Наверх
15 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "«Дача» показаний"

Для Александры Вертинской, жены хозяина арт-галереи «Дача» Емельяна Захарова, красота — это семейный уклад.Наталья Щербаненко: Саша, расскажите, как выглядело детство наследницы имени? Баловали?

Александра Вертинская: Настолько, насколько позволяла средняя зарплата рублей в сто двадцать. Хотя, конечно, мама довольно часто выезжала за границу, на фестивали и гастроли, привозила мне наряды: джинсы-варенки, гетры, ботфорты — писк моды 80-х. Безумства по отношению к одежде у меня не было, могла полгода в одном свитере проходить.

Летом мы на море уезжали — в Пицунду, Сочи, Гагры. Сейчас я туда ни за что не поеду, боюсь разочарования. Одни знакомые недавно совершили ностальгическое путешествие в Коктебель и напрочь разрушили свои детские — волшебные — представления об этом месте. Еще меня кормили всякими вкусными йогуртами, колбасками копчеными. Вообще, знаете, я вот сейчас говорю и понимаю, насколько же это было давно! Наверное, девушки лет двадцати в принципе не поймут, о чем это мы. Еще мама привозила из-за границы запрещенные у нас книги: Набокова, Ахматову, Солженицына.

Н.Щ.: Вы свою исключительность чувствовали?

А.В.: Да нет, ничего особенного. Я училась в школе, где было много детей из творческих семей: Антон Табаков, Миша Ефремов, мой брат Степа Михалков. В семье не было снобизма, мы никогда не дружили по принадлежности к чему-либо. Мама очень много работала, гастролировала, в фильмах снималась, бабушка, пока позволяло зрение, тоже работала. Я не была «парниковым» ребенком, но и на улицу тоже не тянуло, как это иногда бывает с «золотой» молодежью: у меня не было против чего протестовать, я не сидела запертой в золотой клетке.

Н.Щ.: Но вы наверняка в красоте жили?

А.В.: Да, красота — это наш семейный уклад. Я всегда жила в окружении вещей с историей. Лидия Владимировна, моя бабушка, вдова Александра Николаевича Вертинского, сохранила комнату дедушки, какой она была при его жизни. Родители папы, Ильи Николаевича Былинкина, — архитекторы. Дедушка покупал в Ленинграде в антикварных магазинчиках мебель, предметы интерьера. Тетя Настя любит модерн, бабушка — ампир, а мама — жизнерадостные, усадебные интерьеры. Я тоже очень не люблю дворцовых наворотов.

Н.Щ.: Какая у вас любимая игрушка в детстве была?

А.В.: Розовый плюшевый мишка. Когда захожу в галерею «Роза Азора», понимаю, что мой занял бы там достойное место.

Н.Щ.: Говорят, что старые вещи хранят чужую энергетику.

А.В.: Полная чушь. Я думаю, это пиарщики современной мебели придумали все эти глупости про отрицательную энергетику старинных вещей. Так к антиквариату только у нас относятся, за границей не поймут, о чем вы спрашиваете. Обожаю старинные перчатки, пуговицы, шали. Пускай они даже пахнут нафталином.

В доме у бабушки я иногда устраиваю ревизию гардероба. Однажды нашла потрясающий костюм 60-х годов, все по последней моде: пиджак с рукавом в три четверти, юбка по колено. Я в этот костюм влезла и носила не снимая. В какой-то момент поняла, что это уже переходит все разумные границы, и отдала костюм сестре — другого способа не надевать его у меня не было.

Н.Щ.: Настроение квартиры, в которой сейчас живете, вы создавали?

А.В.: Мы довольно долго жили в пустой квартире, вещами она обрастала постепенно. Я не люблю, когда все выдержано в одном стиле. Вот, например, эти фонарики на кухне — вручную расписанный шелк. Мы с мужем долго думали, что же сюда подойдет. Пока не увидели их в Венеции, в маленькой мастерской художника Фортунни, — он был первым, кто придумал свет для театральных декораций. Мы всегда с удовольствием и даже со страстью гуляем по барахолкам, блошиным рынкам, тащим потом эту тяжесть необыкновенную домой из любой точки мира.

Н.Щ.: Вам, наверное, прочили в женихи, как это называется, «мальчика из приличной семьи»?

А.В.: Особенно никого не прочили, было что-то такое с Митей, внуком композитора Шостаковича: мамы наши собирались и решали, что неплохо бы нам быть вместе. Сейчас Митя счастливо женат, а я счастливо замужем. Думаю, сейчас уже не то время, когда женятся кланово. Сейчас можно себе позволить просто любить человека.

Н.Щ.: Ну и где же вы встретили свою любовь?

А.В.: У подруги на даче, на Новый год. Такое бывает не только в сказках, как выяснилось. Хотя собственно в новогоднюю ночь я и не предполагала, что встретила свою судьбу. На праздник я пришла с молодым человеком, а Емеля — с женой и ребенком. Помню, он сидел в углу, такой толстый, с бородой как у Карла Маркса, в какой-то несусветной одежде. Подруга мне на следующий день сообщает: «Не смейся, но в тебя влюбился Емельян». Я в ответ: «Да ты что!? Мне такого не надо».

По всей видимости, подруга дословно передала Емеле мое о нем мнение, и через пару дней он явился в отличном костюме, выбритый и подстриженный. Меня это приятно задело. Я подумала, как это хорошо, когда мужчина к твоим словам с самого начала прислушивается.

Н.Щ.: А вы какой тактики в общении с молодыми людьми придерживаетесь: сюсюкаете или на дистанции держите?

А.В.: По-разному. Но в большинстве случаев все-таки на расстоянии. Так было и в этом случае. Я тогда жила в однокомнатной квартире, такая девичья келья. И сказала Емеле, чтобы он особо не рассчитывал ко мне переезжать. А он сразу ушел из семьи. Меня, кстати, это очень испугало, потому что я не была уверена в своих чувствах и понимала всю степень ответственности. В общем, к себе я Емелю не пустила, и он снял квартиру.

Прямо скажем: жил он в ней недолго. Он так трогательно и так настойчиво за мной ухаживал, что я сдалась. А вот мой кот Мартын категорически был против. Он кидался на Емелю, кусал за пятки, разве что в ботинки не писал. При том что Мартын — самое спокойное существо на свете. Я его и выбирала по этому принципу. Мы с сестрой пошли на выставку, и я решила, что мне нужен Обломов, самый вальяжный и ленивый кот. Мы проводили тест: бумажный бантик я опускала на ниточке во все клетки. Британец Мартын был единственным, кто никак не прореагировал на мои заигрывания.

Н.Щ.: Но Емельян нашел к нему подход?

А.В.: Да, быстро. Он его чем-то вкусным кормил, за ушком гладил.

Н.Щ.: Какая у вас была свадьба?

А.В.: Очень красивая и веселая. Под старый Новый год. Невеста, правда, была на четвертом месяце беременности, но это ни ее, ни присутствующих не смущало.

Н.Щ.: Вы с мамой про личную жизнь советовались?

А.В.: Не особенно. У моей мамы четыре официальных мужа — какой она могла дать совет?

Н.Щ.: А как вы к ее новым спутникам относились?

А.В.: Мы очень дружим. Рядовая ситуация: захожу в гости к маме, у нее сидят мой папа, второй муж Боря Хмельницкий, третий муж Зоран, и она их всех супчиком кормит.

Н.Щ.: А вы как насчет супчика?

А.В.: Я хозяйством занимаюсь с удовольствием, люблю стол накрывать. Например, кусок телятины натираю солью, нашпиговываю морковкой и чесноком, обкладываю луком. И в духовку. Готовлю специальный соус: красный ткемали и брусника в равных порциях протираются в блендере, потом туда пучок, а то и два кинзы, чуть-чуть сахара и соли.

Мама и бабушка со стороны отца очень вкусно готовят. Я все лето проводила у нее на даче, ходила в лес за груздями, за ягодами. Она меня научила потрясающе вкусное варенье варить, даже из крыжовника — «по-царски»: очень сложный рецепт, но суть в том, что из каждой ягодки надо выковырять сердцевину. Крыжовник получается как янтарь.

Н.Щ.: Вы, надо понимать, сторонница и хранительница семейных традиций?

А.В.: Конечно. Всегда Пасху отмечаем, на Новый год обязательно живая елка, старые игрушки, ватный дед мороз. Еще мы всегда покупаем новогодние игрушки в разных странах.

Н.Щ.: Ваша маленькая дочка с вами празднует?

А.В.: Она еще маленькая, четыре с половиной года. Я считаю, у ребенка должна быть своя жизнь и свой режим. На ночные мероприятия мы ее не таскаем. Натусуется еще, будьте уверены.

Н.Щ.: Появление ребенка изменило вашу жизнь?

А.В.: Конечно. Дочка у меня все время, что называется, в подкорке: постоянное волнение, как там и что. Когда она родилась, я панически боялась взять ее на руки. Очень помогает няня: она еще меня воспитывала, а теперь вот Ваську. Не скажу, что в первое время я испытывала кайф, про который принято говорить. Кормление было мукой, я чувствовала себя коровкой, которую доят. Зато теперь от Васьки одна только радость. Пополам с беспокойством.

Н.Щ.: Балуете девочку?

А.В.: Мы с Емелей все-таки стараемся держать ее в руках. Но бабушки! Сами понимаете: «Васечка это захотела, Васечка это не захотела». Она же в бабском коллективе воспитывается, все ее тискают и целуют.

Н.Щ.: Кто для Василисы больший авторитет — мама или папа?

А.В.: Папа работает с утра до ночи, поэтому его слово — закон. Я для нее авторитет, как ни странно, во всем, кроме рисования. Она знает, что я художница, но почему-то именно со мной не любит рисовать. Зато мы с ней ходим на лекции в Пушкинский музей. Лекции для маленьких детей, родители должны их сопровождать. Я сама сто раз была в этих залах, но наблюдать за реакцией малышей, когда они впервые что-то узнают — настоящее представление.

Н.Щ.: Рисование для вас удовольствие или ремесло?

А.В.: И то и другое. Я стажировалась в парижской Академии художеств, до этого был Суриковский институт, мастерская Таира Салахова. Моя муза — Венеция. Я думаю, в истории мировой культуры существуют бесспорные, вечные вещи. Для меня бесспорно вечна Венеция. В этом городе все сублимировалось: архитектура, театр, гармония. Я занимаюсь шелкографией, и одна из моих выставок так и называлась «Венеция. Шелкография».

Н.Щ.: «Дачей» вы много занимаетесь?

А.В.: Три года назад, когда у Емели и его партнера Марка Патлеса возникла идея загородной арт-галереи, я целыми днями занималась интерьером, оформлением. Я была еще и байером. Уезжала на неделю в Париж, на знаменитую международную ярмарку «Мезон Обже», на которую съезжаются производители со всей Европы, и покупала все — от подсвечников до люстр.

Н.Щ.: Вы ответственный человек?

А.В.: Когда знаешь, что у тебя есть конкретный срок сдачи объекта, то становишься ответственным. В том году я занималась интерьером кафе «Пижон». Когда начала работу, мне казалось, что все эти законы ресторанного интерьера (например, то, что ткани для скатертей должны выдерживать ежедневную стирку) постичь невозможно. Но оказалось, что я ошибалась, и все отлично получилось.

Н.Щ.: Отдыхать вы куда ездите?

А.В.: На море, на песок, последние два лета провели в Италии. 50 минут на машине — и ты в волшебной Флоренции, можешь туда позавтракать съездить или вечером в оперу.

Н.Щ.: Страсть к путешествиям — больше ваша или Емельяна?

А.В.: Общая. Может быть, он даже легче на подъем, чем я.

Н.Щ.: А что на момент встречи у вас было разного и что теперь изменилось?

А.В.: Так, дайте подумать… До встречи со мной Емеля собирал венские подносики: на мой взгляд, апофеоз пошлости и мещанства. О чем я ему и сообщила. Он свое увлечение оставил. А я благодаря мужу приобрела терпимость и лояльность по отношению к людям.

Н.Щ.: В путешествиях кто из вас ведущий?

А.В.: Емеля. Всегда что-нибудь выдумывает. Вот, например, перед свадьбой мы поехали — по его идее — на Кубу. Лежим на пляже, подходит к нам кубинец и приглашает на ужин. (Фидель там негласно разрешил частный бизнес: местные жители готовят дома ужины и кормят туристов.) К моему ужасу, Емеля соглашается. Вечером мы покидаем роскошную туристическую резервацию и попадаем в жилые кварталы: разруха, нищета, такой апофеоз коммунизма. Два часа ищем дом этого кубинца. Он для нас приготовил омара (их там, как у нас картошки). Омар получился несъедобным. А Емеля сидит и радуется жизни, еще каких-то деревянных сувенирчиков прикупил, чтобы поддержать малый частный бизнес.

Н.Щ.: Но вы не пытаетесь сопротивляться предложениям мужа?

А.В.: Меня спасает только полная уверенность в том, что в любой ситуации я за Емелей как за каменной стеной. Прошлым летом мы поехали на Гоа. Это настоящий рай на земле, индусы живут в реальной нирване, более счастливых людей я нигде не видела. Мы с друзьями решили арендовать яхту. В представлении тех, кто собрался в круиз, яхта — это что-то прекрасное, бело-синее, с кожаными диванчиками в салоне. В назначенный час к берегу пришвартовывается полуразбитое суденышко, но, правда, с алыми парусами. Капитан, как и полагается на Гоа, курит траву. Мы плывем, купаемся в открытом океане, полный восторг. Но тут выясняется, что капитан перебрал с курением и потерял ориентир. Через некоторое время высадились в каком-то жутком месте. Компания русских туристов в шикарных белых шортах и босоножках ступает на пыльную землю, плотным кольцом нас обступают аборигены. Жара. Никто не понимает, как отсюда выбраться. Емеля отыскал какого-то редкого аборигена на мотоцикле и вместе с ним скрылся в неизвестном направлении. Через час он вернулся с эскортом такси.

Н.Щ.: Вы на все авантюры мужа соглашаетесь?

А.В.: Этой зимой Емеля везет меня в горы, на лыжи. Что это такое, я себе слабо представляю и большой радости не испытываю. Я бы лучше в Китай съездила или в Малайзию. Но, думаю, мы вдвоем и в снегах не заскучаем.

Щербаненко

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK