Наверх
15 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "ДАН ПРИКАЗ ЕМУ НА ЗАПАД"

Президент Дмитрий Медведев взял курс на сближение с Европой и США. Сможет ли он заработать на этом очки в России?    Недавний лиссабонский саммит НАТО еще больше укрепил репутацию Дмитрия Медведева как чуть ли не «нового Горбачева». Многие эксперты расценивают слова президента о большом интересе России к созданию общеевропейской системы ПРО как начало нового этапа в отношениях с За-падом. Между тем еще год на-зад в это было трудно поверить: даже когда в прошломежегодном послании Медве-дев объявил, что России следует озаботиться не ракетами, а качеством жизни граждан, многие политологи восприняли это всего лишь как кадровую интригу против министра иностранных дел Сергея Лаврова. Но минувший год многое изменил. Сначала США отказались от размещения си-стемы ПРО в Европе, а потом и Россия, в свою очередь, присоединилась к санкциям против Ирана, отказавшись, в частности, продавать ему установки С-300. Это трудно было бы представить при Путине, особенно «мюнхенского» периода. Однако означает ли это действительную смену внешнеполитического курса?
   
ПРОЗАПАДНЫЙ ПРАГМАТИЗМ  


Большинство российских политологов уверены, что изме-нения внешней политики при Медведеве связаны со сменой глобальной конъюнктуры. Об этом журналистам «Профиля» говорили и консервативный журналист Максим Шевченко, и глава российских и азиатских программ американ-ского Института международной безопасности Николай Злобин.
   По мнению Злобина, «в отличие от Путина, который считал, что ему необходимо защитить страну от внешних влияний, перед Медведевым, наоборот, стоит задача ка-ким-то образом капитализи-ровать накопленную за путинское правление силу». Единственным же способом сделать это, по мнению политологов, является отказ от роли «кошки, которая гуляет сама по себе» и активная интеграция в западное пространство.
   И Медведев демонстрирует готовность пойти на это. Реше-ние Москвы по ракетам С-300 для Ирана, а также жесткая критика режима Лукашенко в Белоруссии создают видимость отказа от прежних внешнепо-литических догм. Впрочем, это еще и проявление определенного прагматизма: дружба с Ираном против Запада России не по карману. Что же касается Лукашенко, то в качестве союзника он себя уже показал: обещанного им признания Аб-хазии и Южной Осетии в Мос-кве так и не дождались. В этой ситуации Путин поступил бы точно так же, как и Медведев, и, значит, нынешний президент все же сохраняет преемственность и во внешней политике.
   Тем не менее давление Москвы на Иран и Белоруссию некоторые особо горячие головы в Москве уже заклеймили как «предательство национальных интересов России». Путина, руководившего страной после Ельцина, в этом никогда не упрекали: слишком уж резким был контраст между внешнеполитическими курсами второго и первого президентов. Медведев же действует на фоне жесткого Путина, и упреки в мягкотелости в его адрес уже звучат. Недавно ему даже пришлось срочно лететь на Шикотан, чтобы доказать: он, как и Путин, ни пяди русской земли и ни грамма российских интересов не уступит. Правда, доморощенные консерваторы лишь усмехнулись: третий президент России давно уже ассоциируется у них с первым и единственным президентом СССР, который «все сливал».

   Европейские и американс-кие СМИ уверяют, что ведущие западные лидеры — Барак Обама, Ангела Меркель, Николя Саркози — предпочли бы и дальше видеть на президентском посту Дмитрия Медведева. Якобы он уже по-казал себя противником изо-ляционистской политики, оли-цетворением которой являлся Путин. За это ему готовы забыть даже августовскую войну в Грузии и прочие «родимые пятна» путинской внешней политики.
   Правда, есть тут и одно «но». Сегодня об этом немного забыли, но первые годы президентства Владимира Путина также прошли под знаком потепления в отношениях, по крайней мере с США, с которыми нашу страну объединила борьба с исламистским терроризмом. Однако арест Михаила Ходорковского и иракская война перечеркнули былую дружбу. Эта же история — быстрая смена отношений «от любви до ненависти» — в принципе может повториться и сейчас, при Медведеве.
   Естественно, на Западе во главе России хотели бы видеть своего союзника, но в то же время там понимают, что население никогда не проголосует за человека, клянущегося в верности загранице. А вот человек, который демонстрирует и независимость позиции, и готовность к сотрудничеству с развитыми странами, вполне может привлечь на свою сторону значительную часть динамичного российс-кого среднего класса. Если же сближение с Европой принесет и реально ощутимые для обычных людей плоды вроде безвизового режима (или, по крайней мере, четкого плана его введения), то политик, добившийся этого, может сразу вырваться в фавориты предвыборной гонки. Весьма воз-можно, что динамичного и со-временного Медведева эта пер-спектива очень греет.
   
ОБСЛУЖИВАЮЩУЮ РОЛЬ?  

Предвыборный фактор вооб-ще очень опасная вещь. Дилемма понравиться Западу или электорату стоит перед каждым российским лидером. Нельзя забывать, одна-ко, и о том, что помимо сию-минутной предвыборной конъ-юнктуры перед страной стоят и более серьезный вызовы. Один из них — китайский. Именно «китайский фактор» способен во многом примирить и «западников», и «славянофилов». Ведь, как полагает политолог Константин Эггерт, уже сейчас Китай, «если не словом, то делом регулярно показывает второстепенное положение России». И трудно представить, что может случиться, если наш восточный сосед действительно станет ведущей мировой державой. Чем подчиненное положение по отношению к Китаю лучше, чем подчиненное положение по отношению к Америке?
   Скорее, наоборот. Гегемония Китая, привыкшего к куда более жесткой, а порой и жестокой политике, чем западные страны, едва ли будет для России более комфортной, чем нынешняя гегемония США. И Николай Злобин убежден, что интуитивно при всем своем традиционном антиамериканизме большинство россиян предпочли бы, чтобы окружающий их мир был «евроамериканским», а не «китайским». Именно поэтому путь интеграции с Западом выглядит для многих предпочтительнее.
   При этом, по мнению Злобина, одно из главных преи-муществ внешней политики Дмитрия Медведева в том, что нынешний глава государства не боится того, что наша страна играет обслуживающую роль. «Это словосочетание пугало предыдущее поколение ученых и экспертов, но в глобаль-ном мире все в некотором смысле являются обслуживающим персоналом для всех, — говорит Злобин. — В том числе те же США. Главное — понять, кого мы хотим обслужить и что получить за это. В этом и должен быть наш национальный эгоизм — ядро и суть любой разумной внешней политики».
   Другой вопрос, станут ли те же США или Евросоюз думать о том, чтобы хоть как-то удовлетворить «наш национальный интерес», или же, гордясь своей силой и понимая все стоящие перед Россией проблемы, попытаются, как и в начале 90-х, навязывать ей выгодные лишь им решения. В этом случае и Медведева, и тех, кто разделяет «евроамериканский» вектор развития страны, может ждать серьезное разочарование. А страну в целом — весьма безрадостное прозябание на «евро-американо-китайском» приграничье.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK