Наверх
13 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Где родился — там и пригодился"

Пенсия и натуральное хозяйство — два источника, две составные части деревенского благополучия. «На Бога надейся, а сам не плошай» — в сибирской глубинке эту истину хорошо усвоили.»Мать России целой — деревушка, может быть, вот этот уголок». С замечательным поэтом Николаем Рубцовым горожане едва ли согласятся. Но, наверное, даже в душе законченного урбаниста колоритный сельский пейзаж вызовет ностальгию. Ведь если заглянуть в колодец прошлого, то сначала, как ни крути, все мы вышли из деревни, а уж потом — из гоголевской «Шинели».
Улица Гоголя — самая приметная в Усолке, деревне, затерявшейся в глубине сибирских лесов, в трехстах верстах от Красноярска. Улицу считают центральной не потому, что здесь расположены пекарня, медпункт и почта с единственным в округе телефоном. Дело в другом: именно здесь заседает местная «дума». Так окрестили сельчане бабьи посиделки в доме Надежды Степановны Харкевич, на правах хлебосольной хозяйки исполняющей роль «спикера». За чашкой чая, а то и чего-нибудь покрепче «депутатки» обмозговывают почти солженицынский вопрос: «Как нам обустроить деревню?»
Обустройство собираются начать с вечной русской проблемы. В перспективной Усолке (около 200 домов и ни одного заколоченного, что редкость в здешних местах) одна настоящая беда: в подворотнях из-под полы торгуют алкоголем. «Ладно бы водка путная была, а то ведь дешевый стеклоочиститель. От этого стеклореза у людей завихрения в головах происходят», — говорит о наболевшем Харкевич, сожалея, что авторитета «думы» пока не хватает для ликвидации пьяных точек.
Зато «думцы» — авторитеты по части организации праздников. На недавний День деревни устроили на хуторе вечер, воспоминания о котором до сих пор вызывают у односельчан гомерический хохот. Заводные бабули садились на шпагаты, исполняли сальто-мортале. «Наверное, в нас тогда бес вселился, — вполне по-гоголевски замечают пенсионерки. — Хотелось людям разрядку дать после потопа».
Потоп на Усолке старожилы считают явлением просто-таки сверхъестественным. Речка всегда отличалась тихим, кротким нравом. Чтобы выйти из себя, из берегов то есть, — ни-ни. Но где-то в верховьях прорвало плотину, и прежнего русла тихоне оказалось явно мало. Людям картошку сажать, а в огородах вода — хоть на лодках плавай. Одна была радость: карасей ведрами загребали. «Тягала, тягала — чуть не померла», — вздыхает баба Шура Титова. Она рыбачка с многолетним стажем. Потребность голодного детства стала увлечением на всю жизнь. Едва петухи пропоют — баба Шура с удочкой на речку, чтоб уже к завтраку нажарить домочадцам карасей с луком и майонезом.
Алексей Николаевич Бурнашев — тоже любитель порыбачить. Но прежде обязательно приберется во дворе. За стремление к чистоте и порядку соседи называют его «немцем». Образцовые немецкие усадьбы ему довелось наблюдать в послевоенной Германии, куда советского солдата привела фронтовая дорога. «Семь лет в армии отмантурил: призвали в 1939-м, демобилизовали в 1946-м, — рассказывает один из трех оставшихся в деревне фронтовиков. — Войну закончил в Берлине, на Рейхстаге расписывался, потом еще год в Германии служил. Вернулся домой. Грамотешки-то не было, пошел конюхом работать. Так с лошадями всю жизнь и провозился».
На свою жизнь ветеран не жалуется. Пенсию получает вовремя, самому много не надо, отдает внучке, а еще одалживает… соседке-предпринимательнице. Лариса Батенева содержит на дому один из пяти усольских магазинов. Не супермаркет, конечно, но ассортимент приличный: от черноморской кильки до заморских бананов. Спозаранку хозяйка заводит видавшие виды «Жигули» и отправляется за 90 верст на базу за продуктами. А уже в 10.00 встает за прилавок. Если накануне давали пенсию — значит, будет наплыв денежных покупателей, сметут и кильку, и бананы. Для других дней припасены тетрадки, куда заносятся фамилии тех, кто берет в долг, под «ей-Богу». Дескать, ей-богу расплачусь — вот только «пенсию получу» или «поросенка забью». Лариса людям верит, а иначе в деревне нельзя.
«Самой приходится крутиться как белка в колесе, занимать деньги, чтобы было на что закупать товар. Зато сама себе хозяйка, — не без гордости заявляет Батенева. — До того как открыть магазин, я три месяца простояла на бирже труда и поняла, что не стоит надеяться на государство или на какого-то дядю».
Чувствует себя хозяином и Николай Лемеза. 13 лет назад он приехал в Усолку из Белоруссии на заработки, да так здесь и остался. Обзавелся семьей, построил дом, смастерил на 11 сотках теплицы, где каждый год выращивает по пять тонн огурцов. Первый урожай собирает по весне, так что односельчане уже привыкли, что к майским праздникам на столах у них свежие доморощенные огурчики. «Вот маринда, а это берлинда». — Николай называет сорта своей продукции с таким трепетом, будто говорит о чем-то одушевленном и очень дорогом.
Чтобы вырастить урожай, надо семь потов пролить. Буквально. На улице плюс двадцать пять, а в жарко натопленных теплицах, поди, все пятьдесят. Для поддержания нужного температурного режима огуречный король встает по ночам, чтобы подкинуть в печку дровишки. Откуда-то из темноты слышится: «Атас!» — и топот ног убегающих пацанов. Николай машет им вслед пудовым кулаком, так, без злобы, вспоминая собственное озорное детство. Но своим сыновьям он строго-настрого запретил шастать по чужим огородам.
Пенсия и натуральное хозяйство — вот два источника, две составные части деревенского благополучия. О таком понятии, как зарплата, в совхозе знают лишь старожилы. Говорят, что в последний раз такое было лет 12 назад. А потом наступил настоящий «коммунизм». С рабочими рассчитываются продуктами (по ценам более высоким, чем в магазинах), да дарами полей и ферм. Впрочем, сами крестьяне не ждут милостей от начальства и стараются брать из совхоза все, что плохо лежит. Так и живут — в общем-то, безбедно, вкалывая ради драгоценной прибавки в весе поросят, бычков и прочей товарной живности на личном подворье.
Бюджетники деньги получают, но в месяц по чайной ложке, то есть проценты от зарплаты. «Мне стыдно выдавать учительнице 10 рублей, — признается директор средней школы Лидия Викторовна Раздайбеда. — Но что делать, если с края пришла такая сумма?» Она говорит это, разливая по банкам парное молоко. Только что подоила Белоножку, и сын Максимка уже приготовил большую кружку. Собственно, ради него семья держит корову. И без нее у Лидии Викторовны забот хватает. Лето — пора отпусков, но она за все четыре года директорства еще ни разу не отдыхала, занимаясь в межсезонье разными вопросами — от ремонта помещений до поисков запчастей для двух школьных тракторов. Техника, сдаваемая в аренду обедневшему совхозу, по сути, содержит школу, которая в последние годы не получает ни копейки из районного бюджета.
Деревня Усолка — одна из тысяч наших деревень. Проблем у ее семисот жителей — не больше и не меньше, чем у остальных. Но в отличие от жителей больших городов, усольцы лишены амбиций. Помощи со стороны они не ждут. Верят в себя и в тех, кто рядом. Где родился — там и пригодился.

ВИКТОР БАРУЛИН

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK