Наверх
23 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Человек, который работает на бензине"

«Транснефтепродукт» — самая «незаметная» российская естественная монополия. О планах ее превращения в мощную экспортную структуру рассказывает президент компании Сергей МАСЛОВ.«Профиль»: Сергей Владимирович, про «Газпром», РАО ЕЭС, про «родственную» вам «Транснефть» известно много. А ваша компания, пожалуй, наиболее закрытая из естественных монополий всероссийского масштаба. Это ваша сознательная политика?
Сергей Маслов: Я являюсь президентом «Транснефтепродукта» около года. Так что могу ответственно говорить о работе компании только за этот период. И думаю, что в прошлом году было немало сделано как для повышения «прозрачности» нашей деятельности, так, собственно, и для улучшения результатов этой деятельности.
«П.»: И в чем заключается это улучшение?
С.М.: Прежде всего — в увеличении объемов транспортировки. В прошлом году мы прокачали нефтепродуктов на 10% больше, чем в 2000 году. Также на 10% возросла чистая прибыль — до 1,8 млрд. рублей. В результате нам удалось повысить заработную плату работникам дочерних предприятий в полтора раза.
«П.»: За счет чего происходит рост?
С.М.: Факторов много, включая общую тенденцию к экономическому росту. В прошлом году нам удалось восстановить работу ряда участков системы трубопроводов: Курган — Тюмень, Синеглазово — Екатеринбург, Орел — Курск, а также Ровно — Венгрия, который до этого простаивал около восьми лет. В результате в прошлом году загрузка мощностей «Транснефтепродукта» возросла с 42% до 46%.
«П.»: Многие эксперты считают, что сейчас Россия затоварена как нефтью, так и нефтепродуктами. Как это сказывается на работе «Транснефтепродукта»?
С.М.: Я не считаю, что на сегодняшний день наш рынок затоварен. Просто нефтяные компании хотят экспортировать больше выделенных им квот. Отсюда, наверное, и разговоры о затоваривании.
«П.»: Насколько выгоднее поставлять нефтепродукты по трубопроводу, чем по железной дороге?
С.М.: Тарифы нам устанавливает Федеральная энергетическая комиссия. До недавнего времени практиковалась система фиксированных цен: перекачка на одном участке стоила столько-то, на другом — столько-то. На то, чтобы ФЭК изменила цену, уходило как минимум полгода, и наши цены отставали от общего уровня на транспортном рынке. Поэтому сравнительно недавно компания еще находилась в достаточно тяжелом финансовом положении. Но в декабре прошлого года ФЭК приняла очень важное и чрезвычайно полезное для нас решение — нам разрешили перейти на рыночный механизм формирования цен. Была установлена только верхняя планка — не выше 70% от железнодорожного тарифа.
Но это не означает, что мы моментально везде выходим на этот уровень. На перегруженных экспортных направлениях, например в балтийские страны, действительно есть смысл зафиксировать верхнюю планку. А там, где загрузка небольшая (на ряде участков системы внутри страны), для привлечения клиентов можно установить и 60%, и даже 50% от тарифов МПС.
Помимо более низких цен у нас есть еще одно очень важное преимущество перед транспортировкой по железным дорогам: при наливе топлива в цистерны часто теряется его качество, у нас же качество остается неизменным.
«П.»: Надо понимать, речь здесь идет прежде всего о разного рода подпольных нефтебизнесменах и их махинациях. И если они нашли для себя поле деятельности на железных дорогах, то и вас наверняка не обошли?
С.М.: Вы меня неправильно поняли. Когда я говорил о качестве, то имел в виду, что при наливе топлива в цистерны в них может попасть какая-нибудь грязь. А что касается криминала, то проблема действительно существует. Она заключается в том, что на сегодняшний день нет закона, позволяющего адекватно наказывать за воровство из нефтепродуктопроводов. За прошлый год было зафиксировано около 560 «врезов» в систему ТНП. Из каждого «вреза», по оценкам экспертов, похищается порядка 10 тонн топлива. Так что потери, как видите, могут быть вполне серьезными.
В прошлом году с поличным было задержано 189 человек, а осуждено только 77. Дело в том, что по ныне существующему законодательству дело заводится в том случае, если есть предмет хищения. Но сколько топлива утекло из «вреза» и утекло ли вообще, часто определить невозможно. Следовательно, факт хищения остается недоказуемым. А сам факт «вреза» никак не квалифицируется. Подобные проблемы есть и у «Транснефти».
«П.»: Насколько российская система нефтепродуктопроводов развита по сравнению с западными странами?
С.М.: Различия, конечно, есть. Допустим, в Великобритании «труба» подходит чуть ли не к каждому городку. У нас же крайне мало местных продуктопроводов. Система строилась как военный объект и предназначалась в первую очередь для поставок топлива на аэродромы, в танковые армии, в группу войск в Венгрии и т.д., поэтому ответвлений в областях практически нет. Есть магистраль, которая берет начало в Сибири, Кемерове, и заканчивается на Западе.
«П.»: Известно, что сейчас «Транснефтепродукт» приступает к строительству экспортного трубопровода от Нижнего Новгорода до Приморска. А существуют ли проекты развития системы внутри страны?
С.М.: Да, безусловно. Но сейчас по нашим магистралям транспортируются в основном экспортные объемы, и именно экспортных мощностей не хватает нефтяным компаниям.
По прогнозам западных экспертов, емкость европейского рынка нефтепродуктов к 2010 году должна увеличиться на 30—50%. Так что наши ближайшие проекты направлены на увеличение поставок за рубеж.
Первый из них — тот, о котором вы упомянули. После строительства этого нефтепродуктопровода мы планируем построить магистраль Андреевка — Альметьевск — Западная граница, которая позволит присоединить к системе ТНП трубопровод Пермь — Альметьевск, построенный «ЛУКойлом». Этот трубопровод войдет в единый комплекс с «трубой» до Приморска.
Далее на очереди трубопровод в южном направлении — от Сызрани до Новороссийска. Он пройдет через нефтеперерабатывающие заводы Самары, Сызрани, Саратова и Волгограда. Кстати, «южный» трубопровод рассчитан как на экспортные поставки — 10 млн. тонн нефтепродуктов в год, так и для внутренних потребителей — 2,3 млн. тонн. Если говорить о самых дальних планах, то есть замысел пойти на Восток — от сибирских НПЗ до Китая.
«П.»: Существуют ли планы приватизации «Транснефтепродукта»?
С.М.: Сейчас «Транснефтепродукт» — это головная компания со стопроцентным государственным капиталом. У нас есть «дочки» — это фактически региональные «куски» нашей системы. Всего их одиннадцать. В каждой из этих «дочек» ТНП на сегодня принадлежит 51% акций, остальные находятся в собственности правительства РФ. По решению Минимущества в ближайшее время эти 49% акций каждой «дочки» будут переданы нам. Уже проведены все необходимые процедуры, получено разрешение МАП. Таким образом, мы станем единственным акционером всех одиннадцати «дочек», что повысит нашу инвестиционную привлекательность, сделает структуру компании более понятной и более «прозрачной». Мы надеемся, что это позволит нам добиваться дешевых инвестиций в короткие сроки.
Теперь о разговорах вокруг якобы имеющихся планах нас приватизировать. Скажу сразу: этот вопрос не в компетенции компании. Чтобы «Транснефтепродукт» приватизировался, должно выйти специальное решение правительства. Но я никакой информацией о том, что правительство вынашивает подобные планы, не располагаю.
Более того, согласно правительственному постановлению N784 от 17 июля 1998 года, которое еще никто не отменял, «Транснефтепродукт» входит в перечень предприятий, имеющих стратегическое значение для обеспечения национальной безопасности страны и не подлежащих приватизации.
Но различные рыночные способы привлечения средств — от займов до выпуска облигаций — можно использовать и без приватизации, что мы в будущем и планируем делать. После получения 49% акций дочерних компаний нам будет легче пользоваться подобными финансовыми инструментами.

МИХАИЛ СИДОРОВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK