Наверх
14 октября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2006 года: "Александр ЛИВШИЦ: «Мы переживем любое украинское правительство»"

В чем Россия должна уступить ВТО, а в чем — нет? Видением проблемы поделился с «Профилем» заместитель генерального директора «РусАла», в прошлом вице-премьер и министр финансов РФ Александр Лившиц.   — Александр Яковлевич, три года назад вы говорили, что Россию вот-вот примут в ВТО: в 2004-м или максимум в 2005 году. Сейчас уже 2006-й, а дело, похоже, затягивается. В чем проблема?— Остались вопросы, по которым наши представители не хотят уступать странам—членам ВТО. Взять, например, график отмены платежей за транссибирские перелеты. Поймите европейцев: они готовы платить за навигацию, за обслуживание, однако с принципом «либо давай деньги, либо огибай земной шар с другой стороны» не согласны. Это надо отменить, к сожалению. Вопрос в сроках. Насколько мне известно, европейцы требуют от нас четкого графика отмены платежей за транссибирские перелеты. А мы говорим: «Не унижайте нас, мы же сказали, что отменим, — ждите!» Они говорят: «Сколько?» Мы отвечаем: «Ждите!» Идет такой тыр-пыр.Второй момент: проблемы с американцами в секторе финансовых услуг. В этом вопросе еще можно как-то упираться. Кто-то сдается сразу, как чехи, — Чехия объявила полную свободу для иностранцев в своей банковской сфере. После этого у них осталась за национальными банками примерно треть рынка. И то, я думаю, где-то в провинции. В Венгрии ситуация и того плачевнее. Там остался единственный национальный банк. Проблема с банками — это вопрос политического выбора: хотим мы иметь национальную банковскую систему или нет. Просто для сравнения: десятый по величине активов банк Америки примерно в десять раз обгоняет всю банковскую систему России, включая Сбербанк. Это означает, что если американские банки захотят прийти на российский рынок, то они раздавят отечественные и даже не почувствуют, что они кого-то раздавили.— А требование охраны интеллектуальной собственности?— Тут иностранцы абсолютно правы. Среди иностранных производителей есть уважаемые люди, фирмы, которые снимали замечательные фильмы, множат копии и хотят зарабатывать. Это их личные деньги, понимаете?— В процессе долгих мытарств по вступлению России в ВТО как-то уже подзабылось, зачем нам это вообще надо…— ВТО для России дает три плюса. Первый — партнеры по ВТО воздерживаются от квотирования экспорта. Это в ВТО не принято. Сейчас нас квотируют в Европе по поставкам стали и т.д. Впрочем, это не значит, что после вступления России в ВТО нас сразу перестанут квотировать. Но европейцы обязаны будут воздерживаться от этого.Второе преимущество вступления в ВТО — то, что мы сможем пожаловаться в Комиссию по разрешению торговых споров ВТО, если нас все же будут квотировать. Мы сможем жаловаться туда и по каким-то другим причинам.И третье — это участие в принятии решений. Все решения, которые сейчас принимаются по ВТО и касаются России, мы проводим через третьи страны. У нашей страны есть друзья, есть свои счеты-расчеты. Мы вам — это, а вы нам задвиньте в ВТО другое. Это не слишком удобная практика. Режим наибольшего благоприятствования в торговле у нас есть и так. У китайцев, к примеру, его не было. Поэтому Китай вступил в ВТО, презрев и то, что у него не было на тот момент даже статуса «страны с рыночной экономикой». Нам это не нужно. У нас это все есть. Таким образом, сумма положительных перемен от вступления России в ВТО очень весома, но не критична. Если мы будем бодаться со странами ВТО и не вступим еще год, то ничего особенного не произойдет.— А если пять лет?— Ну, я не думаю. Им тоже это ни к чему. Зачем эта головная боль? Тут другое. Опасно только одно: если на очередном раунде — слава богу, этот раунд пройдет в 2007 году, значит, время еще есть — они изменят правила ВТО. И тогда все, кто не вступил, должны будут заново провести переговоры с десятками стран-участниц. Вот что самое страшное!— К каким переменам следует готовиться отечественным производителям после вступления России в ВТО? — Тенденция этого объединения — либерализация всего на свете. Например, нетарифных барьеров. — Что имеется в виду? — Ну, например, глубокоуважаемый главный санитарный врач России Геннадий Онищенко не сможет отменять импорт вин, заявляя при этом: «Это вино — помои!» Он должен будет этот вопрос согласовать с другими странами—участницами ВТО. Будут существовать общие критерии «помоев» и «не помоев». Пока мы мотивируем действия тем, что, дескать, «мы так считаем, и все». Если такие нетарифные барьеры унифицируют с тем, что принято в ВТО, то у Онищенко и других чиновников возможность подобных запретов пропадет. И не только в случае с винами. Это наполовину анекдотический эпизод. Нетарифными барьерами мы ведь отбиваем сейчас действительно очень чувствительный импорт. Второе, к чему надо готовиться, если ты вступаешь в ВТО, — это к либерализации системы госзакупок. Согласитесь, сейчас трудно представить, что наступит время, когда на ботинки для полковников будет объявлен международный тендер, который на 100% выиграют китайцы. И сапоги кирзовые, ушанки, бушлаты для российской армии будут делать китайцы. Ведь сектор госзакупок мы сейчас практически не знаем. Живет он себе как-то, и хорошо. Строчит себе эти ушанки, как и сто лет назад при царе Горохе. Работники в нем получают заработную плату. А когда будут международные тендеры, китайцы зажмут всех. Армия будет одета во все китайское. Тут у меня даже сомнений не возникает! И армия тогда будет иметь право участвовать в этих тендерах. С прозрачной тендерной документацией. Ждать этого осталось совсем недолго. — На самом высоком политическом уровне сейчас все чаще раздаются голоса, что России незачем стремиться в организацию, где мы будем одними из последних. — Это мнение нужно доказывать. Но все же квоты для нас в Европе — это плохо. Отсутствие международного арбитража, когда не можешь ничего ни с кем поделать, кроме как с помощью закулисных переговоров, — это плохо. Изменение правил международной игры без твоего ведома — это плохо. Членами ВТО сегодня являются больше ста стран. Надо тоже вступать, дожимая перечисленные вопросы. Это в интересах России.— Повлияет ли как-то вступление в ВТО на режим льготного налогообложения — толлинга, который до сих пор активно использует в своих операциях «РусАл»?— Режим толлинга есть везде, где платят НДС и существует нехватка отечественного сырья. Это же не русское изобретение и даже не русское слово. В русском языке есть «Толя», «Толян». А «толлинг» — слово английское. Такой режим есть и во многих других странах мира. Отказываться от него — вопрос чистой экономики. — И какова же эта «экономика»? Как-то раз гендиректор «РусАла» Александр Булыгин называл сумму в $400 млн. потерь для компании в случае, если будет отменен толлинг. Это так?— Я сейчас не могу ни подтвердить, ни опровергнуть каких-либо чисел, названных в том разговоре. Но скажу больше. При нормальном возврате НДС «РусАлу» государством проблема толлинга не стояла бы так остро. Пусть нам своевременно и в полном объеме возвращают экспортный НДС, как положено по закону! — Но вы не находите, что «РусАл» был бы достаточно эффективной компанией и без толлинга, а вот бюджет России мог бы в случае его отмены существенно пополниться?— Не думаю, что это так. Но оперировать цифрами в этом вопросе я сейчас действительно не готов. Просто не готовился к этой теме в беседе.— Отражается ли накал страстей в российско-украинских отношениях на бизнесе «РусАла», имеющего свои интересы в «незалежной»? — Ничего такого мы не ощущаем. Все хорошо! Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Я занимаюсь Украиной пять лет — все то время, что нахожусь в «РусАле». Пережил четыре украинских состава правительства. И, как видите, жив-здоров! Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Мы переживем не только нынешнее, но и любое другое украинское правительство. Мы всем довольны на Украине. Нам не нужно ни поблажек, ни дешевого газа. Мы пережили газовый кризис в этой стране вместе со всеми. И очень помогли, кстати, Николаевской области. Они до сих пор нас добром вспоминают. В период кризиса поставок наш Николаевский глиноземный завод перешел частично на мазут. Мы очень сильно потеряли в выгоде, но областной лимит газа отдали по большей части населению. Нам нужны от Украины только две вещи — соблюдение законов и неизменность решений их чиновников. Если это присутствует, больше нам не надо ничего!— Вы как-то умалчиваете о разговорах, которые велись новыми украинскими властями о возможном пересмотре прав собственности, в том числе на принадлежащий «РусАлу» Николаевский глиноземный завод. Дескать, «РусАл» нарушил обязательства, не построив на Украине новый алюминиевый завод, а потому НГЗ должен быть возвращен в собственность государства.— «РусАл» выполняет свои инвестиционные обязательства в полном объеме. Требование по строительству алюминиевого завода было снято с нас правительственным решением. И заменено на решение о расширении НГЗ. Что мы успешно и делаем. Более того, мы его расширим даже больше, чем записано в этих обязательствах. Я нашим украинским коллегам постоянно объясняю, что мы нуждаемся в глиноземе. И не надо думать, что если бы у нас не было инвестиционных обязательств, то мы снесли бы НГЗ и построили там дискотеку или пункт приема стеклотары. Там все равно был бы глиноземный завод, который мы улучшали бы и развивали. Что сейчас и делаем.— Перед «РусАлом» сейчас по-прежнему стоит задача по стопроцентному обеспечению собственным сырьем?— Да, конечно.— Возможно ли достичь этого только за счет развития российских проектов компании, в том числе совместного с СУАЛом развития крупнейшего в России Тимано-Печорского месторождения?— Боюсь, что едва ли. Даже с этим месторождением глинозема в России нам не хватит. Разрабатывать Тимано-Печорский проект надо долго, а сырье «РусАлу» необходимо уже сейчас. — Какие регионы мира вы рассматриваете в этой связи в первую очередь?— Самые различные. В частности, Гвинею. Что же касается австралийского Queensland Alumina Limited (QAL), то мы не планируем увеличивать в нем свою долю (сейчас «РусАлу» принадлежит около 20% акций этого крупнейшего в мире производителя глинозема. — «Профиль»).— А что значит для «РусАла» Богучанский проект в Красноярском крае?— БЭМО — это суперпроект. Такого нет в мировой алюминиевой промышленности. Наш проект стоит $6 млрд. Это идеальный образец партнерства. В нем участвуют правительство РФ, Красноярский край, ОАО РЖД, РАО ЕЭС в лице «ГидроОГК» и «РусАла». Он заключается в строительстве Богучанской ГЭС и алюминиевого завода мощностью 600 тыс. тонн металла в год. Плюс дороги, мосты, электросети, в перспективе — возможно, целлюлозно-бумажный комбинат и другие предприятия. — Как бывшего министра финансов, вас нельзя не спросить о Стабилизационном фонде. Его надо накапливать или лучше пустить средства на развитие крупных инфраструктурных проектов и кредиты бизнесу?— Лучше всего сделать сегодня цену отсечения нефти на уровне $25 за баррель, а все остальное забирать в Стабилизационный фонд. И набить его еще в 2—3 раза туже. И ничего оттуда не забирать! Минфин не банк, он не кредитует предприятия, и бизнесменам лучше на Стабфонд не уповать. Деньги Стабилизационного фонда нужны, чтобы достойно встретить снижение цен на нефть, и в качестве единственной плотины на пути инфляции. — Но эти деньги ведь ежегодно обесцениваются, так же, как теряет в весе доллар…— Это вопрос. Но можно придумать схему, при которой на эти деньги Банк России начислял бы процент, чтобы они не обесценивались. Понимаете, пройдет несколько лет, и все, что мы делаем, станет экономической историей. Из того, за что нам потомки скажут спасибо, я бы отметил три вещи. Впервые в истории России шальные, случайные деньги, связанные с высокими ценами на нефть мы не проели, не пропили, а оставили что-то своим детям в виде Стабфонда. Я не помню случая в истории, когда бы России так повезло и она тут же не потратила бы упавшие с неба деньги. Второй момент — это выплата внешних долгов. Наконец, потомки вспомнят, что мы построили Богучанскую ГЭС, во что никто не верил. Богучанский проект — это, по сути, Братск советских времен — город, завод и ГЭС. И если Братск был символом Советского Союза, то будет здорово, если Богучанск станет символом новой России.

   Во глубине сибирских руд

   Артем Горбачев, Алексей Ходырев

   ОАО «Корпорация развития Красноярского края», созданное администрацией Красноярского края, «ГидроОГК», «Базовым элементом» и Внешэкономбанком (доля каждой стороны — 25% акций), подало первую заявку на привлечение средств инвестиционного фонда. Цель — создать в Нижнем Приангарье многоотраслевой кластер энергоемких производств, где будет использоваться энергия Богучанской ГЭС.Аппетиты участников корпорации весьма велики — из заявки в Минэкономразвития стало ясно, что проект «Комплексное развитие Нижнего Приангарья» претендует на получение 34 млрд. рублей — это почти половина средств инвестфонда (69 млрд. рублей), которые планируется выделить до конца 2006 года. О самом масштабном в Красноярском крае государственно-частном проекте было недавно объявлено на III Красноярском экономическом форуме. Инициаторы заявки утверждают, что таким образом «мультиплицируют госресурсы»: вложив средства налогоплательщиков в проект, «Корпорация развития…» рассчитывает до 2010 года привлечь еще 130 млрд. рублей от частных инвесторов.Ядро проекта — это собственно Богучанская ГЭС (установленная мощность — 3000 МВт) и возводимый рядом со станцией алюминиевый комбинат мощностью 597 тыс. тонн в год. Строить станцию и завод на паритетных началах будут «ГидроОГК» и «РусАл». Общий объем инвестиций — около $6 млрд., из них $1,1 млрд., как рассчитывают частные инвесторы, составят деньги инвестфонда. За счет государства стороны предлагают профинансировать подготовку зоны затопления для водохранилища ГЭС, строительство электросетей и реконструкцию автодороги Канск—Абан—Богучаны—Кодинск. «ГидроОГК» и «РусАл» обещают запустить первую очередь проекта уже в 2009 году. Окончание работ запланировано на 2012 год.Богучанская ГЭС, по словам участников форума в Красноярске, даст возможность реализовать и другие проекты. Прежде всего это строительство лесопромышленных предприятий — Богучанского ЦБК, Богучанского завода по производству древесных плит МДХ, а также ЦБК и завода по производству ХТММ в Лесосибирске. Общий объем инвестиций в реализацию этих проектов оценивается в $1,9 млрд. Условием для строительства этих заводов, помимо наличия источника электроэнергии, являются сооружение современного моста через Ангару, а также строительство железнодорожной ветки Карабула—Ярки и линий электропередач от Богучанской ГЭС до Раздолинска. Всего на эти цели потребуется около $434 млн.Впоследствии еще одним мощным источником энергии в регионе может стать каскад Нижнеангарских ГЭС общей установленной мощностью 2310 МВт — его возведение «ГидроОГК» планирует начать примерно в 2016 году. По экспертным оценкам, проект тянет аж на $4,6 млрд.Авторы концепции комплексного развития Нижнего Приангарья также надеются построить в регионе Богучанский газоперерабатывающий комплекс, который выйдет на проектную мощность уже в 2013 году. Среди потенциальных инвесторов этого проекта стоимостью $1,8 млрд. называют «Газпром», ТНК-BP, СИБУР, «Роснефть». Строительство Богучанского газоперерабатывающего комплекса даст толчок освоению Юрубчено-Тохомской и Собинско-Тэтэринской нефтегазовых зон.Заседание правительственной комиссии, где будет приниматься решение о распределении инвестфонда, должно состояться 14 июня в Санкт-Петербурге. Отметим, что 34 млрд. необходимы для реализации лишь первого этапа проекта в Красноярском крае, и в дальнейшем идеологи создания кластера, видимо, будут стараться получить от государства дополнительные средства.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK