Наверх
20 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Дмитрий Медведев как зеркало русской эволюции"

Помните некогда хрестоматийную работу Владимира Ильича Ленина ? Начиналась она весьма примечательно. , — самокритично писал в 1908 году будущий вождь мирового пролетариата. И в этом был абсолютно прав — сопоставление было и странным, и искусственным. С Дмитрием Медведевым все с точностью до наоборот: спустя столетие именно он и есть самое настоящее зеркало. Но, конечно, не революции, а эволюции.

Как определяют словари, эволюция (от лат. evolutio — развертывание) — развитие явления или процесса в результате постепенных непрерывных изменений, переходящих одно в другое без скачков и перерывов (в отличие от революции — коренной, резкой ломки). Общеизвестно, что сверхзадача любой власти — исключить радикальные варианты общественного переустройства. И для начала как минимум сохранить в незыблемости саму себя.
Конечно, инициированную Владимиром Путиным передачу власти Дмитрию Медведеву можно по-разному оценивать. Можно — с точки зрения так называемых европейских политических стандартов, можно — исходя из логики так называемой русской политической культуры. Кстати, и с той, и с другой позиции операция — что-то совсем из ряда вон выходящее (для Европы слишком авторитарно, для России слишком демократично).
Но при любых оценках происходящая на наших глазах ротация первого лица государства абсолютно укладывается в логику эволюционного развития, продуктом которого и отражением является сам Дмитрий Медведев. И уже хотя бы поэтому размышление о Медведеве как зеркале русской эволюции представляется вполне естественным и методологически верным.


Эволюция как жанр
Вообще, если и есть нечто общее, что идейно связывало руководство страны как минимум последних пяти десятилетий (сначала СССР, а потом и новой России), так это приверженность эволюционному развитию. Конечно, советские лидеры все как один клялись в верности идеалам Великого Октября, но в душе и в реальной политической практике старались от этих идеалов держаться подальше. В том смысле, что повторения для своей страны (и своего режима) не желали даже в самом страшном сне (отсюда борьба с инакомыслием и фракционностью, политическая цензура, ГУЛАГ и прочие прелести социалистического строительства).
О перманентной (то есть постоянной) революции грезили лишь отдельные фанатики, в какой-то момент сгруппировавшиеся вокруг Льва Троцкого. Они плохо кончили, и примерно к 30-м годам прошлого века представление о том, что революция как метод переустройства больше не подходит для своей страны, стало доминировать в сознании советской элиты. Идея Троцкого о перманентной революции окончательно уступила место сталинской задаче построения .
Что уж говорить о российской политической элите (которая, собственно, и сформировалась на отрицании всего советского, но в первую очередь советской героизации 1917 года)! Революция даже в своем опереточном () проявлении стала табуированной темой.
Впрочем, эволюция — процесс, имеющий весьма разные проявления. и , и , и — каких только терминов не придумано в российском политическом лексиконе для обозначения различных темпов, форм и содержаний эволюционного развития.
Обилие эволюционных форм не случайно: история во многом развивается циклически. И несмотря на то, что различия между этими формами весьма существенны, все они — явные антиподы революционному развитию. Более того, выбор (сознательный или спонтанный) тех или иных темпов развития — не всегда плод чьих-то злобных происков. Бывает, что и на этот счет в обществе формируется консенсус: не все же, как у Ленина, . Случается, что и низы хотят, и верхи могут — взгляните вокруг…


Народ не против
Весьма важно, что в своем стремлении не допустить радикальной социальной ломки нынешняя власть в последние годы находит полную поддержку среди населения, уставшего жить в эпоху даже мало-мальски быстрых перемен, не говоря уж о переменах радикальных. Народ не то что — люди заняты своими делами.
Если в бурные миллионы готовы были выходить на улицы, а десятки и даже сотни тысяч и того дальше — на баррикады, то с середины 90-х тенденция, что называется, пошла на убыль, достигнув за годы путинского правления ничтожно малых показателей.
Лев Гудков. — Именно поэтому главная характеристика Медведева, о которой говорят респонденты, — его близость к Путину: люди полагают, что новый президент не будет проводить какого-то отличного от путинского курса, а станет лишь продолжать то, что делалось в последние годы>.
Собственно, популярность Дмитрия Медведева (а согласно данным январского опроса , за него готовы проголосовать аж 82% опрошенных) во многом связана с тем, что он — . Почти половина опрошенных (в декабре 2007-го таких было 42%) наиболее значимым достоинством кандидата в президенты Медведева считает его близость к Путину, путинское доверие, которым он, Медведев, наделен. Для сравнения: восемь лет назад, в 2000 году, в кандидате в президенты Владимире Путине граждан (46%) больше всего привлекало то, что он , .


Преемник в развитии
Между тем 82% за Медведева — это на десять с лишним процентов больше, чем проголосовало за Владимира Путина на президентских выборах в 2004-м. Согласно данным того же опроса , соперники Медведева — Геннадий Зюганов и Владимир Жириновский — идут вслед за ним с многократным отставанием: их готовы поддержать всего 9% и 8% респондентов соответственно. Остальные кандидаты попросту затерялись среди статистических погрешностей. И это притом, что формально избирательная кампания Медведева только-только начинается. И главные ее события, казалось бы, еще впереди.
Впрочем, Медведев давно уже главный герой политических новостей. Первым в этом году заметным событием с участием первого вице-премьера стало рождественское богослужение в храме Христа Спасителя, в ходе которого его поздравил лично патриарх Алексий Второй. А сразу после праздников Медведев отправился в поездки по регионам. Сначала был Мурманск, где первый вице-премьер особое внимание уделил развитию рыболовной отрасли и высказался за возрождение Военно-морского флота. Потом — Калининград: Медведев заявил о необходимости превращения России в крупнейшую продовольственную державу и лично ознакомился со строительством домов для военных. После Калининграда он отправился на Урал: в Тюмени провел совещание по проблемам доступного жилья, в Челябинске встретился с экологами. На днях — уже вместе с президентом — побывал в Пензе.
Медведев вышел и на международный уровень, присоединившись к Владимиру Путину, совершавшему в качестве президента РФ свой последний (крайний, как говорят в таких случаях представители экстремальных профессий) визит в Болгарию. После того как официальная программа визита была выполнена, первый вице-премьер (для него эта поездка стала первой в качестве преемника главы государства) отправился лично общаться с президентом Болгарии Георгием Пырвановым. В это же самое время Путин общался с премьер-министром Сергеем Станишевым. Выглядели эти встречи, явно выбивавшиеся из привычного протокола, как примерки Медведева и Путина к своим будущим должностям — президента и премьер-министра России соответственно.
Вообще, первый вице-премьер, долгое время не имевший особого опыта общения с нечиновной публикой и потому часто использовавший в речи тяжеловесные бюрократизмы, день ото дня превращается в эдакого . Жмет руки, шутит, демонстрирует осведомленность, улыбается, поспевает и тут, и там. — с этой мыслью (заметьте: не навязанной кем-то, а выстраданной многочасовым сидением перед телевизором) рядовой избиратель и должен прийти на избирательный участок 2 марта 2008 года. Прийти и отдать свой голос!


Имидж — ничто?
И все же, несмотря на очевидную шаблонность методов раскрутки Медведева (точно так же доносили образ Владимира Путина в конце 1999 — начале 2000 годов), определенная разница есть.
Путин, который, как и Медведев ныне, долгое время не был публичной фигурой, тем не менее имел некий размытый имидж силовика. В этом образе он находился и до выхода в публичную политику, сохранил его и уже будучи в ней (добавив к нему, впрочем, еще много чего). Медведев же долгое время вообще никакого имиджа не имел (в администрации президента наличие имиджа у сотрудников особо не поощряется). И поэтому изначально представлял собой в известном смысле tabula rasa — чистый лист. То, из каких деталей этот имидж ныне формируется, — явный ключ к пониманию того, на какие запросы со стороны общества пытаются ответить медведевские имиджмейкеры.
Собственно, сам между Сергеем Ивановым и Дмитрием Медведевым помимо личностных критериев наверняка имел и явную имиджевую составляющую.
Недаром же Владимир Путин обмолвился, что следующий президент помимо прочего должен быть человеком современным. . Медведев же . . (Подробнее о настроениях в обществе см. интервью с социологом Борисом Дубиным на с. 27.)
И хотя в задачу имиджмейкеров наверняка входит создать такой образ, который бы расположил к себе максимальное количество социальных групп, все-таки некоторые отличия от сценариев конца 90-х есть. Все дело в том, уверен гендиректор Центра политической конъюнктуры Михаил Виноградов, что, . .
Эволюция, как говорится, налицо: в 2000-м мечтали о и , в 2008-м грезят о . Причем Путин последних лет — который не , а повышает пенсии и зарплаты и осуществляет нацпроекты. И остальное, по большому счету, не имеет значения.


Эволюция личностей
Но что мы все об имиджах и их восприятиях! С точки зрения эволюции показательна и сама личность Дмитрия Медведева, выдвинутого Владимиром Путиным (а на самом деле элитой в целом, которая несколько ранее доверила право такого выдвижения непосредственно ) в качестве нового лидера страны.
Биографии лидеров новой России — бывшего партийного функционера Бориса Ельцина, бывшего (впрочем, говорят, что они бывшими не бывают) сотрудника КГБ Владимира Путина и будущего президента, юриста-цивилиста (специалиста по гражданскому праву) Дмитрия Медведева, — уже сами по себе проявления той самой эволюции, о которой здесь идет речь.
Нет ничего удивительного в том, что замеченный тренд порождает весьма позитивные оценки. , — полагает президент Центра политических технологий Игорь Бунин.
Особенность момента заключается еще и в том, что власть Медведеву будет фактически уступлена его предшественником. , — считает главный научный сотрудник Института Европы РАН Дмитрий Фурман. — инстинктами, направленными на захват все большей власти и ее максимальное продление, — полагает Фурман. — Это так же нелепо, как нелепо объяснить такими же инстинктами, например, горбачевскую перестройку>. Действительно, не захотел же Путин прислушаться к Назарбаеву, буквально уговаривавшему его и, поменяв всего пару слов в Основном законе, править долго и счастливо, как и принято в целом ряде весьма бурно развивающихся стран СНГ.


Повестка дня-2008
.
Но это, уверен Бунин, .
Среди очевидных задач Медведева, полагает Михаил Виноградов, . Задача следующего президента — . Но, . Опять-таки потому, что общество в целом, а еще больше — властная и околовластная элита надеются на продолжение стабильности.
В этом смысле на плечи Дмитрия Медведева ложится непростая задача: попытаться обнаружить между тягой общества к стабильности и потребностями страны в новациях.
Путину это удалось лишь отчасти: стабильность налицо, а вот список отложенных и замороженных новаций весьма внушителен: самые темы — создание нормальной пенсионной системы, адекватная борьба с коррупцией (не в смысле , а в смысле выстроить систему, которая бы по возможности обходилась без ), недоразвитость (в том числе и в силу задавленности) институтов гражданского общества и независимых от исполнительной власти субъектов политики и т.д. Медведеву с этим так или иначе придется что-то делать или (вполне сознательно) оставить, как есть, .


Эволюция общества
Как выбрать, что действительно важно изменить , а что подождет и до следующего (теперь уже за Медведевым) президента? Здесь Медведев может положиться исключительно на часть бюрократии. Собственно, как и у Путина, иных интеллектуальных опор и исполнения намеченных планов у него нет. Появятся они или не появятся в будущем, зависит в том числе и от него самого.
Речь при этом вовсе не идет о том, чтобы Медведев привлек на свою сторону . и сами себя как-нибудь обустроят. Речь в первую очередь идет о том, захочет ли (а если захочет, сумеет ли) в обозримом будущем расшевелить население огромной страны, направив его энергию в мирное созидательное русло.
Сейчас, насколько можно судить, власть (вполне разумно, между прочим) делает ставку на — извечную мечту еще со времен Петра Столыпина (если не раньше). Сегодня эта мечта — и правда впервые, — кажется, имеет шанс реализоваться в России.
Таким образом, вся надежда у нас на то, что годы стабильности, достатка, обузданных фобий (а иногда и амбиций) сделают-таки свое дело. Количество благ (потребляемых товаров и услуг, возводимых домов и строящихся дорог, машин-компьютеров-мобильных телефонов на душу населения) перейдет в новое качество жизни, а оно, в свою очередь, породит новую генерацию россиян. С этими людьми уже можно будет иметь дело.
Пока же, по этой логике, малопригодно в качестве деятельного участника событий (отсюда — разного рода рамки на проявление политической активности и корректирующая общественные настроения телепропаганда). С этой точки зрения нынешнее общество, как писал Михаил Жванецкий, .
Во многом так оно и есть: , — отмечает Игорь Бунин.
. Кто именно — не суть важно: Путин или Медведев.



Между тем о том, что существующая в России система нуждается как минимум в уточнении, говорят все чаще и чаще. И это не предел: после 2 марта разговоров на данную тему будет еще больше.
Но сумеет ли система, опирающаяся в своем движении вперед исключительно на (таковых в любой стране проценты, не более), достичь тех темпов развития, которые соответствовали бы тем целям, которые стоят перед страной? Ведь бюрократия (причем любая) всегда и везде действует по принципу и выбирает путь наименьшего сопротивления…
Отличия между перечисленными в самом начале статьи (реформа, застой, модернизация, стабилизация и т.д.) — исключительно в темпах развития. Иногда эти темпы адекватны вызовам истории, и тогда эволюция продолжается, перетекая в те или иные свои формы (циклы). Но бывает и так, что выбранный (заданный) темп — слишком вялый или, наоборот, слишком быстрый. В результате — либо упущенное время (вспомним весьма по советским меркам брежневские годы и чем все это потом закончилось), либо слишком резвый старт и вместо искомых Столыпиным (чем не аналог ?) традиционный . Между прочим, .
И еще один вопрос: захочет и сумеет ли сам Дмитрий Медведев уточнять и приспосабливать под быстро текущую жизнь наследие Владимира Путина? К примеру, уже упоминавшаяся советская элита как огня боялась обвинений в и поэтому свято чтила заветы , еще при жизни вождя превращенные ею в догму. А ? Насколько политический консерватизм сочетается в нем с интеллектуальной мобильностью?
Ответить на все эти вопросы сейчас весьма непросто. Хотя бы потому, что мы не знаем, в чем именно состоят личные договоренности между Путиным и Медведевым по поводу формы и содержания их взаимоотношений на обозримую перспективу.
Но есть еще один вопрос. Готов ли психологически сам Дмитрий Медведев к тому, чтобы соответствовать водруженному на него образу приверженца социально ориентированной модернизации? Тем более что модернизация — не всегда одни лишь приятные новации, которые можно компенсировать надбавками к пенсиям и зарплатам. Особенно в условиях, когда у многих в стране уже возникла привычка к тому, что доходы растут быстрее, чем производительность труда.
Кто знает, возможно, Медведев готов к этой роли и один из пунктов их с Путиным как раз и заключается в том, что новый президент взвалит на себя неблагодарную, но нужную стране работу.
, — полагает Михаил Виноградов. Другое дело, .
Впрочем, надежда на лучшее все же есть. В начале этого года британская The Times в статье с характерным заголовком написала, что .
, — написала The Times.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK