Наверх
11 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Честолюбивая нация"

Экономическое чудо на берегах Вислы: некогда отсталая аграрная страна переживает бум. Идеи единой Европы пользуются здесь широкой поддержкой, и даже в отношения с немцами приходит разрядка. Лучше всего это заметно в бывшем Бреслау.

   Сегодня утром частный самолет доставил во Вроцлав (бывший Бреслау) Лешека Чарнецкого, третьего в списке самых богатых людей Польши. Подтянутый, загорелый Чарнецкий сидит в своем кабинете с видом на центр города на одиннадцатом этаже "Вроцлавских аркад". Здание с расположенным в нем торговым центром принадлежит ему.
   В этом кабинете Чарнецкий бывает нечасто. Мебель вполне могла бы быть из "Икеи". Так выглядит рабочее место человека, не считающего нужным напоминать визитерам, кто он такой. Из окна видна стройплощадка, этой весной Sky Tower — "Небесная башня" — "дорастет" до своих 212 метров и станет самым высоким жилым зданием в Польше. Кому она принадлежит? Лешеку Чарнецкому.
   Сегодня бизнесмен во Вроцлаве, чтобы зарегистрировать еще одну фирму, в середине дня он двинется дальше. Чарнецкий не знает устали: за последние годы 48-летний бизнесмен создал множество фирм, в числе которых компания, занимающаяся элитной недвижимостью, и банк для самых обеспеченных сограждан. Его холдинг Getin поглотил несколько мелких провайдеров финансовых ус-луг и страховых компаний, приобрел акции банка Allianz Bank Polska. Чарнецкий создал около двух тысяч рабочих мест, его бизнес процветает. Говорите, мировой финансовый кризис? Для Чарнецкого его просто не было — как, собственно, и для всей Польши.
   Едва ли найдется страна, которая от вступления в Европейский союз и от глобализации получила большую выгоду, чем Польша. Еще 20 лет назад глубоко католическая земля в "междуречье" Одера и Буга была преимущественно сельскохозяйственной, считалась отсталой провинцией, колодкой на ногах Европы. И вот последние два десятилетия в Польше почти все время продолжается бум.
   Даже когда остальные европейцы в 2009 году боролись с рецессией, польская экономика выросла еще на 1,7%. Безработица, на момент вступления в ЕС превышавшая 20%, снизилась менее чем до 8%.
   Подъем коснулся в первую очередь городов, в Варшаве и Познани обеспечена полная занятость. Согласно опросам, поляки относятся к наиболее оптимистичным европейцам. Никогда им не жилось так хорошо, как сегодня.
   На политическом небосклоне Варшавы тоже ясно. Премьер-министр Дональд Туск опирается на уверенное большинство, радикальные представители лево- и правонационалистического толка сегодня не представлены в сейме. С Берлином Польша поддерживает самые что ни на есть добрые отношения, с Москвой сохраняет спокойный тон. В Брюсселе поляки уже не раздражают остальных, блокируя инициативы, но пользуются репутацией адекватных политиков. Спустя менее четверти века после распада Варшавского блока страна с 38 миллионами жителей стала уважаемой державой регионального значения.
   Пожалуй, явственнее всего польское экономическое чудо проявляется во Вроцлаве. Когда Лешек Чарнецкий в 1987 году защищал докторскую диссертацию в городском экономическом институте, поляки еще преклонялись перед социалистической плановой экономикой. Весьма одаренный студент и страстный ныряльщик, он с несколькими друзьями основал фирму, осуществлявшую сварку под водой. "Мы были в десять раз дешевле соответствующей госкомпании и уж точно работали лучше и быстрее нее", — говорит он.
   Когда железный занавес пал, Чарнецкий продал свою долю. На вырученные деньги арендовал Mercedes — и понял, какую маржу закладывает арендодатель. Чарнецкий решил работать на рынке аренды автомобилей и строительной техники. Двенадцатью годами позже французский банк Credit Agricole оценил его фирму в 200 млн евро. Чарнецкий разбогател.
   Сегодня его состояние превышает миллиард евро, принадлежащий ему холдинг Getin имеет представительства в Белоруссии, России и на Украине. У Чарнецкого постоянно рождаются новые бизнес-идеи. Как? "Композитор вам тоже не объяснит, почему утром под душем в голову вдруг приходит мелодия", — говорит он.
   Польское экономическое чудо обусловлено в первую очередь не иностранными инвестициями, а изобретательностью местных предпринимателей. Малые и средние предприятия производят товары в основном для отечественного рынка, только 40% ВВП приходится на экспорт. Стабильно высокий внутренний спрос и активная потребительская позиция поляков не позволили стране в 2009 году во время кризиса скатиться в рецессию.
   Во Вроцлаве большинство поляков работают в польских фирмах. Всего 40 тыс. из 150 тыс. рабочих мест, появившихся в регионе за последние восемь лет, созданы иностранными инвесторами. За труд люди получают отнюдь не гроши. Сегодня эта страна — не вспомогательный цех иностранных концернов, Запад по достоинству оценил работу поляков — таких, как Анджей Русевич.
   Дипломированный программист уехал из Вроцлава в 1981 году, когда коммунисты разгромили движение "Солидарность". Русевич обосновался в США, работал профессором математики в Миннеаполисе. "Я всегда мечтал вернуться на родину", — говорит он. С апреля прошлого года он снова живет во Вроцлаве, руководит командой программистов.
   На офисном этаже напротив высотки Чарнецкого — офисный зал с оранжевыми креслами-мешками для отдыха в перерывах между работой и изотоническими напитками в холодильнике; ощущается атмосфера стартапа. 50 программистов разрабатывают компоненты для поисковика Bing компании Microsoft и другое ПО. "Информатики здесь есть очень хорошие", — радуется Русевич. Лучшие специалисты сегодня зарабатывают во Вроцлаве немногим меньше, чем в Бостоне: "У польской молодежи сильная мотивация".
   После возвращения из США он все дивился тому, насколько изменился менталитет более молодых соотечественников. Исторические травмы: годы нацистской оккупации, катынская трагедия, когда советские спецслужбы ликвидировали почти всю польскую элиту, гнетущее время при коммунистах — все эти темы здесь больше не обсуждаются. "Из местных коллег никого больше не интересует культ польского мученичества, который занимал страну на протяжении десятилетий".
   Польша стала более открытой, не столь обремененной заботами — что облегчает ей общение с соседями, и в первую очередь с соседом западным. Мэр Вроцлава Рафал Дуткевич, недавно получивший на выборах поддержку 70% горожан, ощущает это, в частности, во время поездок в Берлин. На автомобиле путь до немецкой столицы от Вроцлава занимает три часа, до польской — четыре с половиной. Политик останавливается в отеле Grand Hyatt на Потсдамерплатц, вальяжно прогуливается по холлу. Немецким он владеет в совершенстве, в Берлине встречается с представителями политических и экономических кругов, в том числе даже с такой фигурой, как федеральный президент Кристиан Вульф.
   "Экономика Вроцлава развивается динамичнее китайской", — хвастается мэр. Всего восемь лет назад местный аэропорт принимал 200 тыс. пассажиров в год, сегодня — 2 млн. Зарплаты во Вроцлаве после вступления Польши в ЕС выросли на 50%, налоговые поступления в муниципальный бюджет — в три раза.
   В помощь инвесторам Дуткевич предоставляет персональных проджект-менеджеров, которых оплачивает город. Они позаботятся обо всем: о земельных участках, разрешениях на строительство, бронировании отеля. "Мы, поляки, не лучше других наций, зато мы очень честолюбивы. Мы поднимаемся с таких низов — и хотим взобраться на самый верх", — говорит он.
   Три года назад в Варшаве еще правили братья Качиньские — национал-консерваторы, но теперь ледниковый период в германско-польских отношениях позади. Когда правительство в Варшаве возглавил Дональд Туск, споры вокруг берлинского Центра противодействия насильственному переселению были улажены без лишней шумихи. Поляки и немцы солидарно выступают за усиление боеспособности ЕС.
   Во время кризиса евро Берлин и Варшава еще более сплотили ряды. Когда Меркель в связи с проблемами греков еще колебалась, соглашаться ли предоставить финансовые гарантии, поляки неожиданно встали на ее сторону. Как Варшава, так и Берлин,- сторонники экономии. Польской конституцией предусмотрен долговой "стоп-кран", над банковским сектором осуществляется строгий контроль: в отличие от венгров или прибалтов, поляки практически не имели возможности брать в долг в иностранной валюте. В Будапеште и Риге такие кредиты во время кризиса повлекли разорение сотен тысяч небольших фирм.
   Тем временем Национальный банк Польши пошел на девальвацию злотого, повысив экспортный потенциал отечественных предприятий. Вероятно, чтобы не упустить из своих рук этот инструмент, Туск предполагает ввести в стране евро только в 2015 году. Несмотря на это, министр финансов Яцек Ростовский уже сегодня частый гость на встречах Еврогруппы.
   Польша, как надеется правительство Меркель в Берлине, может стать союзником в конфликте с расточительными южанами, вступившими в зону евро. Это тешит честолюбие варшавских политиков, к которым в июле впервые перейдет председательство в Совете ЕС, — а значит, как ожидают они, представится долгожданная возможность сотрудничать с великими европейскими державами на равных.
   "Я фанат Евросоюза, — признается мэр Дуткевич. Тем самым он выражает позицию многих поляков, являющих-ся сегодня, возможно, самыми горячими сторонниками Европы. — Нам удалось извлечь из нашего вступления оптимальную пользу".
   Без пересмотра отношения к Германии, вероятно, такой возможности им бы не представилось. Кто считает иначе, может обсудить это с Мареком Краевским. Краевский живет на улице Грюнвальд, в собственном добротном бюргерском мирке: высокие потолки, текстильные обои, толстые ковры и огромная кафельная печь в каждой комнате. В старинном книжном шкафу стоят фолианты в кожаных переплетах, современный телевизор с плоским экраном спрятался слева за секретером.
{PAGE}
   В детстве Краевский наблюдал, как польские коммунисты в Бреслау пытались уничтожить все немецкое. Переименовывали улицы, сравнивали с землей немецкие кладбища, сносили старые памятники, пока Бреслау не стал Вроцлавом. Однако не все следы можно устранить. "Немецкое прошлое для поляков всегда обладало сокровенной притягательной силой, — говорит Краевский. — Немцев боялись из-за истории — и восхищались ими из-за их экономической мощи".
   Он знает, о чем говорит, ведь сегодня Краевский производит самый впечатляющий экспортный товар Вроцлава: детективные романы, центральный персонаж которых — немец Эберхард Мок. Мок работает в городской полиции нравов в 20-40-е годы XX века. Спивается, берет взятки и охоч до падших женщин. Но в то же время он ловит убийц.
   Истории с Моком переведены на 18 языков, в Польше немецкий антигерой пользуется сверхпопулярностью. Краевский продал более миллиона экземпляров книг о своем герое, таких как "Смерть во Вроцлаве", "Призраки в Бреслау" или "Крепость Бреслау".
   "Мой успех свидетельствует, что поляки понемногу преодолевают свой комплекс по отношению к немцам", — говорит он. То, что сегодня соотечественники нередко проводят свои вечера с Моком, Краевский объясняет их изменившимся восприятием самих себя: "Теперь мы — граждане мира, мы больше не жертвы".

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK