Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Асад в осаде"

С убийством Муаммара Каддафи "арабская весна" не завершилась. В Сирии все только начинается.  

С убийством Муаммара Каддафи "арабская весна" не завершилась. В Сирии все только начинается.  

В Дамаск я приехал в субботу ближе к вечеру, накануне новой рабочей недели. Самолет прилетел еще днем, но из аэропорта нас долго не выпускали. От скуки пришлось считать портреты президента Башара Асада. Сказать, что их много, значило бы ничего не сказать — они просто на каждом столбе.    Удивленное лицо несостоявшегося офтальмолога Асада-младшего, видимо, должно было брать количеством, в отличие от папы-харизматика. Лики вождя здесь выполняют почти сакральную функцию оберега: в каждой лавке их несколько, но один, маленький, обязательно приклеен под стекло электро-счетчика.    Впрочем, помогает это не сильно. По словам сведущих местных жителей, которые не побоялись заговорить с иностранцем, здесь процветает маленький и очень маленький бизнес — лавочки и небольшие закусочные. Все, что покрупнее, — уже не для народа. Это требует хороших связей с местными чиновниками.    Тем не менее столица Сирии все равно поразила своей пестротой. В бесчисленных магазинах на первых этажах стоят хорошо одетые манекены, то тут, то там мелькают названия мировых брендов, а в витринах нет-нет да и встретится какое-нибудь короткое серое платье. Только кто его здесь будет носить?    Вместе с нами в Дамаск летела молодая женщина с ребенком — возвращалась к мужу. Еще в самолете она надела хиджаб, долго и тщательно прятала волосы под платок. Впрочем, как оказалось, в Дамаске немало девушек, которые предпочитают европейский стиль одежды. Взрослые дочери запросто ходят в джинсах под руку с отцами, их матери носят платки, и наоборот.    "ДОЛОЙ КОРРУПЦИЮ!" Но вот деньги со своей карточки я снять нигде не смог. Впрочем, и поговорить о недавних беспорядках на улицах — тоже. Самый смелый ответ на вопрос "Как дела?", получили мои коллеги-телевизионщики. "Плохо, — сказали им, озираясь по сторонам. — Т-с-с-с-!"    И все-таки как-то ночью, среди недели, я покатался на машине с человеком, который представился одним из организаторов пятничных манифестаций. "Каждый раз они проходят в разных районах на окраине Дамаска", — объяснил он. Спецслужбы заранее знают, в каких именно, и примерно за сутки эти кварталы окружают автоматчики, пройти через отцепление невозможно. Вернее, почти невозможно.    Сперва мой ночной попутчик даже пообещал провести туда заранее и найти квартиру, чтобы из окна поснимать людей на улицах. Но потом, подумав, от этой затеи отказался: "Это слишком опасно для нас, к тому же за привлечение к акции представителей зарубежной прессы полицейские могут начать расстреливать демонстрантов". Он предложил передать мне видео, снятое во время таких акций на камеру мобильного телефона, но я отказался. Отказался не только потому, что таких видеоклипов полно в Интернете. Просто к тому времени я уже понимал, как можно изготовить такое произведение.    Дело в том, что сирийцы своеобразно относятся к своим городам. Темно-серая пыль быстро оседает на стенах домов. Ее не стирают даже с витрин и вывесок крупных банков. Верхние этажи многих зданий пустуют, из них торчат вверх пучки арматуры. Этому есть простое объяснение: пока дом недостроен, за него можно не платить налоги (весьма, кстати, большие). Тем более что это совершенно не мешает жить в квартирах этажом ниже. Поэтому тот же Дамаск кажется запущенным, если не сказать заброшенным. Если с улиц убрать машины и впятером пробежать под трясущейся камерой телефона, лучше с ребенком на руках, на экране это будет казаться самой настоящей войной.    "Раньше в толпу стреляли снайперы, — рассказал другой наш собеседник, — а потом мы договорились с властями и поменяли лозунги: вместо "Долой Башара Асада!" — "Долой коррупцию!", и убийства прекратились, даже полицейские нас стали приветствовать". Что ж, безадресная борьба с коррупцией, как видно, повсюду устраивает властей предержащих, особенно если эту борьбу им удается возглавить.    ОППОЗИЦИЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА   Впрочем, в Сирии есть разная оппозиция. С той, что сидит в Стамбуле, все более-менее понятно. Внутренняя же — та, что в самой Сирии, — называет себя "патриотической" и неустанно повторяет о необходимости реформ без иностранного вмешательства. Башар Асад и его окружение хорошо выучили уроки соседей. Теперь они изо всех сил нагоняют упущенное время. Создание послушных и подконтрольных "несогласных" входит в их планы реформ. И те хорошо знают, где проходит черта, переходить которую ни в коем случае нельзя. За это они, скорее всего, получат от власти свой кусочек пирога.    Один из таких оппозиционеров — коммунист Кадри Джамиль — встретил нас в своем офисе, где кроме портрета Асада есть еще и два портрета Сталина. Лидер Народного фронта за преобразование и освобождение (освобождение Голанских высот, разумеется) с гордостью рассказал, что его только что пригласили к участию в комиссии по созданию текста новой Конституции.    Всего в нее войдут 26 человек, якобы представители разных политических сил, и все вместе они напишут новый закон, в котором не будет пресловутой восьмой статьи о правящей роли партии БААС. А через четыре месяца состоится референдум, после которого все эти 26 человек войдут в парламент и даже в правительство, и только Асад останется на месте. "Ведь он такой успешный реформатор, лишь бы не было натовских бомбежек", — говорит Джамиль.    РАССКАЗ ЯСИРА КУРИИ   Один из крупных функционеров правящей партии БААС (стоит напомнить, что БААС — Партия арабского социалистического возрождения) Ясир Курия охотно нарисовал нам официальную версию происходящего в стране (сопровождавший нас всюду сексот быстро задремал от его рассказа, а зря). По словам господина Курии, в Сирии действительно не утихают вооруженные столкновения населения с военными. Это происходит в приграничных районах. Из Турции (про нее, кстати, здесь говорят чаще всего), Ливана и Иордании идет оружие и пробираются боевики. Их поддерживают местные контрабандисты. Наемники нападают на полицейские участки и школы, там они заставляют молодежь браться за оружие. Кроме того, эти люди переодеваются в военную форму и стреляют в мирное население, а потом выдают это за зверства сирийской армии (конец рассказа).    Из того, что сказал Ясир Курия, стало понятно, что люди в форме все-таки действительно расстреливают мирное население и что молодежь на самом деле выходит на улицы. В этом смысле, несмотря на свою "ортодоксальность", рассказ Курии несколько отличался от официальной версии событий.    Проблема в том, что Дамаск находится в весьма затруднительном положении: с одной стороны, надо показать, что в стране бесчинствуют негодяи и силовики вынужденно защищаются, а с другой — властям важно не показывать ничего. С этой точки зрения Ясир Курия "задачу номер один" решил, доходчиво разъяснив нам, что против Асада выступают исключительно наемники и бандиты. При этом выполнение "задачи номер два" он явно провалил: тут уж либо одно, либо другое.    БОИ МЕСТНОГО ЗНАЧЕНИЯ   В Сирии идет война. Особенно сильно это было заметно в Хаме. В городе, по которому разъезжают огромные полицейские грузовики с водометами, мы видели несколько сильно поврежденных зданий, призванных вызывать шок и трепет у журналистов. Дом офицеров действительно сожжен дотла. На стенах и уцелевших окнах — следы от пуль. Та же картина в городском суде, хотя он уже работает. Клерки таскают перед камерами почерневшие дела. Местный прокурор так и не смог назвать нам точное число задержанных — то ли двести, то ли триста человек. "Но выпустили мы больше, чем оставили за решеткой", — выкрутился он. Тут же откуда-то выскочил "незапланированный" молодой мужчина и прямо в объектив заявил, что у него пропал брат. Он уже месяц не может его найти, все кабинеты обегал. "Этого не может быть, — быстро нашлась местная журналистка, — если арестовали, значит, есть за что".    Впрочем, увидеть, где содержат мятежников, нам так и не дали. А между тем их, возможно, уже и нет в живых. На улицах шепчутся, что людей расстреливали и расстреливают чуть ли не каждый день — за городом, предварительно заставляя вырыть себе могилу.    Возле одного из сожженных участков я забежал в аптеку напротив, пока очередной сотрудник разведки или контрразведки отвлекся. Стоявшая за прилавком молодая девушка — почти девочка — на вопрос, что здесь произошло, коротко ответила: "Я не могу говорить. Мне будет очень плохо". "А кого вы боитесь?" "Вон его", — показала она на приближающегося провожатого, который уже искал отставшего русского. Подойдя к нам, он ее спросил о чем-то на арабском. Она отрицательно замотала головой и скрылась в подсобке.    Губернатор Хамы, который выразил желание все объяснить журналистам из России, в конце простодушно предложил: "Кстати, ко мне совершенно неожиданно зашел лидер местной оппозиции, он сидит у меня в кабинете. Хотите поговорить?" Желающих не нашлось. Куда интереснее была выставка изъятого оружия. На полу в управлении полиции лежало множество самодельных бомб, вложенных в газовые баллоны, обрезки труб и банки из-под краски, а также десятки старых "калашниковых", охотничьи ружья и клинки. Меньше всего это было похоже на заграничные арсеналы. Как будто желая развеять наши сомнения, офицер высоко поднимал над головой единственную лимонку с надписью на иврите…    Мимо другого города, где недавно происходили стычки с властями, — Хомса — наш кортеж проехал, не снижая скорости. Останавливаться не разрешили. Там, по словам очевидцев, в перестрелке с военными в этот день погибли несколько десятков человек. Кто были эти люди, сказать трудно: сообщения о новых жертвах, причем с обеих сторон, приходят буквально каждый день. На видеороликах, которые распространяет Министерство информации, вооруженные люди в гражданском жестоко расправляются с людьми в форме. Это то, что режим Асада хочет показать миру. И это тоже правда.    "СПАСИБО, РОССИЯ!"   Между тем Сирия, судя по всему, может довольно долго жить в условиях экономических санкций. Это дал нам понять глава Центробанка Адиб Мейале. У него в кабинете висит лишь один портрет президента, зато сразу несколько колоритных городских пейзажей. Европа и США наложили на главного казначея Сирии персональные ограничения, но он, кажется, нашел выход. Опасаясь арестов иностранных счетов, местная элита спешно перевела в страну $17 млрд. Практически наличностью. И зарплата бюджетников выросла сразу на четверть, объяснил Адиб Мейале, не сказав, правда, что и цены на базаре тут же скакнули вверх процентов на пятнадцать.    "Сирия решила ввести рубль и юань в список приоритетных валют, они будут обмениваться наравне с долларом и евро", — сообщил Адиб Мейале. Таким образом Дамаск собирается осуществлять свои расчеты и экспортировать товары через Россию и Китай, так что на этом можно неплохо заработать.    Москва и Пекин наложили вето на антисирийскую резолюцию в Совбезе ООН. За это в Дамаске на дорожной эстакаде повесили перетяжку "Спасибо, Россия!", которую, впрочем, нам так и не дали сфотографировать трое в штатском. Некоторые таксисты с россиян не берут плату за проезд. Впрочем, на окраинах, увидев российский паспорт, могут как минимум избить…    

 

   * Корреспондент "Эхо Москвы", специально для "Профиля", Москва-Дамаск.

 

  

 

   ДОСЬЕ
   Башар АСАД родился в 1965 году. В ноябре 1970 года его отец — Хафез Асад, занимавший должность министра обороны Сирии, пришел к власти в результате военного переворота. Изначально преемником Хафеза должен был стать его старший сын — Басиль, однако в 1994 году он погиб в автокатастрофе. Офтальмолог по образованию, Башар в это время стажировался в Великобритании, однако после гибели брата вернулся на родину, окончил военную академию и был направлен отцом на службу в армию. В июне 2000-го, после смерти Хафеза Асада, стал президентом Сирии.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK