Примета, похоже, верная. На днях Генпрокуратура заявила: в связи с показаниями, которые начал давать находящийся в тюрьме алмазный аферист Андрей Козленок, правоохранительным органам снова придется обратить внимание на персону Бориса Федорова.Бывший депутат, бывший министр, бывший вице-премьер, бывший глава Госналогслужбы... Слово "бывший" преследует Бориса Григорьевича с навязчивостью мухи, ищущей, куда бы присесть. Где бы Борис Григорьевич ни работал, он не задерживался более одного года. Так что пока политики о Борисе Федорове вспоминают в основном в прошедшем времени, часто без особого интереса. Литературный секретарь
У Бориса Федорова, сына московского рабочего, судя по всему, было нелегкое детство. По крайней мере, именно так должны были думать люди, читавшие в свое время предвыборные листовки Бориса Григорьевича, когда тот в 1995 году избирался в Госдуму. В них рассказывалось, что рос Боря в "подвале и коммуналке, всего в жизни добивался сам". Может, потому и решил юный гаврош после школы податься в финансовый институт -- ближе к деньгам. Окончив вуз, Федоров шесть лет проработал в валютно-экономическом управлении Госбанка СССР -- и это было единственное ведомство, где Борис Григорьевич продержался так долго. Там он, помимо всего, был секретарем комсомольской ячейки. Коллегам же своим Федоров запомнился гиперактивной, как они говорят, "писучестью" -- написал около восьмидесяти экономических статей для газет и журналов. Кстати, в будущем умение "водить перышком" Федорову здорово пригодилось. Говорят, подчас начальство терпело строптивого сотрудника лишь потому, что он мог за одну ночь состряпать для кого-нибудь хороший доклад или, например, ко дню президентских выборов сочинить народные частушки в поддержку Ельцина. В середине 80-х Федорова познакомили с Евгением Примаковым, возглавлявшим тогда Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР. Кто это сделал и каким образом, история умалчивает. Но Федоров без лишних слов перешел к Примакову работать старшим научным сотрудником. -- Примаков, пожалуй, единственный человек, которого Федоров бесконечно уважает и который является для него абсолютным авторитетом,-- сказал "Профилю" собеседник в президентской администрации.-- Почему Примаков не взял Федорова в свое правительство? А как вы себе представляете ярого прозападника и монетариста Федорова в одной упряжке с Маслюковым и Куликом? Ювелирная точность
Когда 32-летнего Федорова в 1990 году Силаев взял в свое правительство министром финансов, тот на первой же планерке заявил подчиненным, что собирается создать в министерстве галерею портретов всех чиновников, когда-либо возглавлявших это ведомство. Став министром, Федоров привел туда Сергея Дубинина и Сергея Алексашенко -- недавних руководителей ЦБ России, тех самых, вокруг которых сегодня хлопочет Генпрокуратура. С ними, а также с Гайдаром, Федоров познакомился и сдружился еще в докторантуре, когда готовил диссертацию. Но с Силаевым у Федорова не сладилось. Премьер предпочел сотрудничать с Федоровым на расстоянии. Поэтому работать по профилю (заниматься макроэкономикой) Борис Григорьевич отправился за границу. В 1991 году он стал директором одного из департаментов Европейского банка в Лондоне с годовым окладом сто тысяч фунтов стерлингов (около $190 тысяч). Вероятно, его успехи там были столь значительны, что уже год спустя Бориса Григорьевича позвали на должность исполнительного директора от России в Международный банк в Вашингтоне. Правда, большинство ведущих российских финансистов не могут сказать, что же такого макроэкономического сделал для России Федоров на заграничных хлебах. Зато вспоминают, как Борис Григорьевич, сдавая в Лондоне на права, с треском въехал на машине в стеклянную витрину одного из ювелирных магазинов. Может, забыл, что движение в Англии правостороннее? Так или иначе, водительское удостоверение банкир, конечно же, не получил, а вот возмещать причиненный ущерб ему пришлось из своего кармана. Песня о главном
В это трудно поверить (Федоров почему-то вечно хмурится), но факт остается фактом: Борис Григорьевич в глубине души не чужд романтических порывов и любит помечтать. Главная его мечта, о которой знают все и которую он сам не сильно скрывает, называется "хочу-стать-председателем-Центробанка". Даже годы, проведенные вдали от родины, не смогли укротить честолюбивые порывы молодого финансиста. Когда в 1992 году президент подбирал кандидатуру на пост главы ЦБ, Федоров, отбросив и без того не свойственную ему ложную скромность, предложил себя. Но Ельцин выбрал Геращенко, стоявшего у руля главного банка еще в советском 1989 году. Некоторое время Борис Григорьевич сдерживался, полагая, что президент в конце концов одумается и исправит ошибку. Позже, окончательно потеряв надежду, Федоров стал публично называть Ельцина "шутом гороховым", советовал ему "меньше пить" и предрекал, что "ни один здравомыслящий человек никогда в жизни за него больше не проголосует". Нужно ли говорить, что Геращенко с тех пор стал для Бориса Григорьевича заклятым врагом, скопищем всех пороков и исчадием ада? Когда в совершенстве владеющий английским языком Федоров готовил свой очередной филологический шедевр -- Англо-русский банковский энциклопедический словарь, то внес в него и фамилию Геращенко, которого назвал "самым плохим центральным банкиром в мире". В ответ Геращенко однажды пошутил, что поскольку Федоров в минфиновском кресле сидел дважды, то и портрет его в Минфине тоже висит два раза... Став зимой 1992-го вице-премьером в правительстве Черномырдина, Федоров, понятно, не оставлял попыток подсидеть Виктора Геращенко. Ходили даже слухи, что Борис Григорьевич начал плести интригу, результатом которой должна была стать рокировка: Гайдар приходит в правительство на место Федорова, а он, в свою очередь, садится в кресло главы ЦБ. Не получилось. Зато получилось у Бориса Григорьевича самому влипнуть в историю. Как известно, в числе прочих экономических ведомств вице-премьер и одновременно министр финансов Федоров курировал Федеральный комитет по драгоценным металлам и камням. Именно на это время и приходится начало известной истории о вывезенных за рубеж алмазах, Андрее Козленке и фирме Golden Ada. Оказалось, что разрешение на вывоз камней подписал не кто иной, как вице-премьер Борис Федоров. Источник в администрации президента: "Федоров ни в чем не виноват. Ему на подпись ежедневно приносят сотни документов. И что, думаете, он их все досконально изучает? Ничего подобного, ведь Федоров разгильдяй по жизни. Так было и в этот раз. Его правая рука Андрей Вавилов принес на подпись документ, который Федоров и подмахнул не глядя, по обыкновению не посмотрев, что подписывает. Он ничего не понял. Это называется должностная халатность. Но халатность -- профессия Федорова". Сам Борис Григорьевич объяснял, что никакого документа он не подписывал вовсе. Возможно, он и прав. Когда Генпрокуратура изъяла все документы, касающиеся "алмазного дела", то обнаружила подпись Федорова в верхнем левом углу документа (так называемый министерский уголок) под его резолюцией: "Рассмотреть и засекретить". Якобы именно эта подпись и сыграла роль разрешающей. Говорят, подобные штучки матерые канцелярские волки обожают устраивать своим вновь назначенным, молодым и не по годам уверенным в себе начальникам. Как бы там ни было, когда дело закрутилось, Генпрокуратура просто замучила Бориса Григорьевича: одно время Федоров только и делал, что ходил в качестве свидетеля на допросы. Потом дело вроде бы успокоилось. Но недавно Козленок заговорил, и правоохранительные органы выразили готовность вновь взяться за Бориса Григорьевича. Так что, похоже, у Федорова начинаются новые неприятности. Министр-рыночник
Политическая карьера, которую Борис Григорьевич взялся делать в 1993 году, вступив в гайдаровское движение "Демвыбор России" и став депутатом Госдумы, оказалась еще менее удачной и громкой, чем его карьера финансиста. В Госдуме Федоров осмотрелся и решил уйти в свободное плавание. Отрекшись от Гайдара, он собрал 35 депутатов-одномандатников и учредил собственную депутатскую группу "Союз 12 декабря", которая очень быстро развалилась. Накануне очередных парламентских выборов 1995 года неуемный Федоров организовал политическое движение "Вперед, Россия!", которое тут же в газетах назвали "двойником-антиподом ЛДПР": подобно Владимиру Вольфовичу Федоров сделал своим основным политическим инструментом эпатаж и скандалы. Он начал поливать грязью всех без разбора -- и врагов, и друзей. -- Самая главная моя ошибка в том, что я глотку не перегрыз большинству этих людей. Надо было с той же Заверюхой или Геращенко успеть разобраться, но не смог,-- кровожадно сокрушался Борис Григорьевич в одном интервью. -- Надо отправить Черномырдина в отставку и сформировать наконец профессиональный кабинет министров,-- советовал он в другом. Никита Масленников, помощник Черномырдина: "Виктор Степанович на Бориса не в обиде. Он же все понимает. Федорову нужно было тогда набирать политические обороты, вот он и старался -- даже Гайдару с Явлинским досталось. А потом все снова вошло в норму. Когда Виктора Степановича второй раз назначили и.о. премьера, Федоров даже приходил и просился в правительство. Его взяли: Борис все же очень хороший экономист -- и вместе с ним готовили, например, ряд мер по увеличению долларового предложения". В общем, кроме амбициозности, Борис Григорьевич, как выяснилось, обладает еще и политической гуттаперчевостью -- умением в нужный момент изменить свою позицию. Так было, например, в дни его пребывания во главе Госналогслужбы -- это третье пришествие Федорова во власть состоялось в мае прошлого года. Источник в аппарате Госдумы: "В правительстве Федоров развил бешеную активность -- но, к сожалению, показную. Он занимал генеральскую должность, а работал как сержант. Будучи депутатом, говорил, что налоги надо сокращать, а когда стал главой ГНС, быстро об этом забыл и начал тупо делать ту работу, которую ему поручили,-- старался хорошо исполнять дурные законы. Примеров же реальной работы не было. К сожалению, самое яркое, что запомнилось из его работы в ГНС,-- рыночные налеты. Министр в окружении охраны приезжает на рынок и трясет бабушек. Федоров считал, что это гениальный пиаровский ход". Много ли человеку земли надо
Что же ожидает Бориса Федорова в будущем? Есть ли оно у него вообще или всю жизнь Борису Григорьевичу суждено проходить с ярлыком "бывший"? Существуют разные версии дальнейшего поворота событий. Источник в аппарате Госдумы: "Сейчас Федоров изгнан отовсюду. Правда, он недавно вошел в "Правое дело", клуб, как я его называю, бывших политиков -- Гайдар, Чубайс, Кириенко и Немцов, но мне не совсем понятно, что они могут сделать". Другие полагают, что Борис Григорьевич, наделенный сильными борцовскими качествами и не являющийся таким ярым ортодоксом, как Гайдар, еще выплывет. Не исключено, что он еще вернется на политический Олимп и снова станет министром финансов. Но это лишь в том случае, если удастся договориться с левыми в правительстве и отставить Задорнова. Самый оптимистичный прогноз у бывшего сподвижника Федорова по движению "Вперед, Россия!", председателя бюджетного комитета Госдумы Александра Жукова: "Федоров не пропадет. Он человек действия, любит быть в центре событий и стремится к реальной власти. К тому же он человек увлекающийся. Если он чем-то увлечется, обязательно доведет до конца. Вот, например, когда он увлекся и захотел построить себе дачу, то объездил все Подмосковье, изучал старинные русские усадьбы. А потом даже книгу написал об этом". Действительно, своей дачей, которую Борис Григорьевич строит уже два года, он увлекся безмерно. Она у него расположена в 35 километрах от Москвы, в живописном поселке Жаворонки. На огромный, в 32 комнаты, дом, обнесенный трехметровым забором с кирпичными столбами, ходит смотреть вся деревня. Не зря все-таки Борис Григорьевич написал книгу о "дворянских гнездах". По соседству с Федоровым в старом деревянном домике жила старушка. Вероятно, территория собственного дачного участка Борису Григорьевичу казалась не слишком большой, и, когда соседка умерла, он решил свои владения расширить. Пока старушкин племянник доказывал в суде свое с нею родство и отстаивал право на владение участком, Федоров под сурдинку, не говоря никому не слова, взял да и передвинул свой забор на соседскую территорию -- на целых три метра. Так что он, видимо, и вправду не пропадет.
Примета, похоже, верная. На днях Генпрокуратура заявила: в связи с показаниями, которые начал давать находящийся в тюрьме алмазный аферист Андрей Козленок, правоохранительным органам снова придется обратить внимание на персону Бориса Федорова.Бывший депутат, бывший министр, бывший вице-премьер, бывший глава Госналогслужбы... Слово "бывший" преследует Бориса Григорьевича с навязчивостью мухи, ищущей, куда бы присесть. Где бы Борис Григорьевич ни работал, он не задерживался более одного года. Так что пока политики о Борисе Федорове вспоминают в основном в прошедшем времени, часто без особого интереса. Литературный секретарь
У Бориса Федорова, сына московского рабочего, судя по всему, было нелегкое детство. По крайней мере, именно так должны были думать люди, читавшие в свое время предвыборные листовки Бориса Григорьевича, когда тот в 1995 году избирался в Госдуму. В них рассказывалось, что рос Боря в "подвале и коммуналке, всего в жизни добивался сам". Может, потому и решил юный гаврош после школы податься в финансовый институт -- ближе к деньгам. Окончив вуз, Федоров шесть лет проработал в валютно-экономическом управлении Госбанка СССР -- и это было единственное ведомство, где Борис Григорьевич продержался так долго. Там он, помимо всего, был секретарем комсомольской ячейки. Коллегам же своим Федоров запомнился гиперактивной, как они говорят, "писучестью" -- написал около восьмидесяти экономических статей для газет и журналов. Кстати, в будущем умение "водить перышком" Федорову здорово пригодилось. Говорят, подчас начальство терпело строптивого сотрудника лишь потому, что он мог за одну ночь состряпать для кого-нибудь хороший доклад или, например, ко дню президентских выборов сочинить народные частушки в поддержку Ельцина. В середине 80-х Федорова познакомили с Евгением Примаковым, возглавлявшим тогда Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР. Кто это сделал и каким образом, история умалчивает. Но Федоров без лишних слов перешел к Примакову работать старшим научным сотрудником. -- Примаков, пожалуй, единственный человек, которого Федоров бесконечно уважает и который является для него абсолютным авторитетом,-- сказал "Профилю" собеседник в президентской администрации.-- Почему Примаков не взял Федорова в свое правительство? А как вы себе представляете ярого прозападника и монетариста Федорова в одной упряжке с Маслюковым и Куликом? Ювелирная точность
Когда 32-летнего Федорова в 1990 году Силаев взял в свое правительство министром финансов, тот на первой же планерке заявил подчиненным, что собирается создать в министерстве галерею портретов всех чиновников, когда-либо возглавлявших это ведомство. Став министром, Федоров привел туда Сергея Дубинина и Сергея Алексашенко -- недавних руководителей ЦБ России, тех самых, вокруг которых сегодня хлопочет Генпрокуратура. С ними, а также с Гайдаром, Федоров познакомился и сдружился еще в докторантуре, когда готовил диссертацию. Но с Силаевым у Федорова не сладилось. Премьер предпочел сотрудничать с Федоровым на расстоянии. Поэтому работать по профилю (заниматься макроэкономикой) Борис Григорьевич отправился за границу. В 1991 году он стал директором одного из департаментов Европейского банка в Лондоне с годовым окладом сто тысяч фунтов стерлингов (около $190 тысяч). Вероятно, его успехи там были столь значительны, что уже год спустя Бориса Григорьевича позвали на должность исполнительного директора от России в Международный банк в Вашингтоне. Правда, большинство ведущих российских финансистов не могут сказать, что же такого макроэкономического сделал для России Федоров на заграничных хлебах. Зато вспоминают, как Борис Григорьевич, сдавая в Лондоне на права, с треском въехал на машине в стеклянную витрину одного из ювелирных магазинов. Может, забыл, что движение в Англии правостороннее? Так или иначе, водительское удостоверение банкир, конечно же, не получил, а вот возмещать причиненный ущерб ему пришлось из своего кармана. Песня о главном
В это трудно поверить (Федоров почему-то вечно хмурится), но факт остается фактом: Борис Григорьевич в глубине души не чужд романтических порывов и любит помечтать. Главная его мечта, о которой знают все и которую он сам не сильно скрывает, называется "хочу-стать-председателем-Центробанка". Даже годы, проведенные вдали от родины, не смогли укротить честолюбивые порывы молодого финансиста. Когда в 1992 году президент подбирал кандидатуру на пост главы ЦБ, Федоров, отбросив и без того не свойственную ему ложную скромность, предложил себя. Но Ельцин выбрал Геращенко, стоявшего у руля главного банка еще в советском 1989 году. Некоторое время Борис Григорьевич сдерживался, полагая, что президент в конце концов одумается и исправит ошибку. Позже, окончательно потеряв надежду, Федоров стал публично называть Ельцина "шутом гороховым", советовал ему "меньше пить" и предрекал, что "ни один здравомыслящий человек никогда в жизни за него больше не проголосует". Нужно ли говорить, что Геращенко с тех пор стал для Бориса Григорьевича заклятым врагом, скопищем всех пороков и исчадием ада? Когда в совершенстве владеющий английским языком Федоров готовил свой очередной филологический шедевр -- Англо-русский банковский энциклопедический словарь, то внес в него и фамилию Геращенко, которого назвал "самым плохим центральным банкиром в мире". В ответ Геращенко однажды пошутил, что поскольку Федоров в минфиновском кресле сидел дважды, то и портрет его в Минфине тоже висит два раза... Став зимой 1992-го вице-премьером в правительстве Черномырдина, Федоров, понятно, не оставлял попыток подсидеть Виктора Геращенко. Ходили даже слухи, что Борис Григорьевич начал плести интригу, результатом которой должна была стать рокировка: Гайдар приходит в правительство на место Федорова, а он, в свою очередь, садится в кресло главы ЦБ. Не получилось. Зато получилось у Бориса Григорьевича самому влипнуть в историю. Как известно, в числе прочих экономических ведомств вице-премьер и одновременно министр финансов Федоров курировал Федеральный комитет по драгоценным металлам и камням. Именно на это время и приходится начало известной истории о вывезенных за рубеж алмазах, Андрее Козленке и фирме Golden Ada. Оказалось, что разрешение на вывоз камней подписал не кто иной, как вице-премьер Борис Федоров. Источник в администрации президента: "Федоров ни в чем не виноват. Ему на подпись ежедневно приносят сотни документов. И что, думаете, он их все досконально изучает? Ничего подобного, ведь Федоров разгильдяй по жизни. Так было и в этот раз. Его правая рука Андрей Вавилов принес на подпись документ, который Федоров и подмахнул не глядя, по обыкновению не посмотрев, что подписывает. Он ничего не понял. Это называется должностная халатность. Но халатность -- профессия Федорова". Сам Борис Григорьевич объяснял, что никакого документа он не подписывал вовсе. Возможно, он и прав. Когда Генпрокуратура изъяла все документы, касающиеся "алмазного дела", то обнаружила подпись Федорова в верхнем левом углу документа (так называемый министерский уголок) под его резолюцией: "Рассмотреть и засекретить". Якобы именно эта подпись и сыграла роль разрешающей. Говорят, подобные штучки матерые канцелярские волки обожают устраивать своим вновь назначенным, молодым и не по годам уверенным в себе начальникам. Как бы там ни было, когда дело закрутилось, Генпрокуратура просто замучила Бориса Григорьевича: одно время Федоров только и делал, что ходил в качестве свидетеля на допросы. Потом дело вроде бы успокоилось. Но недавно Козленок заговорил, и правоохранительные органы выразили готовность вновь взяться за Бориса Григорьевича. Так что, похоже, у Федорова начинаются новые неприятности. Министр-рыночник
Политическая карьера, которую Борис Григорьевич взялся делать в 1993 году, вступив в гайдаровское движение "Демвыбор России" и став депутатом Госдумы, оказалась еще менее удачной и громкой, чем его карьера финансиста. В Госдуме Федоров осмотрелся и решил уйти в свободное плавание. Отрекшись от Гайдара, он собрал 35 депутатов-одномандатников и учредил собственную депутатскую группу "Союз 12 декабря", которая очень быстро развалилась. Накануне очередных парламентских выборов 1995 года неуемный Федоров организовал политическое движение "Вперед, Россия!", которое тут же в газетах назвали "двойником-антиподом ЛДПР": подобно Владимиру Вольфовичу Федоров сделал своим основным политическим инструментом эпатаж и скандалы. Он начал поливать грязью всех без разбора -- и врагов, и друзей. -- Самая главная моя ошибка в том, что я глотку не перегрыз большинству этих людей. Надо было с той же Заверюхой или Геращенко успеть разобраться, но не смог,-- кровожадно сокрушался Борис Григорьевич в одном интервью. -- Надо отправить Черномырдина в отставку и сформировать наконец профессиональный кабинет министров,-- советовал он в другом. Никита Масленников, помощник Черномырдина: "Виктор Степанович на Бориса не в обиде. Он же все понимает. Федорову нужно было тогда набирать политические обороты, вот он и старался -- даже Гайдару с Явлинским досталось. А потом все снова вошло в норму. Когда Виктора Степановича второй раз назначили и.о. премьера, Федоров даже приходил и просился в правительство. Его взяли: Борис все же очень хороший экономист -- и вместе с ним готовили, например, ряд мер по увеличению долларового предложения". В общем, кроме амбициозности, Борис Григорьевич, как выяснилось, обладает еще и политической гуттаперчевостью -- умением в нужный момент изменить свою позицию. Так было, например, в дни его пребывания во главе Госналогслужбы -- это третье пришествие Федорова во власть состоялось в мае прошлого года. Источник в аппарате Госдумы: "В правительстве Федоров развил бешеную активность -- но, к сожалению, показную. Он занимал генеральскую должность, а работал как сержант. Будучи депутатом, говорил, что налоги надо сокращать, а когда стал главой ГНС, быстро об этом забыл и начал тупо делать ту работу, которую ему поручили,-- старался хорошо исполнять дурные законы. Примеров же реальной работы не было. К сожалению, самое яркое, что запомнилось из его работы в ГНС,-- рыночные налеты. Министр в окружении охраны приезжает на рынок и трясет бабушек. Федоров считал, что это гениальный пиаровский ход". Много ли человеку земли надо
Что же ожидает Бориса Федорова в будущем? Есть ли оно у него вообще или всю жизнь Борису Григорьевичу суждено проходить с ярлыком "бывший"? Существуют разные версии дальнейшего поворота событий. Источник в аппарате Госдумы: "Сейчас Федоров изгнан отовсюду. Правда, он недавно вошел в "Правое дело", клуб, как я его называю, бывших политиков -- Гайдар, Чубайс, Кириенко и Немцов, но мне не совсем понятно, что они могут сделать". Другие полагают, что Борис Григорьевич, наделенный сильными борцовскими качествами и не являющийся таким ярым ортодоксом, как Гайдар, еще выплывет. Не исключено, что он еще вернется на политический Олимп и снова станет министром финансов. Но это лишь в том случае, если удастся договориться с левыми в правительстве и отставить Задорнова. Самый оптимистичный прогноз у бывшего сподвижника Федорова по движению "Вперед, Россия!", председателя бюджетного комитета Госдумы Александра Жукова: "Федоров не пропадет. Он человек действия, любит быть в центре событий и стремится к реальной власти. К тому же он человек увлекающийся. Если он чем-то увлечется, обязательно доведет до конца. Вот, например, когда он увлекся и захотел построить себе дачу, то объездил все Подмосковье, изучал старинные русские усадьбы. А потом даже книгу написал об этом". Действительно, своей дачей, которую Борис Григорьевич строит уже два года, он увлекся безмерно. Она у него расположена в 35 километрах от Москвы, в живописном поселке Жаворонки. На огромный, в 32 комнаты, дом, обнесенный трехметровым забором с кирпичными столбами, ходит смотреть вся деревня. Не зря все-таки Борис Григорьевич написал книгу о "дворянских гнездах". По соседству с Федоровым в старом деревянном домике жила старушка. Вероятно, территория собственного дачного участка Борису Григорьевичу казалась не слишком большой, и, когда соседка умерла, он решил свои владения расширить. Пока старушкин племянник доказывал в суде свое с нею родство и отстаивал право на владение участком, Федоров под сурдинку, не говоря никому не слова, взял да и передвинул свой забор на соседскую территорию -- на целых три метра. Так что он, видимо, и вправду не пропадет.
