Наверх
23 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "Антитеррористический восторг"

То, чего опасались люди, знакомые с психологией отечественной власти, подтвердилось: перегибы в борьбе с терроризмом начались еще до того, как ему научились противостоять, — в порыве административного ли, законодательного ли или какого иного восторга борцы уже допредлагались до того, что и по сталинским меркам считалось чрезмерным. В недрах Госдумы уже появился, по данным «Профиля», законопроект, где предлагается ни много ни мало отменить принцип презумпции невиновности. Ради святого дела, разумеется — борьбы с терроризмом.
По сравнению с этим новшеством созревшая в Генеральной прокуратуре и комитете Госдумы по безопасности идея вернуть — в целях повышения эффективности борьбы с коррупцией — в Уголовный кодекс статью о конфискации имущества вроде кажется сущим пустяком. Но главное — при нынешнем составе парламента и очевидном разброде в головах идеологов реформы системы правосудия мы все можем проснуться завтра в таком мире, по сравнению с которым мрачные фантазии Франца Кафки покажутся безобидными страшилками из не такого уж далекого пионерского детства.

16 декабря 2003 года вступили в силу поправки к Уголовному кодексу (ранее Дума приняла их 257 голосами против 18), направленные на гуманизацию системы наказаний. Среди прочих мер они исключали из УК само понятие конфискации имущества. Это было сделано даже не столько исходя из милости к падшим, сколько во имя здравого смысла: преступники во всем мире давно уже научились прятать добытые пиастры и прочие нечестно нажитые материальные ценности так, что доказать их причастность к владению этим добром было практически невозможно: все записано если не на бабушку жены двоюродного брата, то минимум на тещу. Во всяком случае, именно этот аргумент приводила тогда Елена Мизулина (в предыдущем составе Думы возглавляла комитет по законодательству, а сейчас полномочный представитель нижней палаты парламента в Конституционном суде). Но были и политические причины принятия такого решения.

«Теперь никто не сможет сказать, что дело ЮКОСа связано с желанием государства конфисковать акции и перераспределить их еще раз», — говорил тогда полномочный представитель правительства в Верховном, Конституционном и Высшем арбитражном судах Михаил Барщевский.

«Новое — всегда хорошо забытое старое»

Но прошло всего полгода, и в конце мая лучший оратор Генеральной прокуратуры, самый экспансивный заместитель Устинова Сабир Кехлеров простодушно посетовал на то, что из-за отмены в новых УПК и УК понятия конфискации имущества прокурорам гораздо труднее взыскивать с осужденного средства, так как приходится доказывать, что он нажил их преступным путем, а это чаще всего сделать очень сложно. Кроме того, по мнению Кехлерова, требуется обязательный закон, по которому в делах о коррупции обвиняемый сам должен доказать легальность своих средств.

Поскольку это заявление прозвучало не на кухне и не в узком прокурорском кругу, а на организованной Советом Федерации конференции «Мониторинг правового пространства и правоприменительной практики», резонанс от слов прокурорского работника оказался таким, что Кехлерову пришлось публично каяться: «Я никогда не ставил вопрос о ликвидации института презумпции невиновности в стране — ни частично, ни полностью. Этот принцип — краеугольный камень нашего законодательства, я на него не покушался. Речь идет о том, что если совершено преступление, связанное с терроризмом, коррупцией и наркоторговлей, то должны быть приняты меры, обеспечивающие конфискацию не только незаконно нажитого, но и других доходов. К примеру, осудили человека или привлекли к уголовной ответственности за торговлю наркотиками, а у него дача, яхты, миллионные счета, — пояснял свою идею замгенпрокурора с 12-летним стажем. — Так вот, надо спросить, откуда это все у него. Международное право и говорит: пусть он доказывает чистоту происхождения своих доходов».

Тут прокурор, правда, слукавил. Действительно, в статье 12 конвенции ООН «Против транснациональной организованной преступности», принятой в ноябре 2002 года, записано, что «государства могут рассмотреть возможность установления требования о том, чтобы лицо, совершившее преступление, доказало законное происхождение предполагаемых доходов от преступления или другого имущества, подлежащего конфискации». Но это лишь рекомендация, а не норма прямого действия. Кроме того, как следует из названия документа, речь идет о международных преступных синдикатах, а не об отечественных коррупционерах. Да и доказывать легальное происхождение средств должно лицо, совершившее преступление, а не любой водитель, предпочитающий ездить на «феррари».

«Если будет ожог, значит, брал взятки»

Неудивительно, что представители адвокатского сообщества тогда не скупились на едкие комментарии.

Тот же Михаил Барщевский сегодня так, к примеру, комментирует ситуацию с покушением на презумпцию невиновности (комментарий дан от имени частного лица, просто доктора юридических наук, не уполномоченного в данном случае говорить от имени официальной власти): «В рамках Уголовного кодекса существует принцип презумпции невиновности. Никто не может считаться виновным до тех пор, пока его вина не установлена приговором суда. В рамках гражданского права существует следующее правило: каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые она ссылается. Там это называется «бремя доказывания». Поэтому если кто-то утверждает, что какое-то лицо приобрело имущество преступным путем в рамках гражданского производства, то это лицо и должно доказывать незаконный характер приобретения. Если мы говорим об «уголовном» утверждении того, что имущество нажито незаконным путем, то здесь в силу презумпции невиновности сторона, утверждающая это, должна доказывать. Это неоспоримые, признанные во всем мире формы судопроизводства. В любом случае, я против введения института конфискации. Это не даст желаемых результатов борьбы с терроризмом. Но это, в конце концов, еще можно обсуждать. А вот бремя доказывания всегда должно быть на том, кто обвиняет и запрашивает».

Сначала надо разобраться с вопросом о коммерческой деятельности Генпрокуратуры. «Такое предложение — плод лености, непрофессионализма и неумения работать по закону. В развитие мыслей Кехлерова можно предложить подсудимым самим выступать обвинителями на своих процессах вместо Генпрокуратуры», — резко посоветовал адвокат Борис Кузнецов.

А Михаил Барщевский подытожил: «Так мы можем дойти и до того, чтобы чиновников заставили опускать руку в чан с горячим маслом: если будет ожог, то брал взятки, если нет — то чист перед законом. Мне идеи инквизиции кажутся устаревшими и неактуальными. Тогда казалось — вопрос закрыт, но тут случился Беслан».

Записан в террористы

О нескоординированности, мягко говоря, действий российских силовых ведомств, общей неготовности российского законодательства к вызовам терроризма многие российские политики говорили еще после трагедии «Норд-Оста».

Но сегодня и законодательные выводы из трагедии «Норд-Веста» — так называли свою операцию террористы, захватившие бесланскую школу, пока, похоже, опять делают отнюдь не бесспорные. К примеру, вновь заговорили об ограничении работы СМИ, освещающих теракты, — слишком много и не того, на взгляд силовых ведомств, они говорят в эфире и пишут в газетах. Вновь заговорили и о необходимости прозрачности банковских операций. Еще большей прозрачности — в смысле вплоть до отмены банковской тайны как таковой. Вновь, разумеется, перераспределили бюджет в пользу силовых ведомств — на них пойдет одна треть всего народно-государственного сводного достояния. Опять взялись за написание еще более правильной Концепции национальной безопасности.

Где-то все это уже было, многое из ныне озвученного уже где-то и когда-то все слышали. Столь же не ново, кстати, и предложение вернуть «конфискацию имущества» в УК и УПК и частично отказаться от презумпции невиновности, если речь идет о столь важных вещах, как безопасность страны и коррупция.

Видимо, у авторов есть сильная уверенность, что конфискуют только у тех, у кого надо. А у кого надо — знают те, кому положено. А кому не положено — те узнают, когда с конфискацией дойдут до них. Поначалу они и многие другие будут сильно удивлены. Но потом привыкнут

Предлагаемая поправка в УПК РФ:
«…На ответчика и (или) его представителя возлагается обязанность доказывания законности источника приобретения имущества, являющегося предметом требования прокурора о конфискации, а равно опровержения доводов, с учетом условий, установленных статьями 4 и 5 настоящего Федерального закона, об использовании имущества, являющегося предметом требования прокурора о конфискации, для террористической или поддерживающей ее деятельности».

«Мы однозначно должны вернуть конфискацию в наше законодательство»

Михаил Гришанков, 1-й зампред комитета по безопасности Госдумы:
«Закон пока еще не внесен — до сих пор идут дискуссии, в каком виде все это реализовать. Но мы совершенно однозначно должны вернуть конфискацию в наше законодательство. Этот вопрос, конечно, вызывает сегодня много споров, но о наступлении на права граждан речи не идет. Это просто требование со стороны государства, и я не вижу здесь никаких препятствий для реализации всех условий защиты обвиняемого. В нашей стране сам принцип контроля над крупными расходами пока не приживается в силу определенных причин. Но к вопросу о той же конфискации: во многих странах все это уже давно реализовано через жесточайший налоговый контроль. В частности, в Италии есть такая форма: обвиняемый обязан доказать законность происхождения своего имущества. Даже не столько законность, сколько соответствие цены той недвижимости, которой он владеет, тем доходам, которые он официально декларирует. К тому же Россия подписала ряд международных соглашений, в частности конвенцию ООН «Против транснациональной организованной преступности». А в ней написано, что конфискация должна быть. Так что предложение Генпрокуратуры на самом деле не новое.

Хотя Генпрокуратура и не является субъектом законодательной инициативы, она тем не менее очень тщательно проработала этот вопрос и предложила нашему комитету рассмотреть эту проблему в контексте борьбы с терроризмом. В сентябре месяце Комиссия по противодействию коррупции, которую я возглавляю, провела «круглый стол» на тему института конфискации имущества как инструмента борьбы с коррупцией. Тогда все единодушно согласились с тем, что институт конфискации нужно возвращать в Уголовный кодекс. Вопрос в том, в каком виде он будет возвращен».

«Даже при Сталине и Гитлере был принцип презумпции невиновности»

Борис Немцов, член политсовета Союза правых сил:
«Презумпция невиновности заключается в том, что подозреваемый в преступлении не должен доказывать свою невиновность. А суд и прокуратура должны обладать различным набором аргументов, чтобы как раз доказать, что человек виновен. Причем эта юридическая норма существует со времен римского права.

Сейчас прокурору нужно предъявлять суду определенные аргументы, доказывающие виновность того или иного обвиняемого. Вердикт, в конце концов, пока выносит суд. А Генпрокуратура предлагает приходить в суд со словами: «У меня есть куча доказательств того, что я невиновен». А прокурор будет сидеть, ничего не делать и внимательно слушать, как ты доказываешь, что ты невиновен. А если суду почему-то твои доказательства показались неубедительными, он делает вывод — ты виновен. Вот поймали девушку на улице и сказали: ты занимаешься проституцией. Она должна привести аргументы, что это не так. Если суд не устроят аргументы — пять лет лишения свободы.

Даже при Сталине и Гитлере был принцип презумпции невиновности. При Путине — нет. Генпрокуратура дошла до маразма. Логика диктатуры неумолима и запросто можно посягнуть на принципы, которым тысяча лет. Поскольку они еще и интеллектуальные уроды, они уже не знают, что придумать».

«Эта мера как дополнительная мера наказания — лишняя»

Анатолий Лысков, заместитель председателя комитета Совета Федерации по правовым и судебным вопросам:
«Я не являюсь сторонником тех, кто пытается возобновить этот институт, — институт конфискации как дополнительную меру наказания нужно убрать. Если человек совершил корыстное преступление или его действиями был причинен вред потерпевшей стороне, в законодательстве прописана другая процедура — подача гражданского иска в уголовном судопроизводстве или общегражданском судопроизводстве. Иначе получается, что человек несет двойную ответственность.

Что касается презумпции невиновности, то в предлагаемых поправках, по сути, прописаны элементы того, что государство уже заранее подозревает человека и настоятельно рекомендует: «Доказывай, что приобрел имущество праведным путем». Однако вначале нужно доказать, что человек коррупционер. Человек, уклоняясь от налогов, может приобрести имущество, которое ему якобы не по карману. Но это же еще не коррупция. Самое опасное — начать путать состав преступления».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK