Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Человек, собирающий банки"

Около месяца назад с поста президента Ассоциации российских банков (АРБ) ушел ее бессменный руководитель Сергей Егоров, посвятивший ассоциации более 10 лет. Егоров присутствовал при рождении и начальном этапе развития российской банковской системы. О том, что нужно сделать, чтобы этот «ребенок» наконец вырос и окреп, на «круглом столе» в «Профиле» рассказал новый президент АРБ — Гарегин ТОСУНЯН.«Профиль»: Гарегин Ашотович, чем была вызвана смена руководства АРБ?
Гарегин Тосунян: Причин было несколько. Начнем с того, что у банков назрела потребность активизировать взаимодействие с властью в части регулирования банковской системы. С одной стороны, у банков появлялось множество неразрешенных вопросов, а с другой — властным структурам для принятия решений требовалась более точно сформулированная консолидированная позиция банковского сообщества. Сыграл роль и субъективный фактор — занимавший пост президента АРБ Сергей Егоров заявил о том, что хочет сменить род деятельности. Такова реальная предыстория, другое дело, как ее преподнесли в прессе…
«П.»: В чем вы видите главную задачу Ассоциации сегодня?
Г.Т.: Необходимость усиления влияния и роли Ассоциации очевидна. У банковского сообщества действительно много проблем, как внутренних, так и внешних.
Прежде всего, ряд банков сейчас не в состоянии выполнять свои основные функции. Очень многие из них существуют лишь в качестве придатка к другому, основному бизнесу. Любой банк, который привязан к добывающему предприятию, или к экспортеру, или к какой-то другой группе компаний, на самом деле больше походит на финансовое подразделение холдинга. Ведь первая задача любого банка — привлекать средства как можно более широкого спектра клиентов и участников хозяйственной деятельности. В случае же с «карманными» банками круг клиентов ограничивается тремя-четырьмя родственными структурами.
Это, если можно так сказать, внутренние проблемы банковской системы. Однако очень важно решить и ряд внешних вопросов. Прежде всего — изменить ту нездоровую атмосферу, которая сложилась вокруг банков. Она совершенно ненормальна и фактически сделала банковский бизнес нерентабельным.
«П.»: Что вы имеете в виду, говоря о неблагоприятной атмосфере?
Г.Т.: В обществе отношение к банкам совершенно однозначное — как к дойным коровам. Несколько примеров. Недавно в Твери на встрече с руководителями банков Тверской губернии выяснилось, что у них, как, кстати, и в Москве, самая высокая ставка арендной платы установлена для банков и казино. Все остальные хозяйствующие субъекты платят за аренду площадей в разы меньше. Когда первый вице-губернатор области задал вопрос, почему банки не работают с длинными деньгами, то есть не инвестируют в производство, я ответил: «В казино длинных денег не бывает!»
Еще один пример. Каждый год вневедомственная охрана, монополия на которую принадлежит МВД, повышает расценки на свои услуги для банков на 20—30%. ЦБ же не разрешает эксплуатацию банка без вневедомственной охраны. Приходится платить.
Хотите еще примеры? Требования ЦБ к филиалам настолько высоки, что сейчас открытие филиала обходится не меньше чем в $1 млн. Стены должны быть трехметровой толщины, сейфы с тройной защитой и т.д. Зачем это? Кто-то собирается наносить танковые удары по банкам?
Та же проблема и с банкоматами. Требования ЦБ по уровню защиты банкоматов неоправданно высоки. И это при том, что в России нет широкомасштабной практики взлома банкоматов! Кроме того, все риски, связанные с их взломом, возмещают банки, а не ЦБ. Тогда спрашивается: откуда столько заботы? Зачем и кому это выгодно — заваливать банки бессмысленно завышенными требованиями? Примеры можно приводить до бесконечности. Условия, которые ведут к снижению рентабельности банков, отбивают у потенциальных инвесторов всякое желание вкладывать деньги в российские кредитные организации.
«П.»: Так кому это все-таки выгодно? Где корни этой проблемы?
Г.Т.: Главный корень проблемы — в отношении общества к нашему сектору. Для общественного сознания банки — это что-то вроде приснопамятных «Чары» и МММ. Очень часто меня спрашивают: так вы что, требуете для банков каких-то льгот? Упаси Боже! Я лишь настаиваю на ликвидации дискриминации.
Кроме того, корни проблемы на самом деле в социализме, который еще остается в головах людей. У нас управление страной всегда было излишне централизовано. Наглядный пример — московское метро. Все пересадки можно делать лишь внутри кольцевой линии. А из Чертанова в Беляево надо ехать через центр.
То же самое — и в экономике. Такая система невыгодна для участников хозяйственных отношений. Для развития нужна инфраструктура, ориентированная на предпринимателя, а не под захват почты, телеграфа и т.п. Что еще там захватывали в октябре 1917-го? Банки? Вот под эту логику до сих пор вся страна выстроена! Так и финансовые ресурсы: 80% активов в Москве и только 20% — по всей стране. Как экономика может развиваться в таком режиме?
Я вовсе не хочу сказать, что надо взять и сразу демонополизировать всю систему. Вот периодически возникают предложения раскулачить Сбербанк. Да не надо его раскулачивать, надо дать возможность другим банкам развиваться!
«П.»: А может ли АРБ реально способствовать решению всех этих проблем?
Г.Т.: Понятно, что главной нашей задачей является защита интересов банковского сектора перед государством, перед надзорными органами. Так, как мы, отражать интересы банков и бороться за них не будет ни один государственный орган. Наша банковская система состоит из двух уровней: ЦБ и коммерческие банки. На самом деле у них очень много общих задач и интересов.
Мы обозначили на последних двух съездах АРБ те позиции, где ЦБ и коммерческие банки являются союзниками, и договорились, что будем устранять препятствия, которые возникают на пути к достижению наших общих целей. Банк России наши предложения поддержал. Конечно, у нас с ЦБ будут и разногласия. Никогда надзорный орган и поднадзорные организации не будут смотреть на проблему одинаково. Однако, заметим, Ассоциация является все же не поднадзорным органом, а представителем банковского сообщества, который может влиять на надзорный орган, обеспечивая контур обратной связи.
Не менее важной задачей Ассоциации будет, как нам представляется, и осуществление функций «внутреннего надзора». Сами банки могут делегировать АРБ часть полномочий для того, чтобы Ассоциация осуществляла определенную функцию самоочистки системы. Ведь на банковском рынке уже на второй день бывает известно о том, что у того или иного банка возникли проблемы. В этом случае важно вовремя поставить диагноз и попытаться вылечить болезнь на самой начальной стадии. Ассоциация может не дожидаться очередной проверки ЦБ. Она сама в состоянии взять банк за руку, как заболевшего ребенка, и отвести к врачу. На Западе такая практика существует, и ее эффективность не подлежит сомнению. Рынок есть рынок. Нам тоже невыгодно, чтобы кто-то из партнеров обанкротился. Лучше помочь ему, взяв на время «болезни» под контроль банковского консорциума.
«П.»: Вы не считаете, что при таком подходе в Ассоциации будут в основном учитываться интересы крупных структур, тогда как малые банки не будут услышаны?
Г.Т.: Крупные банки должны понимать — если не будет системы, рано или поздно провалятся в дыру и они. Это у нас они крупные, но при этом мы все вместе, увы, меньше отдельного зарубежного «крупняка». Наша банковская система уже взрослеет и начинает понимать, что есть зона ее личной ответственности. Что никто за нее не решит ее проблемы.
«П.»: Вы считаете, что функции «доктора» ЦБ и государство выполняют плохо?
Г.Т.: Надзорный орган должен быть жестко регламентирован в своих функциях. Необходимо четко понимать, с какой целью осуществляется та или иная проверка и каков ее результат, а также какую ответственность несет надзорный орган, если он что-то просмотрел. Надзор не имеет смысла, если строится по принципу: хочу — лечу, хочу — не лечу. Любое право, которое не обеспечено ответственностью, бессмысленно. Так было в случае с банком ММКБ в 94—95-м годах, когда он два года загнивал и к августу 95-го потянул за собой еще 20 банков. Если банк умер безвозвратно, то труп надо было убрать с дороги, а не давать ему все новые и новые заемы. Мы обращались в ЦБ с просьбой приостановить деятельность ММКБ, когда резервы еще могли покрыть его обязательства. Реакция — ноль. То же самое произошло в июне 98-го года. Мы говорили, что по срочному рынку объем взаимных обязательств вырос до астрономической суммы, а адекватных средств нет. Тогда, при условии неттингования, проблему можно было бы решить за $200 млн., максимум за $500 млн. Но ЦБ отказывался выделить средства. В результате получили августовский кризис, и обошелся он, как вы знаете, гораздо дороже.
Что же касается функции АРБ, то она, как мне видится, состоит в том числе в выстраивании отношений банков между собой и банков — с властью. Убежден, что ассоциативное лоббирование менее подвержено коррупции. Мы должны продвигать интересы банковской системы, и это нормально. Каждая отрасль имеет право лоббировать собственные интересы. Законодатель же выслушивает аргументы и принимает на их основе взвешенные решения.
«П.»: Вы говорите о европейской системе лоббирования, но в России настоящие отраслевые лоббисты пока не появились. РСПП, например, еще только пытается этим заниматься. Как вы представляете свою деятельность в данной сфере с практической точки зрения?
Г.Т.: Безусловно, в законодательном плане институт лоббизма у нас не отработан, но не так страшен черт, как его малюют. Приведу пример: налоговые органы взяли за практику штрафовать банки за то, что транзитные валютные счета открываются без уведомления. С принятием нового Налогового кодекса стали приравнивать транзитные валютные счета к обычным, и неуведомление сочли жутким правонарушением. Суды принимают противоречивые решения по этому вопросу. Мы, со своей стороны, подготовили юридически выверенную аргументацию (которая подтверждает, что транзитный счет не может быть приравнен к обычному расчетному) и довели дело до президиума Высшего арбитражного суда. Таким образом, мы выполнили функцию коллективного адвоката. Так что быть лоббистом не так уж плохо. Лоббизм — это просто отстаивание интересов. Сможем ли мы делать это? Должны… Лучше нас это никто не сделает. На Ассоциацию сложнее давить, чем на отдельный банк.
«П.»: Но как вы хотите заставить власть нести ответственность? Рекомендации давать — еще не значит быть влиятельным.
Г.Т.: Должен быть алгоритм, который бы закреплял права каждого отдельного участника финансового рынка, независимо от чьей-либо воли. Очень важно в законе о саморегулируемых организациях заложить право и ответственность Ассоциации за выполнение определенных функций. В законе о ЦБ есть статья о том, что Банк России взаимодействует с кредитными организациями и их ассоциациями, проводит консультации с ними перед принятием наиболее важных решений нормативного характера. Надо совсем чуть-чуть уточнить, прописать, что в рамках этого процесса ЦБ обязан привлекать банковские ассоциации и принимать от них заключения. Так что основные поправки уже во многих статьях изначально заложены, то есть не так уж и сложно претворить наши идеи в жизнь.
«П.»: Вот вы говорили, что по сравнению с западными банками наши крупные банки слишком малы. При переговорах о вступлении нашей страны в ВТО шла речь о допуске филиалов иностранных банков на российский рынок. Сейчас существует ряд ограничений такого доступа. Как долго их имеет смысл сохранять?
Г.Т.: В статьях 17 и 18 закона о банках организации с иностранными инвестициями и филиалы иностранного банка поставлены на одну доску. Полный абсурд! К примеру, я армянин по происхождению, но я — гражданин России. Не надо спрашивать у людей, кто они по происхождению, надо спрашивать, кто они по гражданству, и из этого исходить. Точно так же не нужно спрашивать банк, откуда происходит его капитал. Если банк зарегистрирован как российский, то он и является на законном основании российским.
Безусловно, сейчас нужна жесткая политика протекционизма в отношении российских банков. Необходимо, конечно, обозначить и сроки. Есть на эту тему решение ЦБ, где речь идет о 5—10 годах. Я думаю, этого будет мало. Мы не можем пока пускать филиалы очень серьезных западных конкурентов на рынок, чтобы не потерять независимость нашей банковской системы, поскольку она является важнейшим атрибутом государственного суверенитета России. Можно прожить без собственного производства автомобилей, но ни одна страна не может прожить без своей банковской системы. Не стоит руководствоваться здесь примером Восточной Европы, где в ряде стран в результате событий последнего десятилетия национальные банковские системы просто перестали существовать. Мы — огромная страна с соответствующим масштабом амбиций. Если мы чуть-чуть в суверенитете уступим, нашу страну разделят на части. Суверенитет требует независимости финансово-кредитной системы.
«П.»: Часто звучат различные оценки размеров и качества нашей банковской системы. Все-таки много банков в России или мало?
Г.Т.: Ни один профессионал всерьез не станет оценивать систему по числу банков. Я не знаю, сколько банков должно быть, но я знаю, что банковские услуги в стране дефицитны. Этот дефицит может быть устранен только за счет интенсивного развития коммерческих банков. Сейчас взят правильный курс на то, чтобы минимизировать участие государства в коммерческих банках. Государство должно осуществлять регулирующие функции, но не более того. Когда спрос на банковские услуги будет удовлетворен, тогда и определится оптимальное количество банков.
Да, конечно, государству легче управлять, когда управляемых объектов меньше. В 1993 году уважаемый мной председатель ЦБ Виктор Геращенко как-то сказал: «А зачем нам так много банков? Десятка вполне достаточно…» Вам, как государству, может, и достаточно, но мне, как представителю бизнеса, — нет, извините!
«П.»: Сейчас много говорится о том, что те банки, которые не войдут в систему гарантирования частных вкладов, просто отомрут со временем, потеряв клиентов. Вы согласны с таким мнением?
Г.Т.: Это не совсем так. Очень много банков сейчас вообще не работает с физическими лицами. Но для проекта закона о гарантировании вкладов характерен принцип очередной обязаловки: вы не можете обслуживать физических лиц, если не являетесь участником системы и не платите соответствующие взносы. Спрашивается, зачем бросаться из одной крайности в другую? Можно провести соответствующую разъяснительную работу и сказать гражданам, что за того, кто входит в систему гарантирования, несет ответственность специальный фонд. Если вы хотите обеспечить сохранность ваших денег — вам сюда. С теми же, кто не входит в систему гарантирования, будьте поосторожнее, хотя это вовсе не означает, что все они мошенники. Дайте наконец человеку самому взять на себя часть ответственности и рисков!
Это первое. Во-вторых, участие государства в этой системе весьма специфично. Оно всем хочет управлять, но вкладывать ничего не собирается. А почему, собственно? В Австрии, например, львиная доля ответственности лежит на государстве. Причем там 100-процентное гарантирование не только депозитов, но и процентов по ним. Поэтому эта небольшая альпийская страна и держится как банковская держава.
«П.»: Как вы относитесь к закону о ЦБ, который Дума приняла перед уходом на летние каникулы?
Г.Т.: Депутатов можно понять. Объем полномочий ЦБ им явно не давал покоя. Ну как так: ЦБ является самостоятельным институтом и чуть ли не ветвью власти, сам определяет себе прибыль, сам распределяет прибыль по фондам (и еще налоги, кстати, не платил до принятия нового Налогового кодекса), сам потом эти фонды потребляет и даже надзирает за своими операциями опять-таки сам! А через дочку — ММВБ — контролирует к тому же и операции на валютном рынке. Более идеальной схемы независимости и всеобщего контроля даже администрация президента себе представить не могла! Конечно, это очень раздражало депутатов, которые и попытались сделать ЦБ чуть ли не подведомственной структурой Министерства финансов. Но развитие событий в подобном направлении было бы абсолютно ненормальным. Потеряв независимость ЦБ, мы потеряем половину всех рыночных завоеваний.
«П.»: Проблема борьбы с отмыванием капитала — надуманная или реальная? Насколько эффективна действующая система финансового мониторинга?
Г.Т.: Что касается объективности самой проблемы, то Запад уже дозрел до того, что может позволить себе такую роскошь, как борьба с «черными» и «серыми» деньгами на всех фронтах. Нам руководствоваться западными стандартами пока опасно, потому что там пропорции между легальным и теневым оборотами составляют где-то 90% к 10%, тогда как у нас — 40% к 60%. Попытки введения слишком жесткого регламента в нашей стране фактически касаются только той части, которая приходится на легальный оборот. Таким образом, вольготная жизнь теневой экономики нисколько не страдает. Не получится ли так, что система ужесточения надзора обеспечит еще больший уход капиталов в тень? Это, конечно, не означает, что от системы финансового мониторинга надо отказаться. Контроль вести надо, но он должен быть просчитан и экономически целесообразен. Иначе вся эта борьба может превратиться в средство «разборок» государства с неугодными представителями бизнеса.
Но при всем этом я оцениваю закон о борьбе с отмыванием позитивно, поскольку, на мой взгляд, он является достаточно взвешенным. Правда, стоит отметить, что в нем реализована такая форма надзора, когда Комитет финансового мониторинга неизбежно будет завален кипой ненужных бумаг. Велика вероятность, что их там никто не будет успевать даже просматривать.
«П.»: За последние два года в российской властной элите произошли значительные перемены. Проще ли стало работать с государством?
Г.Т.: Прогресс есть. Но в то же время у нас остались родовые пятна имперского мышления, когда мы ждем царя-батюшку, который придет и все решит. Предыдущие съезды нашей Ассоциации заканчивались резолюциями: попросить ЦБ, попросить Минфин, разослать письма. А у власти, я считаю, просить нельзя. Власть — это наш контрагент, менеджер, которого наняли все граждане, в том числе и представители бизнеса. Каждый должен отстаивать перед властью свои интересы, не стесняясь этого делать. Постепенно психология меняется в эту сторону.
Но в огромных российских масштабах все наши дремучести все же иногда довольно четко просматриваются. Ведь находятся же до сих пор люди, которые считают, что банки в первую очередь и в обязательном порядке должны выполнять некие социальные функции! Дайте условия для нормальной работы банковского сектора, позвольте развиваться ему, используя свой потенциал для подъема других отраслей экономики, и тогда вы увидите, как успешный бизнес решает наболевшие социальные проблемы!

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK