Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Блокирующий прием"

14—16 марта должен быть окончательно утвержден, а 28 мая подписан документ о новой схеме взаимоотношений России и НАТО. Однако есть серьезные опасения, что «двадцатка» станет лишь очередным совещательным органом, создание которого преследует цель «подсластить пилюлю». Ведь уже в конце года в НАТО могут вступить страны Балтии, что безусловно является серьезным ударом по внешнеполитическим позициям России.Завтра в Рейкьявике начнется встреча министров иностранных дел стран—членов НАТО и России, в ходе которой будет окончательно утвержден документ, призванный определить новую схему взаимоотношений России и НАТО. Иной формат взаимоотношений, так называемая «двадцатка», которая должна прийти на смену нынешнему «19+1», предполагает, что Россия получит равные со странами—членами альянса права в решении ряда вопросов, касающихся деятельности блока. Скорее всего, в сферу «совместного ведения» «двадцатки» будет входить весь комплекс проблем, связанных с миротворческой деятельностью, борьбой с терроризмом, ликвидацией чрезвычайных ситуаций и т.д. И совершенно точно не войдут вопросы, связанные с внутренней политикой блока: ядерное планирование, принятие новых членов и т.п.
Идею создания нового Совета выдвинул в конце прошлого года британский премьер Тони Блэр. Он высказался за роспуск Совместного постоянного совета Россия — НАТО (СПС) и предложил учредить новый орган, где Россия имела бы одинаковые права с остальными членами альянса. В предложенном Блэром варианте Россия, имея равные с членами НАТО права, принимала бы решения на основе консенсуса. И хотя 19 стран—членов альянса сразу же согласились с идеей Блэра, спустя некоторое время она обросла оговорками. Западные политики и военные стали заявлять, что новый Совет не будет встроен в систему принятия натовских решений и станет своеобразной пристройкой к зданию альянса, а не его интегральной частью, как, к примеру, группа ядерного планирования или другие комитеты. Затем пошли разговоры, что Россия не будет иметь права вето, а решения органа не станут обязательными.
Накануне встречи глав МИД вопросов, похоже, больше, чем ответов. На прошлой неделе, после переговоров замглавы МИД Евгения Гусарова и заместителя генерального секретаря НАТО Гюнтера Альтенбурга, представители российской стороны высказывались об их результатах довольно скептически. Основная идея высказываний заключалась в том, что пока не удалось договориться о качественном изменении взаимоотношений России и альянса. Поэтому все еще непонятно, сможет ли «двадцатка» стать органом, решения которого будут обязательны к выполнению как для НАТО, так и для России, либо останется неким факультативным, совещательным новообразованием вроде того, каким сейчас является Совместный постоянный совет Россия — НАТО.
Новое потепление отношений альянса с Россией (после длительной паузы, связанной с бомбардировками НАТО Югославии в 1999 году) проходит на фоне серьезных изменений расклада сил и интересов внутри самого альянса. После 11 сентября внутренние противоречия между США и европейскими союзниками существенно обострились. США объявили войну международному терроризму, что является одной из провозглашаемых «новых целей» альянса. Однако войну эту Америка предпочитает вести самостоятельно, дабы не связывать себя необходимостью согласовывать свои действия с остальными 18 союзниками. Сами же союзники все громче выражают недовольство претензиями США на статус единственной великой державы и единственного же блюстителя порядка в мире.
Неравный брак

В этой ситуации значение России как для США, так и для европейских союзников существенно возрастает. Американцам важно заручиться поддержкой России в своей ближневосточной политике для того, чтобы избавиться от обвинений в волюнтаризме. Кроме того, «сфера жизненных интересов» США находится уже слишком близко к нашим границам, и поэтому Россию проще иметь в союзниках, нежели в противниках.
Во время операции в Афганистане мы уже предоставляли воздушные коридоры, военные базы и аэродромы в Центральной Азии, откуда американцы и натовцы, несмотря на обещания, уходить пока не собираются. США хорошо понимают, что их присутствие в Грузии и возможное вступление этой страны в альянс вызывают в России некоторую настороженность.
Европейцам поддержка России нужна, наоборот, в качестве дополнительного козыря в разговорах с США и формулировании собственной независимости и военно-политической самостоятельности. Кстати, решение о создании к 2003 году собственных европейских сил быстрого реагирования об этом ярко свидетельствует. Ведь Россия получила приглашение полноправно участвовать в их создании и функционировании.
Есть и понятные интересы у НАТО в целом. В конце года грядет вступление в альянс «второй очереди» восточно-европейских государств. Среди них — Балтийские республики. Крепнет «дружба» НАТО и Украины. Разговоры о желании вступить в альянс ведет даже Грузия. Россия по понятным причинам очень болезненно реагирует на все эти процессы. Поэтому выстраивание дружеских отношений с нами и декларации о повышении нашей роли в принятии решений НАТО вполне логичны. Аналогичная ситуация была в 1997 году, когда перед первой волной расширения блока на Восток тоже создали новый орган — СПС Россия — НАТО.
Кроме того, не нужно забывать, что важной задачей США (да и НАТО в целом) в отношении России является контроль над состоянием нашего ядерного потенциала. Контролировать его можно лишь на условиях если не дружеских, то дипломатических отношений.
Очевидно, что в ближайшее время НАТО будет все стремительнее трансформироваться. Ведь даже сами представители альянса не отрицают, что поиск новой роли и функций блока после распада Варшавского договора пока идет очень медленно и не достиг целей, которые были продекларированы в начале 90-х. Переформатировать громоздкую машину, направленную на защиту от большого внешнего врага и организованную для целей широкомасштабной войны, в компактную и эффективную структуру по предотвращению локальных конфликтов так и не удалось. Понятно, что сделать это было достаточно трудно не только в связи с объективными сложностями задачи. Этому процессу исподволь сопротивлялась и сопротивляется и собственно сама бюрократическая структура НАТО. Ведь радикальное сокращение и изменение функций организации грозит потерей кресел массе высокопоставленных чиновников. Едва ли в восторге от этого изменения функций были и остаются и военно-промышленные лоббисты — для них это означает потерю крупных оборонных заказов. Однако очевидно, что рано или поздно альянсу предстоит эту задачу решить, потому что европейским правительствам все сложнее будет объяснять своим налогоплательщикам, за что они, собственно, платят.
Очевидно, что эта трансформация займет не один год. Поэтому едва ли стоит ожидать, что Россия будет допущена к равноправному определению политики альянса. Скорее всего, «двадцатка» станет лишь «довеском» к структуре блока. Тем не менее повышение роли России в функционировании блока налицо. По крайней мере до тех пор, пока это выгодно самим союзникам.

АНЖЕЛА ТЕКЕЕВА, МАРИЯ МИКЕЛИ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK