Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Федеральная служба опасности"

Ежегодно страна тратит миллиарды рублей налогоплательщиков на борьбу с терроризмом. Куда уходят эти гигантские суммы?   24 января в 16:32 в зале прилета столичного аэропорта «Домодедово» произошел теракт. Погибли 35 человек и более 150 пострадали. Неизвестный смертник поставил под сомнение все заявления власти о достижениях в борьбе с терроризмом. В последние годы месяца не проходило, чтобы спецслужбы не рапортовали бы о ликвидации главарей террористического подполья. Но, как выяснилось, это не добавило безопасности ни на Кавказе, ни в Москве. Куда же уходят миллиарды рублей, ежегодно ассигнуемые на борьбу с терроризмом?
   
ПОТЕРЯННЫЙ СЛЕД 
В этой истории много странного. Спецслужбы явно что-то знали о готовившихся терактах. Спустя всего два дня после взрыва правоохранительные органы официально подтвердили, что ведут розыск уроженца Ставропольского края 32-летнего Виталия Раздобудько. Его подозревают в причастности к так называемому Ногайскому джамаату и разыскивали в связи с терактом в центре Пятигорска 17 августа прошлого года. Осенью Раздобудько исчез вместе со своей гражданской женой Марией Хорошевой. Вскоре стало известно, что вместе с Раздобудько и Хорошевой одно время проживала еще одна семья — Зейнап Суюнова и Анварбек Амангазиев. Последнего в октябре задержали на Кавказе по подозрению в организации терактов в Ставропольском крае.
   24-летнюю Зейнап Суюнову арестовали уже в Москве после того, как в гостевом доме стрелкового клуба в Кузьминках прогремел взрыв. Суюнова жила там вместе с другой женщиной, которая погибла накануне Нового года, собирая бомбу (похожее устройство взорвалось в аэропорту «Домодедово»). Есть предположение, что погибшая террористка — Мария Хорошева, но представители следствия отказываются подтвердить или опровергнуть эту информацию.
   Получается, что еще в конце декабря спецслужбы знали, что в столицу прибыла группа террористов с явным намерением провести акцию. Однако после взрыва в «Домодедово» представители МВД, заявили, что у них не было никаких ориентировок на розыск террористов. Это выглядит весьма странно. Факт изготовления взрывного устройства на территории Москвы — это ли не повод забеспокоиться?
   
КОЗЛЫ ОТПУЩЕНИЯ  
Вскоре после теракта президент Дмитрий Медведев подписал указ об освобождении от должности начальника управления на транспорте МВД по ЦФО Андрея Алексеева. Глава МВД Рашид Нургалиев, в свою очередь, уволил начальника линейного управления внутренних дел на транспорте (ЛУВДТ) в «Домодедово» Александра Трушанина и двух его заместителей.
   Министр транспорта Игорь Левитин уволил главу управления государственного авиационного надзора по ЦФО Юрия Цыбина, его зама Валерия Малетина, начальника управления транспортной безопасности Ространснадзора Александра Свешникова, замначальника управления транспортной безопасности Росавиации Сергея Поплавского. Министр также предложил уволить главу Ространснадзора Геннадия Курзенкова.
   Нельзя не заметить некоторой «прямолинейности» этих кадровых решений. Теракт случился в аэропорту — увольняем транспортников. Случится в театре — уволим чиновника из министерства культуры? При всей справедливости претензий к милиции управление на транспорте и уж тем более Ространснадзор — далеко не главные подразделения, которые должны бороться с терроризмом. Для этого существует Федеральная служба безопасности, деятельность которой регулирует федеральный закон, где в статье 9.1 прописано, как именно ФСБ обязана бороться с терроризмом: «…борьба с терроризмом — это деятельность по выявлению, предупреждению, пресечению, раскрытию и расследованию терактов». Где же отставки в ФСБ? Ведь всем очевидно, что именно эта служба прошляпила теракт.
   Правда, президент Медведев поручил директору ФСБ Александру Бортникову подготовить предложения об ответственности сотрудников ФСБ, в чьи обязанности входят вопросы борьбы с терроризмом и обеспечения безопасности на объектах транспорта. Но о том, как это поручение выполнено, ничего пока не слышно.
   Помимо ФСБ за борьбу с терроризмом непосредственно отвечает и созданный в 2006 году Национальный антитеррористический комитет (НАК). Им руководит директор ФСБ Александр Бортников, и в состав НАКа входят руководители почти всех силовых структур и спецслужб. В положении о НАКе говорится, что его обязанностью является «разработка мер по противодействию терроризму, в том числе мер по обеспечению защищенности потенциальных объектов террористических посягательств». Выходит, что НАК свои обязанности тоже не выполнил. А между прочим, заседающие в комитете люди получают немаленькие зарплаты за счет налогоплательщиков. Однако об их ответственности за эти теракты руководство страны не говорит.
   К слову, президент Борис Ельцин, которого теперь модно ругать за «лихие девяностые», в 1995 году, через две недели после нападения банды Шамиля Басаева на Буденновск (тогда погибли 130 человек), отправил в отставку главу МВД Виктора Ерина, директора ФСБ Сергея Степашина и министра по делам национальностей и региональной политике Николая Егорова. А вот президент Путин, сам выходец из спецслужб, был уже гораздо сдержаннее. После того как 1 сентября 2004 года боевики захватили школу в Беслане (от теракта погибли 334 человека — гораздо больше, чем в Буденновске), он отправил в отставку всего-навсего главу УФСБ Северной Осетии Валерия Андреева и главу МВД республики Казбека Дзантиева. Во всех прочих случаях свои посты теряли, как правило, мелкие милицейские начальники. Между тем, если бы руководители ФСБ точно знали, что будут уволены в случае «пропуска» крупного теракта, возможно, что-то в деятельности службы изменилось бы.
   
НЕ В КОНЯ КОРМ?  
Сколько нужно безопасности? У нас безопасность часто измеряют в материальных категориях — в количестве различного оборудования и потраченных суммах. Если так подходить к делу, то безопасность в аэропортах находится на самом высоком уровне. В «Домодедово», например, создано шесть зон безопасности, которые должен преодолеть террорист, чтобы добраться до самолета. При входе в аэровокзалы установлены стационарные металлоискатели и интроскопы, а сотрудники транспортной милиции должны быть оснащены металлодетекторами для ручного досмотра пассажиров. В аэропорту установлен прибор «Ионоскан», способный определять мельчайшие частицы взрывчатых веществ на одежде человека. Есть прибор для обнаружения взрывчатки и оружия в ручной клади, сканеры для обнаружения ее на теле и в одежде пассажира. А еще имеются камеры видеонаблюдения под контролем служб авиабезопасности. Милиция имеет на вооружении мобильный поисковый комплекс «Розыск-Магистраль», позволяющий идентифицировать находящегося в розыске преступника. Все это оборудование есть, о его закупке и установке рапортовали все, начиная от дирекции аэропорта и заканчивая представителями НАКа. И несмотря на все это, 35 человек погибли и еще 150 ранены…
   Мы говорим здесь не о безалаберности и разгильдяйстве, которые наверняка имели место, а о том, на что тратятся деньги. Можно накупить много металлоискателей, но реально ли с их помощью проверить многотысячную толпу в метро в час пик? Может, надо тратить деньги на что-то другое?
   И тут мы упираемся в стену секретности. К сожалению, установить, сколько и кому выделяется денег на борьбу с терроризмом, совершенно невозможно. Как невозможно даже приблизительно установить, на что именно и как эти средства расходуются. В государственном бюджете есть подраздел «Органы государственной безопасности» (ОГБ). Туда и закладывается финансирование антитеррористической деятельности. При этом спецслужбы получают ассигнования не только по профильным статьям, но и по другим — строительство, например, образование, социальные расходы… Общая цифра подраздела ОГБ включает множество секретных статей. Например, в бюджете 2005 года в подразделе на ОГБ значилась цифра 62 млрд. В приложении, где давалась разбивка бюджета по статьям, расписаны были только 1,5 млрд — на международное сотрудничество. Остальные 60,5 миллиарда в секретном приложении, их расходование — тайна, покрытая мраком.
   Понять, сколько именно получили спецслужбы, невозможно. Экспертные оценки расходятся так сильно, что доверять им можно с трудом. Однако вполне ясно вырисовывается картина постоянного повышения расходов на их содержание. В 2004 году, когда правительство сообщило об очередном «усилении борьбы» (два взрыва в московском метро, захват школы в Беслане, подрыв самолетов), в бюджете на следующий, 2005-й, было предусмотрено увеличение финансирования антитеррористической деятельности на 50 млрд рублей. Даже исходя из открытых данных бюджета, получается, что расходы на госбезопасность (ФСО, ФСБ, Государственная фельдъегерская служба, СВР) выросли с 38,126 млрд рублей в 1995 году до 115,279 млрд рублей в 2006-м.
   Выступая на недавней коллегии ФСБ, президент напомнил, что за последнее время, несмотря на сложную экономическую ситуацию и иные трудности, внимание к органам безопасности было заметно увеличено. А безопасность увеличилась?
{PAGE}
   В отличие от секретных бюджетных ассигнований, более предметно можно судить о финансировании антитеррористической деятельности через федеральные целевые программы (ФЦП). 4 августа 2008 года на президиуме правительства, где рассматривается новая федеральная целевая программа «Антитеррор», Владимир Путин заявил, что упор будет сделан на профилактику и предотвращение преступлений, связанных с терроризмом и экстремизмом. «Не буду называть окончательных цифр, речь идет о десятках миллиардов рублей», — заявил премьер. Суммы, потраченные на «Антитеррор-2005-2007», выглядели скромнее. В 2005 году на реализацию программы было предусмотрено 717,7 млн рублей. Объем финансирования на открытую часть составил 105 млн рублей. В 2007 году на открытую часть программы планировалось потратить 75 млн рублей. Более подробная структура завершенной ФЦП секретна.
   А в 2010 году после терактов в метро лишь на защиту транспортных коммуникаций по «комплексной программе обеспечения безопасности на транспорте» были выделены и освоены 7,8 млрд рублей. Об этом на совещании, посвященном вопросам усиления транспортной безопасности, заявил вице-премьер РФ Сергей Иванов. По его словам, до 2014 года на эту программу заложено 46,7 млрд рублей. Сюда должно войти все: и техническое антитеррористическое оснащение, включая сканеры — определители взрывчатки, и системы видеонаблюдения, и каналы оповещения об опасности.
   Теперь президент Дмитрий Медведев поручил своей администрации, правительству, МВД и ФСБ представить предложения по изменению той самой программы, в плане финансирования модернизации уязвимых объектов транспортной инфраструктуры. Из чего следует, что финансирование, скорее всего, будет увеличено.
   Государственный заказчик-координатор всех этих программ — ФСБ. Другие заказчики — Минобороны, ФСО, СВР, Росфинмониторинг. При этом очень трудно судить об эффективности этих программ. Из-за избыточной секретности непонятно, кто будет контролировать расходы и на что пойдут эти деньги. ФСБ имеет сегодня колоссальные полномочия, которые с каждым годом расширяются. Недавние поправки в закон «О государственной тайне» сделали деятельность этого ведомства еще более закрытой. Лишь ко второму чтению из законопроекта удалось убрать одну из поправок, которая засекречивает все, что относится к борьбе с терроризмом, включая ее результаты. Впрочем, полностью засекретить результаты борьбы с терроризмом вряд ли удастся. Об этом позаботятся террористы.
   В подготовке материала участвовала Ольга Павликова
   

   Заместитель председателя комитета ГД по безопасности, полковник КГБ в отставке ГЕННАДИЙ ГУДКОВ:
   «Мы сейчас сталкиваемся с тем, что происходит дезинтеграция этого экстремистского подполья. Оно, по сути дела, состоит из многочисленных разрозненных и практически не связанных между собой групп. И количество этих очагов угроз возрастает. Источники финансирования у них в основном российские. Мы все помним: если раньше пояс шахида надевали на себя вдовы убитых террористов, то теперь на их место приходят идейные борцы. Идет очень серьезная обработка людей. Они вступают в ряды террористов по разным причинам, и реалии нашей жизни их к этому подталкивают.
   Что же касается просчетов ФСБ и отсутствия информации о готовящемся теракте, то это не совсем так. К ним каждый день поступает информация о готовящемся теракте. Но зачастую в этих документах ничего кроме трепа и болтовни нет. Я не знаю ни одной информации, где бы четко указывалось место и время совершения теракта».
   
   Председатель комитета по обороне и безопасности Совета Федерации
   ВИКТОР ОЗЕРОВ:
   «Проще всего сейчас сказать о том, что за терактом в «Домодедово» стоят выходцы с Кавказа или международные террористы. Но давайте дождемся, пока виновных установит следствие. Вполне возможно, что люди, совершившие или заказавшие этот теракт, не имеют никакого отношения к Северному Кавказу. Поэтому взваливать вину за этот теракт целиком на Кавказ политически не очень грамотно.
   Если мы и дальше будем бороться с терроризмом, как пожарные, тушащие только очаг возгорания, сбои в работе правоохранительных органов будут происходить и дальше. Так как не работает система, нет и порядка. Даже в том, что касается обращения боевых и взрывчатых веществ».
   
   Член комитета Госдумы по безопасности, генерал-майор милиции АЛЕКСАНДР ГУРОВ:
   «Сейчас нельзя высказывать никаких предварительных версий, так как любым опрометчивым шагом, любым словом, любой версией о кавказском следе можно подлить бензина в костер. У нас за окном Манежная площадь, и все прекрасно понимают, к чему может привести оброненное слово.
   Что касается просчетов милиции и ФСБ, можно говорить лишь в общих чертах, так как причинно-следственную связь еще предстоит установить. Даже если бы рамки металлоискателей работали, все равно нельзя на 100% сказать, был бы взрыв или нет, или был бы в другом месте. Да могли бы и за взятку пронести любое количество тротила! Что же касается агентурной работы, то почему-то никто не говорит, сколько терактов пресекли сотрудники и сколько бандитов уничтожили. Но тогда каждый раз велась агентурная работа в крупных бандах, состоящих из десятков человек. А если этот теракт готовился в узком кругу и знали о нем всего 2-3 человека, то как они могли внедрить агента? Это очень сложно».

   
   
   АФГАНСКИЙ СЛЕД
   После взрыва в «Домодедово» было выдвинуто несколько версий случившегося. Наибольшей популярностью по понятным причинам пользуется северокавказская. Но есть и другие. Примерно полгода назад российские спецы из наркоконтроля при поддержке американского спецназа провели операцию по захвату и разгрому крупной лаборатории под Файзабадом (Афганистан). По некоторым сведениям, эта операция вызвала крайнее раздражение президента Хамида Карзая. Известно, что родной брат президента — один из самых известных наркобаронов страны, а разгромленная лаборатория была той самой курицей, несущей золотые яйца, для всей президентской семьи. Мстить американцам накладно и небезопасно, а вот нанести удар россиянам… Примечательно, что теракт произошел именно в «Домодедово». В ФСКН аэропорт давно имеет дурную славу «воздушных наркотических ворот России». «Домодедово» много лет является ареной скрытого, но очень активного противостояния оперативников ФСКН и афганских наркобаронов. Только за первую декаду 2011 года оперативниками Домодедовского УВД было возбуждено 13 уголовных дел против торговцев наркотиками. Примерно в это время российские пограничники, о возвращении которых в Таджикистан Путин на последнем саммите Шанхайской организации сотрудничества договорился-таки с Эмомали Рахмоном, прихлопнули в районе Калай-Хумба крупнейший за последние несколько лет караван с героином. Это была уже вторая оплеуха афганской наркомафии. А потом прогремел взрыв…
   Игорь Моисеев
   

   Расходы федерального бюджета на обеспечение национальной безопасности и правоохранительной деятельности
   2006 год — 550 млрд. руб.
   2007 год — 667 млрд. руб.
   2008 год — 836 млрд. руб.
   2009 год — 1007 млрд. руб.
   2010 год — 786 млрд. руб.
   Источник: Минфин РФ.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK