В студии "Русского радио" ведущий программы "Яблочко" Степан Строев и заместитель администрации президента РФ Александр Лившиц.Степан Строев: Александр Яковлевич, вы были министром финансов, потом вам пришлось уйти. Вы по натуре конфликтный человек?
Александр Лившиц: Я достаточно упрям там, где считаю, что прав. Что касается какой-то вовлеченности в компроматные истории и прочее, я вспоминаю историю -- она примерно трехлетней-четырехлетней давности. Тогда один руководитель спецслужбы позвонил мне и говорит: "Ну ладно, говори, где счет?" Я отвечаю: "Ну нету, нету". Он: "Ведь все равно найдем". Я говорю: "Ищи. Спорим на рубль, что не найдешь". Я выиграл, но он мне рубль не отдал. Наверное, просто рубль стал совсем маленьким, так что и отдавать нечего.
С.С.: Кстати говоря, вы, видимо, все же не бедный человек, если спорите на рубль с каждым. Со мной вы тоже поспорили на рубль. Александр Яковлевич сказал, что первый звонок в студию будет о деньгах. Я пытался разубедить его. Тем не менее вот первый звонок -- сейчас мы снимем трубку и разрешим наш спор.
Звонок в студию: Здравствуйте. В одной из телепередач я слышала, что старых денег уничтожили на 83 триллиона рублей, а новых выпустили только на 78 триллионов. Скажите, пожалуйста, где же эти пять триллионов?
А.Л.: Они там, где им и положено быть,-- в хранилищах Центробанка. Идет постепенное вытеснение старых денег новыми. Центробанк обещал до лета вытеснить подавляющую часть старых денег. Может быть, он справится с этим раньше. Вообще, это классная операция -- столько раз у нас меняли деньги, столько было мучений, а сейчас все забыли, что их на самом деле меняют.
С.С.: Так, я вам должен рубль.
А.Л.: Я могу взять натурой.
С.С.: Хорошо, договоримся, но лучше деньгами, мне кажется.
А.Л.: Лучше натурой -- так как-то дружелюбнее.
С.С.: Вы коньяк имеете в виду?
А.Л.: Лучше водку.
С.С.: Хорошо, договорились. А вы вообще как к рюмочке относитесь?
А.Л.: Отношусь в принципе положительно, хотя и очень умеренно.
С.С.: Умеренно в виду крайней занятости?
А.Л.: Просто не хочу. Наверное, выпил свои полцистерны. Вторые полцистерны уже окажутся лишними.
С.С.: А вообще есть с кем вот так проводить время? Тем более что в народе водка называется предметом общения.
А.Л.: Я очень мало общаюсь с людьми вне работы. Больше всего люблю тишину. Кстати, многие мои коллеги мне признаются в том же, хотя, может быть, журналистам говорят иное.
С.С.: Мне кажется, все же необходим какой-то постоянный круг общения. Хотя бы на уровне решения каких-то внутренних проблем -- товарищ может всегда посоветовать.
А.Л.: Я никогда в этом не нуждался, всегда решал свои проблемы сам.
С.С.: Да?
А.Л.: И скорее, помогал другим, чем другие помогали мне. Мне всегда казалось, что просить у кого-то помощи без особой нужды -- это отягощать и напрягать человека. Поэтому я старался самостоятельно справляться. Так было всю жизнь, и я не собираюсь это менять.
С.С.: То есть никто не содействовал вам в вашем продвижении?
А.Л.: Никто. Собственно, я и сам себе особо не содействовал.
Звонок в студию: Александр Яковлевич, вам большой привет от студентов Государственной академии управления, вы в ней учились.
А.Л.: Я в ней не учился, я читал там лекции по рыночной экономике. Но я сейчас открою один секрет. Дело в том, что в Государственной академии управления учится моя старшая дочь. Разыскать ее там невозможно: она замужем, у нее другая фамилия. Ни ректор, никто другой не знает, что она там учится, и не узнают. А кто ее там разыщет, тот будет большой молодец.
С.С.: Может быть, мы учредим приз тому человеку?
А.Л.: Это было бы классно. А вообще-то я боюсь, что там обидятся, что я им не сказал. Да и не надо -- она и так умненькая.
С.С.: То есть ваша дочь, насколько я понимаю, тоже стремится все делать сама.
А.Л.: У меня две дочери, и они любят все делать сами.
С.С.: Это их инициатива, или все же папа изначально запретил своим дочкам обращаться за содействием?
А.Л.: Я им ничего не запрещал. Это мне было сказано: мол, папочка, если ты хотя бы раз куда-то позвонишь, я просто уйду из этого института. Почему им это пришло в голову -- их дело.
С.С.: Вы, насколько я знаю, родились в Германии, в Берлине?
А.Л.: Да. Кончилась война, отец отвоевал, поехал в Москву, женился на маме, привез ее в Берлин, где продолжал службу, и я был первый ребенок 4-й гвардейской танковой армии. Потом я встречался с ветеранами, и они мне рассказывали, что неделю они отмечали это событие. Я могу их понять: они были очень молоды, была весна, победа.
С.С.: Как долго вы прожили там с родителями?
А.Л.: Полгода. Естественно, я не могу этого помнить, но дело в том, что в юности я работал на закрытом предприятии. И меня постоянно вызывали в какой-то отдел, где спрашивали: "А что вы делали за границей?" Я отвечал: "Я там лежал в коляске". "И это все?" -- "И это все".
Архивная публикация 1998 года: "Александр Лившиц: "Я, скорее, помогал другим, чем другие помогали мне""
В студии "Русского радио" ведущий программы "Яблочко" Степан Строев и заместитель администрации президента РФ Александр Лившиц.Степан Строев: Александр Яковлевич, вы были министром финансов, потом вам пришлось уйти. Вы по натуре конфликтный человек?
Александр Лившиц: Я достаточно упрям там, где считаю, что прав. Что касается какой-то вовлеченности в компроматные истории и прочее, я вспоминаю историю -- она примерно трехлетней-четырехлетней давности. Тогда один руководитель спецслужбы позвонил мне и говорит: "Ну ладно, говори, где счет?" Я отвечаю: "Ну нету, нету". Он: "Ведь все равно найдем". Я говорю: "Ищи. Спорим на рубль, что не найдешь". Я выиграл, но он мне рубль не отдал. Наверное, просто рубль стал совсем маленьким, так что и отдавать нечего.
С.С.: Кстати говоря, вы, видимо, все же не бедный человек, если спорите на рубль с каждым. Со мной вы тоже поспорили на рубль. Александр Яковлевич сказал, что первый звонок в студию будет о деньгах. Я пытался разубедить его. Тем не менее вот первый звонок -- сейчас мы снимем трубку и разрешим наш спор.
Звонок в студию: Здравствуйте. В одной из телепередач я слышала, что старых денег уничтожили на 83 триллиона рублей, а новых выпустили только на 78 триллионов. Скажите, пожалуйста, где же эти пять триллионов?
А.Л.: Они там, где им и положено быть,-- в хранилищах Центробанка. Идет постепенное вытеснение старых денег новыми. Центробанк обещал до лета вытеснить подавляющую часть старых денег. Может быть, он справится с этим раньше. Вообще, это классная операция -- столько раз у нас меняли деньги, столько было мучений, а сейчас все забыли, что их на самом деле меняют.
С.С.: Так, я вам должен рубль.
А.Л.: Я могу взять натурой.
С.С.: Хорошо, договоримся, но лучше деньгами, мне кажется.
А.Л.: Лучше натурой -- так как-то дружелюбнее.
С.С.: Вы коньяк имеете в виду?
А.Л.: Лучше водку.
С.С.: Хорошо, договорились. А вы вообще как к рюмочке относитесь?
А.Л.: Отношусь в принципе положительно, хотя и очень умеренно.
С.С.: Умеренно в виду крайней занятости?
А.Л.: Просто не хочу. Наверное, выпил свои полцистерны. Вторые полцистерны уже окажутся лишними.
С.С.: А вообще есть с кем вот так проводить время? Тем более что в народе водка называется предметом общения.
А.Л.: Я очень мало общаюсь с людьми вне работы. Больше всего люблю тишину. Кстати, многие мои коллеги мне признаются в том же, хотя, может быть, журналистам говорят иное.
С.С.: Мне кажется, все же необходим какой-то постоянный круг общения. Хотя бы на уровне решения каких-то внутренних проблем -- товарищ может всегда посоветовать.
А.Л.: Я никогда в этом не нуждался, всегда решал свои проблемы сам.
С.С.: Да?
А.Л.: И скорее, помогал другим, чем другие помогали мне. Мне всегда казалось, что просить у кого-то помощи без особой нужды -- это отягощать и напрягать человека. Поэтому я старался самостоятельно справляться. Так было всю жизнь, и я не собираюсь это менять.
С.С.: То есть никто не содействовал вам в вашем продвижении?
А.Л.: Никто. Собственно, я и сам себе особо не содействовал.
Звонок в студию: Александр Яковлевич, вам большой привет от студентов Государственной академии управления, вы в ней учились.
А.Л.: Я в ней не учился, я читал там лекции по рыночной экономике. Но я сейчас открою один секрет. Дело в том, что в Государственной академии управления учится моя старшая дочь. Разыскать ее там невозможно: она замужем, у нее другая фамилия. Ни ректор, никто другой не знает, что она там учится, и не узнают. А кто ее там разыщет, тот будет большой молодец.
С.С.: Может быть, мы учредим приз тому человеку?
А.Л.: Это было бы классно. А вообще-то я боюсь, что там обидятся, что я им не сказал. Да и не надо -- она и так умненькая.
С.С.: То есть ваша дочь, насколько я понимаю, тоже стремится все делать сама.
А.Л.: У меня две дочери, и они любят все делать сами.
С.С.: Это их инициатива, или все же папа изначально запретил своим дочкам обращаться за содействием?
А.Л.: Я им ничего не запрещал. Это мне было сказано: мол, папочка, если ты хотя бы раз куда-то позвонишь, я просто уйду из этого института. Почему им это пришло в голову -- их дело.
С.С.: Вы, насколько я знаю, родились в Германии, в Берлине?
А.Л.: Да. Кончилась война, отец отвоевал, поехал в Москву, женился на маме, привез ее в Берлин, где продолжал службу, и я был первый ребенок 4-й гвардейской танковой армии. Потом я встречался с ветеранами, и они мне рассказывали, что неделю они отмечали это событие. Я могу их понять: они были очень молоды, была весна, победа.
С.С.: Как долго вы прожили там с родителями?
А.Л.: Полгода. Естественно, я не могу этого помнить, но дело в том, что в юности я работал на закрытом предприятии. И меня постоянно вызывали в какой-то отдел, где спрашивали: "А что вы делали за границей?" Я отвечал: "Я там лежал в коляске". "И это все?" -- "И это все".
