Наверх
13 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "«Ходорковского» не выпустили"

Картину об опальном предпринимателе должны были показывать на семи
московских площадках. Однако шесть из них в последний момент отказались
от достигнутых было договоренностей.  Документальная картина немца Кирилла Туши «Ходорковский» — это 111
минут хроники, интервью и анимационных вставок, в которых главный герой
плавает в нефти и золоте. Фильм нельзя назвать пропагандистским. Сам
режиссер, для которого эта лента — первый опыт в кинодокументалистике,
настаивает, что лишь хотел заново открыть дискуссию. И разобраться в
том, что происходило в далекой от него России за последние тридцать лет.
В начале года картину показали на Берлинском кинофестивале, а в декабре
она открывала российский фестиваль документального кино «Артдокфест».
Однако прокатная судьба фильма сложилась куда более драматично. После
отказа ряда кинотеатров и сетей прокатывать фильм, увидеть
«Ходорковского» в столице можно будет только в кинотеатре «Эльдар» и на
специальных показах в галерее Fotoloft на «Винзаводе». Корреспондент
«Профиля» встретился с Кириллом Туши и поговорил с ним о природе страха,
психологии русских и о том, кто и над чем смеется, когда смотрит фильм.
   ПРОФИЛЬ: Вы, похоже, не удивились прокатной судьбе ленты.
   Туши:
Я очень удивился, когда глава Kinoclub Ольга Паперная получила на
«Ходорковского» прокатное удостоверение. И узнал, что около тридцати
кинотеатров в России готовы показывать фильм. А потом я снова удивился —
когда выяснилось, что картину показывать не собираются. Тогда даже
появилась идея погрузить киногруппу с журналистами в специальный
транссибирский агитпоезд. Выехали бы мы из Читы и добрались бы до
Карелии. Выходили бы на каждой станции, вешали экран и показывали свой
фильм. Я слышал, что оппозиционные политики, когда ездят по регионам и
арендуют помещения, в них то свет вырубается, то бомбу находят. Мы бы
возили свой кинотеатр с собой, и таких проблем не возникало бы. Но я не
описываю сложившуюся ситуацию терминами тотальной свободы или несвободы.
Скорее всего, дело в самоцензуре. Я слышал от людей, близких к Кремлю,
что никаких указаний запрещать фильм не было. Но если кто-то не хочет,
чтобы фильм увидели в России, всегда находится какая-нибудь
бюрократическая закавыка.
   ПРОФИЛЬ: В том, что премьера была
назначена за пару дней до выборов, некоторые усмотрели пиар-закавыку.
Понятно же, что шума в таком случае больше.
   Туши: Мне грустно,
если это правда. Но есть люди, которые за всем, что бы ты ни делал,
видят пиар или наживу. На самом деле дата премьеры сложилась из
объективных обстоятельств. Во-первых, каждый декабрь в Москве проходит
декада немецкого кино. А во-вторых, Виталий Манский пригласил меня с
фильмом на фестиваль «Артдокфест». Просто все совпало.
   ПРОФИЛЬ: Это правда, что перед российской премьерой вы так паниковали, что даже просили нанять вам охрану?
   Туши:
Нет, конечно. Но я действительно был напуган, и сильнее обычного.
Совсем недавно один дружелюбно настроенный к России профессор прилетел в
Москву на конференцию. Его задержали в «Домодедово», посадили в
специальное помещение для нелегалов, а затем отправили обратно в
Германию. Если такое произошло с достойным 65-летним человеком, что
может случиться со мной? Страх был в самом начале работы, когда я только
приехал в Москву, жил в общежитии и совсем не понимал психологию
русских. Это было пять лет назад. Убийства Политковской и Литвиненко
оптимизма не добавляли.
   ПРОФИЛЬ: В Берлине пленки дважды воровали,
в Чите, по вашим словам, за вами следили. А кто-то предупреждал
открытым текстом: дескать, не суйся, парень, в эту историю?
   Туши: Знаете, если бы мне кто-то так сказал, я бы не стал снимать кино.
   ПРОФИЛЬ: Зрительская реакция на картину была ожидаемой?
   Туши:
Честно сказать, она меня удивила. Немецкие и русские зрители смеются в
разных местах. А для меня смех — это важно: считаю, что нельзя все время
бить в одну точку на полном серьезе. В кино необходим воздух.
   ПРОФИЛЬ: Над чем смеются немцы?
   Туши: Над Шредером. А вы над чем смеялись?
   ПРОФИЛЬ: Над мультяшным Путиным со зверским взглядом. И на титре, что Борис Немцов — самый сексуальный политик России.
   Туши:
Правда? Наверное, мне надо самому просмотреть весь фильм с русскими
титрами. Но я думал, что в Москве страх сильнее. Мы проводили
тест-просмотры: конечно, немцы и русские смотрят картину немножко
разными глазами. Ты просто не можешь понять многое из происходящего,
если не был в этом комсомоле, не ощущал на себе давление власти. А потом
— многие русские относятся к европейцам довольно скептически. Мол,
почему вы все это хотите знать? Оставьте нас в покое! Мы не Европа, мы
не Азия, мы нечто особенное, и нас вообще не понять. Тем самым вы
загоняете себя в какую-то самоизоляцию. И в Москве мне все время
задавали одни и те же вопросы, главный из которых — почему немец выбрал
тему Ходорковского.
   ПРОФИЛЬ: Действительно, почему? У вас, кажется, русские корни?
   Туши:
Не думаю, что это важно. Серьезно искать корни в Твери и Петербурге я
начал, только когда уже стал снимать фильм. А идея родилась в
Ханты-Мансийске, куда меня пригласили на фестиваль. Это очень богатый
город, там повсюду роскошь, нас задаривали подарками, и все были
постоянно пьяны. Мне рассказали, что город принадлежит ЮКОСу, владелец
которого, Михаил Ходорковский, сидит в тюрьме. Тогда мне и захотелось
снять фильм. Денег у нас не было. Я с другом, его женой и оператором
начали снимать что ни попадя. Ну а уже позже закрутилась нормальная
процедура финансирования проекта. Я очень удивлялся. Казалось бы,
интереснейшая история, но люди далеко не сразу на нее «подписывались».
Зачем делать фильм о человеке, который сидит в тюрьме, в чем здесь
драма? Кто-то считал, что в Германии и так слишком много российских тем.
   ПРОФИЛЬ: Вначале вы планировали игровую картину?
   Туши:
Реальность оказалась драматичнее, чем любая моя фантазия. Когда я
только задумывал художественное, игровое кино, я хотел снимать о
человеке, который, родившись в самой простой семье, вырос до заоблачных
высот. Ну и еще, конечно, меня интересовала схватка Путин-Ходорковский. А
потом появился вопрос: почему такой рациональный, логично мыслящий
человек, как Ходорковский, вернулся в Россию, зная, чего ему это может
стоить? И я стал проводить свое исследование уже в этом направлении.
   ПРОФИЛЬ: Съемки продолжались долгих четыре года…
   Туши:
Вы знаете, хотя я посещал школу журналистики, навыков в этой профессии у
меня нет. Учился по ходу дела. Много помогали западные корреспонденты,
которые работают в России. А немецкий Первый канал пожадничал, сидел на
своем мешке информации, а мне ничего не дал. Куча времени уходила на
получение интервью. Многие люди вначале соглашались, а потом
отказывались. Люди боялись говорить. Явлинский, например, посоветовал
мне лучше снять фильм о русской природе. Конечно, отказалось говорить
все «государство»: Путин, Медведев, Сурков, Дворкович. Ни у кого из них
«не нашлось времени». Равно как и у живущих в России олигархов. Это
грустно, потому что для фильма было бы лучше, если бы в нем участвовала и
противоположная сторона. А так я получаюсь каким-то пропагандистом.
   ПРОФИЛЬ: Вы много снимали первую семью Ходорковского. А с нынешней женой пытались связаться?
   Туши:
Да, конечно. Я думаю, что семью очень оберегают. К тому же Инна
Ходорковская — человек непубличный. Так что не получилось. Но
большинство просто тянули время. Невзлин, скажем, в 2007 году нам
отказал, только через год согласился. Полтора года ушло на встречу с
Березовским.
   ПРОФИЛЬ: Но он в картину не вошел.
   Туши:
Прежде всего он слишком тщеславен. И говорил в манере «я, я, я»: я ему
говорил, я его предупреждал. Мы прождали Березовского час, как короля,
он пришел с двумя подушками, сел на них, наверное, для того, чтобы
казаться выше. Но ничего особенного не рассказал. Моя приятельница Маша
Новикова, она живет в Голландии, делала о Березовском фильм. И она меня
предупредила: если вставишь Березовского в свою картину, все решат, что
он ее оплатил. Скорее всего, я бы плюнул на эти слова, но Березовский
действительно не сказал ничего нового. Равно, кстати, как и Гарри
Каспаров.
{PAGE}
   ПРОФИЛЬ: А почему в фильме нет ни слова о других сидельцах, связанных с ЮКОСом, — Бахминой, Алексаняне?
   Туши:
Это было сознательное решение: не населять фильм сразу многими
персонажами. Недавно, кстати, встретил в Москве француженку, она пишет
об Алексаняне книгу. Но я хотел снимать о героях первого ряда — Михаиле
Ходорковском и Платоне Лебедеве.
   ПРОФИЛЬ: За годы работы над
фильмом общественное мнение в отношении его героев поменялось. Но в
вашей картине это совсем не прочитывается. Почему?
   Туши: В моем
немецком блоге 70% высказываний — против Ходорковского. А еще половина —
вообще антисемитские. Но это Интернет, худшее проявление демократии.
   ПРОФИЛЬ: А правда, что вам поступали предложения снять фильм о Ходорковском в Голливуде?
   Туш
и: Да, мне звонили. Я знаю несколько сценариев, которые были
отвергнуты. И знаю, что есть студии, которые работают на уровне заявок.
Но у них нет режиссеров. Но я не думаю, что сегодня это хорошая идея.
90-минутное голливудское кино по определению получится менее сложным,
нежели документальное. Единственный вариант, который я предложил каналу
НВО, — мини-сериал, 30 серий по 30 минут. Чтобы можно было подробно
рассказать о пути героя, о том, как он из ничего превратился в самого
богатого в мире человека, а потом все потерял. Передать атмосферу
времени. Могло бы получиться что-то наподобие «Клана Сопрано» или
«Тюдоров». Я даже пошутил, что, если предложат большие деньги, смогу
стать на таком проекте консультантом.
   ПРОФИЛЬ: Так на что похоже наше время — это, скорее, «Клан Сопрано» или «Тюдоры»?
   Туши: Мафия или власть? А есть какая-то разница?
   ПРОФИЛЬ: Вы собираетесь снимать картину о Джулиане Ассанже. На этот раз игровую?
   Туши:
Я изменил концепцию. Изменил отношение. Ходорковского я хотел узнать,
хотел встретить. А в историю Ассанжа собираюсь привнести что-то свое.
Это будет эксперимент.
   ПРОФИЛЬ: Картина заканчивается интервью с Ходорковским, взятым на втором процессе…
   Туши:
И я сумел задать свой самый главный вопрос: почему он вернулся в
Россию? Ходорковский ответил, что не хотел оставлять в заложниках
Платона Лебедева. Что хотел доказать правоту в су-де. Наконец, что умный
человек находит выход из ситуации, а мудрый в нее не попадает. И
добавил: «Возможно, я оказался недостаточно мудрым».
   ПРОФИЛЬ: Если бы этой встречи не случилось, картина бы состоялась?
   Туши: Я бы продолжал снимать. Все равно бы ждал, хоть десять лет. Мне просто надо было его встретить. Это была моя одиссея.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK