Наверх
11 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2006 года: "Честная практика"

Платная медицина в России сегодня далека от совершенства. Но это единственная альтернатива убогим районным поликлиникам. От того, сможет ли потребитель выбирать, куда нести деньги, выделенные на его лечение, зависит будущее российского здравоохранения.

«У тебя есть хороший гинеколог?» — спросил меня недавно коллега по работе. Его взрослая дочь незадолго до этого посетила частную клинику с обыкновенной, в общем-то, женской проблемой, которую особо серьезной никто не считал. Однако на консультации девушку запугали до полусмерти — по словам врача выходило, что пациентка может чуть ли не умереть в любой момент, если немедленно не пройдет долгий, комплексный и весьма дорогостоящий курс лечения. Девушка поверила врачу безоговорочно, зато у папы, которому предлагалось профинансировать это мероприятие, глаза полезли на лоб.
   
Еще больше его удивило поведение врача. «Ты представляешь, она мне теперь названивает и кричит: «Вы собираетесь что-нибудь делать или нет?! Ребенка надо спасать!» — жаловался коллега. Слава богу, даже под таким напором он не растерялся и сообразил, что неплохо было бы проконсультироваться с другим гинекологом. Я порекомендовала свою подругу, которая, будучи прекрасным специалистом, работает в обыкновенной женской консультации. Девушка на замену частной клиники муниципальной пошла весьма неохотно. Но когда я через пару недель поинтересовалась, как дела у моей протеже, подруга слегка удивилась: «Да там же ничего серьезного не было. Мы сделали анализы, я выписала таблетки. Пропьет курс, и все будет в порядке».

Наши дорогие пациенты    


Частная медицина начала развиваться в России в начале 1990-х при практически полном отсутствии законодательства в этой области. Каждый врач или делец от медицины устанавливал для себя правила, чаще руководствуясь вопросами извлечения прибыли, чем заботой о пациентах. Сейчас ситуация постепенно выправляется — уходят в прошлое сомнительные медицинские технологии, появляются клиники с устойчивой репутацией, предоставляющие действительно качественные услуги. Однако болезни роста на этом рынке не излечены до сих пор. Моя подруга-гинеколог год проработала в одной из клиник очень известной сейчас сети и, не выдержав, вернулась в родную консультацию. «Руководство настаивало, чтобы я назначала как можно больше ненужных, но дорогих анализов, строила курс так, чтобы человек ходил ко мне как можно дольше и платил как можно больше. Кроме того, в клинике действовали жесткие стандарты, которые применялись ко всем пациентам, несмотря на то, что течение одной и той же болезни у каждого человека может происходить по-своему, и назначения от этого сильно зависят. Я так лечить не могу», — рассказывает она.
   
Сейчас объем рынка платных медицинских услуг в России оценивается экспертами примерно в $6,5 млрд. (с учетом теневого сектора). Это примерно пятая часть того, что тратится в стране на здравоохранение. При этом ежегодный прирост клиентов у частников, по оценкам самих игроков рынка, примерно 20—30%. Цены на их услуги могут варьироваться от 6—8 тыс. рублей за договор обслуживания на год до $500—1000 за одну процедуру.
   
Не стоит думать, что частные клиники открываются только в Москве и Петербурге. Их немало уже и в регионах. Например, на Алтае сейчас работают 627 частнопрактикующих врачей. В Тольятти зарегистрировано 250 фирм, занимающихся частной медицинской практикой. Было бы и больше, считают эксперты, если бы не волокита с получением лицензии. «Лицензирование осуществляется через Москву, ждать ответ нужно не меньше двух месяцев. Кроме того, от нас требуют, чтобы все методики были согласованы с Минздравом, а ведь есть такие технологии, которые применяются во всем мире, но в России по ним нет ни одной методички», — говорит мануальный терапевт Олег Пинегин.
   
Рынок платных медуслуг в России условно делится на три сегмента. Первый — коммерческая медицина в чистом виде — представлен небольшими частными клиниками. Специализируются они в основном на стоматологии: эта область медицины всегда считалась самой рентабельной, кроме того, платные поликлиники здесь существовали еще в советские времена. Да и стоимость вхождения в бизнес невысока.
   
Помимо этого в число любимых частниками специализаций входят гинекология, урология, косметология, мануальная и физиотерапия. Выбор объясняется просто: инфраструктурные издержки при создании таких учреждений минимальны (от $100 тыс. до $500 тыс.), большие помещения и супердорогое оборудование, как правило, не требуются. Кроме того, проблемы в этих областях медицины сейчас имеют большинство россиян, следовательно, на специалистов спрос велик.
   
Неврологов, например, или кардиологов среди частников единицы. Трансплантация органов или лечение социально значимых болезней вообще никогда не выживут без государственных дотаций и строгого контроля. Многопрофильные клиники также можно пересчитать по пальцам: АО «Медицина», Центр эндохирургии и литотрипсии («клиника Бронштейна»), «Семейный доктор» и т.д. Объяснить это тоже не сложно: в многопрофильной клинике нужно вложить как минимум несколько миллионов долларов только в оснащение, не считая прочих затрат. Да и рентабельность бизнеса будет вдвое ниже, чем, скажем, у гинекологического кабинета. А инвесторы на этот рынок идут крайне неохотно.
   
Медицинские услуги очень затратны. Стандартная цена единицы специального оборудования начинается с $10—50 тыс., а стоимость, например, последней модели магнитно-резонансной установки составляет $1,5—2 млн. Плюс затраты на аренду помещений, достойные зарплаты врачей и т.д. Рентабельность данного бизнеса относительно невысока — в пределах 10—20%. Поэтому серьезные инвесторы со стороны не спешат вкладывать деньги в частные клиники. Возврата инвестиций придется ждать не меньше 5—8 лет, да и то при условии хорошего менеджмента.

Пациент с 60 зубами    


Самый прозрачный и технологичный сегмент российского рынка платной медицины — услуги, оказываемые по полисам добровольного медицинского страхования (ДМС). Здесь все логично и просто: потребитель сам выбирает компанию и устраивающую его программу, платит твердую сумму (обычный годовой полис стоит в среднем 25—30 тыс. рублей) за заранее оговоренные услуги, знает свои права и обязанности и может тешить себя надеждой на то, что врачей есть кому проконтролировать.
   
На деле часто получается иначе. Один мой знакомый приобрел ДМС для своего новорожденного сына (кстати, медицинское обслуживание детей от рождения до одного года — самая распространенная программа ДМС для физических лиц). Казалось бы, проблем не должно было быть: полис-VIP крупного страховщика, да еще и руководитель компании — друг.
   
Поначалу все действительно шло замечательно: прививки и анализы ребенку делали на дому, в удобное время, «личный» доктор подробно рассказывала о кормлениях, купаниях и прочих секретах грудничковой жизни, оставила мобильный телефон и велела звонить в любое время и по любому вопросу. Однако вылечить малыша от диатеза она не смогла. Зато заподозрила у него гематому головному мозга и назначила кучу анализов и исследований.
   
Новорожденному категорически не нравились медсестры, чуть ли не ежедневно берущие у него кровь на анализы да еще и требующие, чтобы он не завтракал до их прихода. Молодая мама была близка к истерике, поскольку светила педиатрии, направления к которым выписывала страховая докторша, все как один заявляли, что ребенок запущенный и им никто не занимается. В результате личный педиатр назначила некий препарат, обладающий ярко выраженным седативным действием. Ребенок перестал улыбаться, есть и вообще реагировать на окружающее. Перепуганные родители бросились звонить доктору. «Да-а? — удивленно протянула она, услышав об эффекте лечения. — Ну тогда не давайте лекарство». Родители, уверенные, что их сына действительно нужно спасать от страшной болезни, уточнили — может быть, заменить препарат чем-нибудь послабее? Нет, спокойно сказала врач, просто отмените.
   
Без медикаментов ребенку хуже ничуть не стало. Страшная гематома никак себя не проявила, хотя с тех пор прошло четыре года. А мой знакомый теперь уверен, что искать педиатра нужно не через страховую компанию, а через знакомых — их рекомендации оказываются гораздо полезнее в реальной жизни.
   
Подобные случаи в системе ДМС не редкость. Пациентов с полисами очень любят, например, в ведомственных больницах — их держат в стационаре как можно дольше и назначают невероятное количество самых разнообразных исследований, чтобы страховая компания заплатила за клиента кругленькую сумму. То же самое в стоматологии. «Когда мы установили специальные программы учета услуг, то с удивлением обнаружили, что у наших клиентов, оказывается, по 60 зубов», — смеется Оксана Попова, директор медицинского направления питерского отделения компании «РЕСО-Гарантия».
   
Такие вещи становятся возможными из-за отсутствия в России единых стандартов медицинской помощи — без расписанных по пунктам жестких правил дискуссии о методах лечения можно вести бесконечно, причем страховщики будут обвинять врачей в неоправданной алчности, а медики страховщиков — в предвзятости, неграмотности и стремлении сэкономить. Почему страховщики не всегда могут контролировать врачей и позволяют клиникам тянуть с них деньги — это, в конце концов, проблема самих компаний. А вот потребителям такие огрехи создают дополнительные трудности, из-за которых доверие россиян к ДМС растет довольно вяло.
   
Еще одно неудобство дополнительных страховых программ для потребителя состоит в том, что страховщики в большинстве своем работают с одними и теми же клиниками (в Москве, например, наибольшей популярностью пользуются ЦКБ, поликлиника при администрации президента, клиники богатых ведомств). У этих учреждений прекрасное техническое оснащение и приличный уровень сервиса, но проблема в том, что не всегда лучшие специалисты по разным болезням собираются в одной клинике.




   За деньги можно найти любую болезнь
   Основная задача многих частных клиник — не столько вылечить пациента, сколько как можно в большей степени облегчить его кошелек. Поэтому выбирать подобное медучреждение нужно очень тщательно. Следует сразу насторожиться, если:
   1. Врач гарантирует полное излечение от болезни.
   2. Клиника применяет сомнительные или неразрешенные методы лечения вроде мезотерапии, стволовых клеток и клеточных технологий, натуропатии, лечения озоном, облучения крови и т.д.
   3. Вам предлагают диагностику несуществующих и «скрытых» болезней, диагностику по волосам, ногтям, кристаллизации мочи и т.д.
   4. Врач назначает лечение или обследование, но не говорит, что в него будет входить, выдает таблетки без упаковки и названия (их цена может оказаться выше реальной на 100% и больше), начинает лечение, не озвучив его стоимости и не спросив согласия пациента.
   5. Когда прямо с порога клиники начинают говорить о максимальных скидках, спецпредложениях, бесплатных консультациях.
   6. Если при телефонном звонке в клинику не называют цен на отдельные виды услуг или озвучивают заведомо заниженные расценки.
   7. Если клиника, рекламируя себя, использует выражения вроде «самая лучшая», «первая, единственная», «стопроцентный результат», «имеем множество филиалов в разных странах мира», «у нас много специалистов с мировым именем», «наши клиенты никогда больше не заболеют» и т.д.
   Обойдя эти подводные камни и решив стать клиентом медучреждения, нужно тем не менее оставаться настороже. Потому что в запасе у врачей остается еще немало способов «развести» пациента уже во время прохождения курса лечения. Основные из них:
   1. Навязывание различных услуг, к примеру, анализов и диагностики, без которых можно обойтись.
   2. Фальшивое лечение, при котором делаются, скажем, инъекции не лекарства, а физраствора.
   3. «Комплексный подход», когда окулист посылает пациента провериться к отоларингологу, тот — к урологу и далее по цепочке.

Здоровье в конверте    


Вообще, по страховке пациент получает скорее сервис, чем лечение. Это хорошо знают те, кто, например, рожал «по контракту»: страховка обеспечивает отдельную палату, эпидуральную анестезию, возможность посещений родственниками, но совершенно не гарантирует, что у акушерки будут умелые руки, а у врача, принимающего роды, — голова на плечах. Кроме того, сами врачи и акушерки денег от страховых пациентов практически не получают: вне зависимости от количества контрактов (каждый стоит в среднем около $1 тыс.) им доплачивают 500—1000 рублей в месяц. Я, например, с выбранной акушеркой договаривалась лично и отдельно оплачивала страховой контракт и ее труд.
   
Многие россияне рассуждают примерно так: полис ДМС — это, конечно, хорошо, особенно когда платит работодатель, но если возникнут действительно серьезные проблемы со здоровьем, будем искать конкретного специалиста за отдельные деньги. Рынок ДМС последние пять лет растет на 25—30% ежегодно. Долю этого сегмента в общем объеме платных медуслуг эксперты оценивают в 20—30% — в зависимости от их представлений об объемах теневого медицинского рынка. В 2005 году, по данным Всероссийского союза страховщиков, по ДМС было собрано около 44 млрд. рублей. Правда, есть одно «но»: подавляющее большинство клиентов страховых компаний — корпораты. Доля частников пока не более 5%.
   
Платежеспособные россияне, о здоровье которых не позаботился работодатель, чаще всего идут не в частные клиники и не в государственные, которым с недавнего времени официально разрешили часть услуг предоставлять платно, породив тем самым двойные стандарты обслуживания и порочную практику более быстрого предоставления услуг за деньги. Специалисты, к которым обращаются наши граждане, могут работать где угодно. Объединяют их два момента: ищется такой врач по рекомендациям знакомых и в большинстве случаев оказывается действительно хорошим, а гонорар он получает непосредственно из рук пациента, минуя любое оформление и налоги.
  
Это еще одна ветвь платной медицины — теневая. Объем сегмента эксперты оценивают минимум в $1 млрд. в год. Борьба с тенями в ближайшее время вряд ли увенчается успехом, поскольку оплаченные именно таким образом медицинские услуги пока остаются в России самыми эффективными.


График 1. Структура рынка частной медицины




  • Стоматология — 60%


  • Урология и гинекология — 20%


  • Диагностика — 10%


  • Косметология — 6%


  • Многопрофильные клиники — 4%

Источник: CORIS Assistance 
 


График 2. Востребована ли частная медицина в современном обществе?




  • Да, востребована — 43%


  • Нет, не востребована — 4%


  • Востребована, но у определённой категории граждан — 53%

Источник: «Медлайф»




Точка пересечения    


Частные клиники и страховщики давно поняли, что у них есть общие интересы. Сотрудничают они очень охотно. В доходах таких медучреждений, работающих в средней ценовой нише, поступления от пациентов, воспользовавшихся добровольным медстрахом, достигают уже 30—40%, а то и 60%. Готовность частников к контакту объясняется прежде всего тем, что они лишены поступлений из госбюджета и фонда ОМС. Именно за счет этих денег государственные клиники покрывают затраты на коммунальные платежи, зарплаты сотрудников и т.д., поэтому их услуги и оказываются дешевле, чем в частных клиниках.
   
Однако негосударственная медицина считает себя ущемленной в правах не только из-за ценовой конкуренции. Частные врачи сегодня уверены, что им необходимо обеспечить равный с другими участниками рынка доступ к средствам фонда ОМС. Если бы система объединила медучреждения всех форм собственности, пациенты могли бы использовать полис ОМС для частичной оплаты услуг частников, доплачивая разницу из собственного кармана, но зато получив большую, чем сейчас, возможность выбора клиник.
   
Частные и ведомственные медучреждения считают средства ОМС и бюджета довольно привлекательным источником дополнительного финансирования. Включение в программу на общих основаниях обеспечило бы им устойчивый поток клиентов. «Мы могли бы открыть для участников ОМС палаты более скромного уровня. Или же клиенты могли бы самостоятельно доплачивать разницу между стоимостью наших услуг (со скидкой в 15—25%) и страховым тарифом. В любом случае качественная помощь стала бы доступнее для гораздо большего числа россиян, чем сейчас», — объясняет Яков Фридман, главврач частной клиники «Эскулап». Услуги могли бы также финансироваться одновременно за счет обязательного и добровольного страхования.
   
Теоретически в законе об обязательном медицинском страховании сказано, что участвовать в госпрограммах могут медучреждения любых форм собственности. На деле все не так просто. Недавний пример: питерская российско-финская клиника «Скандинавия» попросила включить ее в систему ОМС, однако городской комитет по здравоохранению посчитал: в центре Питера и так много медучреждений, причем государственных, — так к чему тут еще одно, чужое? «Скандинавия» обратилась с иском в арбитраж. «Мы надеемся создать прецедент, чтобы обеспечить россиянам доступ к качественной полноценной медицинской помощи», — говорит генеральный директор клиники Глеб Михайлик.
   
Чиновники боятся: если частники будут включены в систему, нерентабельные муниципальные клиники придется закрывать — в них просто никто не пойдет. По той же причине частная медицина сейчас исключена и из целевых программ, финансируемых из федерального бюджета. Например, с этого года государство выдает родовые сертификаты стоимостью 5 тыс. рублей. Теоретически женщина может отнести их в любую выбранную ею клинику. Практически — только в государственную или муниципальную. Более того, если желающая получить сертификат во время беременности наблюдалась у частного врача, за бумагой ей все равно придется идти в районную консультацию, где могут заставить заново сдавать анализы и проходить специалистов. Правда, Зурабов пообещал, что со следующего года родовые сертификаты будут доступны и частным врачам. В 2009 году их собираются допустить ко всему первичному звену.
   
Между тем, реально допустив частников к ОМС, государство могло бы получить выгоду от сотрудничества. Многие частные и ведомственные клиники уже сейчас пользуются технологиями, пока недоступными государственному здравоохранению, да и оборудование у них не в пример лучше, чем в районных поликлиниках. То есть высокотехнологичная медицинская помощь, о которой сейчас так много говорят чиновники (сегодня потребность в ней удовлетворяется лишь на 15—25%), могла бы стать для людей чуть-чуть доступнее без больших затрат со стороны государства.
   
Есть и еще один момент. «У нас иные технологии диагностики и лечения, поэтому, например, после операционного вмешательства мы ставим пациента на ноги в течение двух-трех дней. В городской больнице он лежит неделю до и неделю после операции и потом еще какое-то время остается нетрудоспособным», — говорит Александр Стрельников, медицинский директор клиники MEDEM. Получается, что экономический эффект от сотрудничества государства с собственными «дешевыми» медучреждениями далеко не очевиден.
   
«Система здравоохранения должна выйти на тот уровень, когда государству не нужно будет бороться за то, чтобы каждая компания с красным крестом была создана при его участии. Медицинские центры проще и выгоднее отдавать в частные руки. Но пока финансовые потоки ОМС никак не связаны с участием пациента в выборе между государственным и коммерческим учреждением, люди так и будут платить за услуги, которые никогда не получат», — говорит Андрей Лобанов, генеральный директор детской поликлиники «Медси II». 

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK