацию с британскими спецслужбами, ведущими в Афганистане свою игру, заявляет на пресс-конференциях: «Хозяевами этой земли являются афганцы. Любой, кто не будет подчиняться правительству, немедленно будет уволен. Ваше командование (обращаясь к полицейским силам Гельманда и Кандагара) — это не PRT (международные группы по реконструкции провинций), а губернаторы и правительство Афганистана».
   Сухие цифры
   Итак, согласно отчету ООН, по итогам 2008 года объем опиумных наркотиков, произведенных в Афганистане, несколько снизился и составил 7700 тонн. Эта цифра составляет чуть менее 90% всех опиатов, производимых в мире, и практически 100% героина, опиума, морфия, идущего на экспорт из Центральной Азии. Это значит, что героин, употребляемый подростками в подъездах бетонных коробок провинциальных городов многих экономически и социально неблагополучных регионов России, в подавляющем большинстве афганского происхождения.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK