Наверх
16 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "«БЕНТЛИ» В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ"

Всю прошлую неделю страна бурно обсуждала приключения нашей золотой молодежи в Швейцарии. Надо заметить, что иногда такие приключения кончаются для их участников хуже.    — Вот они, красавцы. — Мишка отступил от двери, и я заглянул в узкую щель. В больничной VIP-палате стояли две кровати. На одной из них лежал человек, забинтованный с головы до ног. Просвет в бинтах был только на голове, там, где природа нарисовала нам рот. Второй обитатель палаты нервно ходил по палате, размахивая руками. Повязка на лице делала его похожим на заложника с заклеенным ртом. Все остальные части тела были в полном порядке. Вглядевшись, я понял: тот, что лежал, рассказывал, а второй, с заклеенным ртом, бурно реагировал на историю. Не в силах что-либо сказать, он таращил глаза, хватался за голову и в отчаянии бросался на кровать, чтобы опять вскочить.
   — А как он ест-то? — спросил я у Мишки, к которому забрел в перерывах между двумя интервью в надежде выпить в ординаторской крепкого чаю с сушками. Потом, у Мишки в хирургическом отделении, которым он заведовал, была очаровательная докторица — Аня с зелеными глазами и в полупрозрачном халатике.
   — Через трубочку, сестры помогают.
   — А что, у вас в VIP-палате по двое лежат? Кризис?
   — Да скучно им, — пояснил Мишка. — Один ничего не может — только байки травить. Другой тоскует — слова не сказать. Они и попросились в одну палату.
   — Друзья, что ли?
   — Да только здесь познакомились. Олигархические отпрыски. Оба удачно съездили на родину. Один в Якутск, другой в Тбилиси.
   …Петя, сын золотопромышленника из Якутска, прилетел на день рождения к папе из Лондонской школы экономики. Хороший мальчик, он до сих пор не очень огорчал родителей. Осилил-таки английский, которому его учили три домашних педагога с трехлетнего возраста, и оказался там, где и полагается быть сыну состоятельных родителей, — в Великобритании. Он дешево снимал квартиру — какая-то пара тысяч евро за хату в центре Лондона, — пьяным его никто не видел, сессии сдавались прилично. В общем, золотопромышленник имел основания гордиться своим сыном, а когда тот прислал фотографии с вечеринки, где стоял в обнимку с принцем Уильямом, отец и вовсе уверился, что природа не отдыхает на детях великих людей, а, напротив, оттачивает резец.
   На день рождения отца мальчик прилетел с подарком — картиной модного художника, где вполне натурально, но с очень большим увеличением — примерно два на два — была изображена чья-то задница. Золотопромышленник, понятно, вздрогнул, но дал уговорить себя, что это современное искусство.
   За день перед отъездом отпрыска папа зашел к мальчику в спальню и, приобняв наследника за раздавшиеся плечи, сказал, что хотел бы сделать ему подарок.
   — Да ладно, пап, — сказал Петя, — у меня все есть.
   — А машина? Помнишь, ты говорил, что хотел бы иметь машину.
   — Да ладно, пап, — заупрямился тот, — я арендую в Лондоне отличную тачку…
   — Одевайся, — похлопал отец сына по плечу, — поедем, посмотрим одну игрушку.
   Дорога была недолгой, но когда на улице минус 25 и резкая, злая метель, даже путешествие в брюхе теп-лого, как турецкая сауна, «мерседеса», кажется не очень комфортным. Подарок стоял в корпоративном гараже — пока Петя танцевал от холода на метели, папа сам выкатил из гаража роскошный шоколадный «бентли». Что уж тут говорить — он был прекрасен! Петя просто прирос от восторга к земле, несмотря на то, что у него зуб на зуб не попадал: как-то за годы жизни в Лондоне он подзабыл родные погоды.
   — Вот, сынок, катайся, — ласково сказал золотопромышленник, вкладывая Пете в ладонь ключи.
   Еще полчаса Петя крутился в салоне, разглядывая панель управления, нажимая на все кнопочки и дергая за все рычажки. Наконец завел машину и сделал несколько кругов перед административным корпусом.
   Остановив агрегат перед отцом, Петя кинулся папе на шею. И, в порыве чувств, бросился целовать автомобиль. Точнее, его правое крыло.
   …Папа даже не сразу понял, что произошло. Сначала ему просто показалось, что мальчик наклонился над машиной. А осознав, заорал шоферу:
   — Водку, водку неси. Бегом!
   Пылкий поцелуй не остался безответным — Петя приварился губами к ледяному крылу. И теперь стоял беспомощный, в нелепой позе, с каждым вдохом прикипая все сильнее к крылу.
   Водки в «мерседесе» не было, а вот столетний коньяк нашелся. И папа, роняя слезы и на бедного своего мальчика, и на подарочную бутылку, лил и лил на крыло драгоценный напиток. Когда бедный Петя отклеился от крыла, вид у него был трагический — раскровавленный на пол-лица рот. Ни сказать, ни улыбнуться, ни вздохнуть: любое движение мышц отзывалось адской болью.
   Надо ли говорить, что через полчаса личный самолет золотопромышленника уже принимал бедного Петю на борт, чтобы спустя время выгрузить его в Москве, где мой друг Мишка уже ждал золотого мальчика с реанимобилем в аэропорту.
   — Ну а второй? — спросил я, потрясенный тем, какие ужасы подстерегают детей олигархов на каждом шагу. Особенно в русской Сибири. — Этот-то ездил в родную Грузию, где тепло и цветут розы.
   Тут Мишка помрачнел.
   — О, тут история еще более трагическая.
   Георгий, сын известного грузинского вора в законе, приехал к родне в Тбилиси, потому что ему просто осточертела эта скучная пафосная Марбелья. Он соскучился по школьным друзьям, по родному Тбилиси, он спал и видел, как они с ребятами и отцовским братом, дядей Вано, поедут к деду в деревню, как дед зарежет барашка. Он просто носом чуял запах земли в подвале, где дед хранит вино. Он закрывал глаза и видел, как луч солнца гаснет в густом красном вине. В общем, он сорвался и — через день был уже дома, в окружении теток, бабушек, приятелей. Все они смотрели на него как на бога. А это, что ни говори, гораздо приятнее, чем когда на тебя смотрят как на русского лоха, из которого можно вытрясти много денег.
   Три дня прошли как сон — они и правда караваном из нескольких машин ездили к деду, и Георгий плакал в его винном подвале пьяными слезами. И бабушка пекла домашние лепешки, а тетя Лиана спешно делала хинкали. Приезд Георгия отмечала вся деревня — стол уходил за горизонт, песни звучали в ушах, даже когда Георгий выпадал в сладкое скользящее забытье. От деда поехали в деревню к отцу его школьного приятеля. Тот вызвал своего второго сына из Тбилиси.
   В себя Георгий начал приходить не то на третий, не то на четвертый день, когда осознал, что едет непонятно в чьем красном кабриолете (как видите, и тут среди главных действующих лиц — автомобиль!). За рулем машины был дядя Вано, рядом с ним школьный дружок Алик. Рядом с Георгием дремал неизвестный мужчина. Как потом оказалось, его подобрали на дороге и пригласили ехать с собой. Дядя Вано перешучивался с Аликом, что с пьяных глаз они могли и в Осетию заехать, так что надо внимательно смотреть, куда едешь. Потому что дорога категорически не совпадает с имеющейся картой автомобильных дорог.
   И тут дядя Вано видит мостик через утлую речонку и испускает радостный вопль:
   — Речка! Я говорил, будет речка! Мы правильно едем. Еще пятнадцать километров — и мы у Григория!
   Через пару минут радости пришел конец — машина плотно встала в отаре овец, которая обступила красный кабриолет плотным шерстяным кольцом, но вовсе не ощущала его как чужеродный предмет. Они блеяли, терлись грязными белыми боками о лаковые дверки. Некоторые овцы даже пытались рассмотреть Георгия и совали морду в машину. Или это ему с пьяных глаз показалось? Свернуть было невозможно: машина уже была на мосту. Распугать отару тоже: овцы никуда не торопились и на истеричные позывные клаксона не реагировали. Конца стаду было не видно, начала тоже. Уже истомившись в борьбе с овечьей стихией, мужчины откинулись на кресла и пережидали мерное движение белых спин мимо бортов автомобиля.
   — А знаешь, Георгий. — Дядю Вано осенила веселая мысль, и он повернулся к племяннику. — Давай одну овечку с собой возьмем. И Григорий будет рад. А с хозяином я потом рассчитаюсь. Он поймет — не каждый день ко мне племянник приезжает. Тащи! Вон их сколько.
   И он изобразил, как надо хватать овцу — за загривок и зад.
   Недолго думая, Георгий распахнул дверцу автомобиля, схватил первый попавшийся загривок и рванул на себя…
   — Это оказалась кавказская овчарка, которая вела стадо, — с печалью в глазах повествовал Мишка.
   — И хорош ржать, — раздраженно добавил он, увидев, что я сползаю от хохота под столик в ординаторской. — Я, между прочим, на него двадцать три шва наложил. Ювелирная работа!
   А вы говорите, гонки в Лозанне…

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK