Наверх
7 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2005 года: "Игра в войну"

В первый уик-энд проката кинокартина Федора Бондарчука «9 рота» собрала $7,7 млн. Хотят ли русские войны? Да. И даже готовы платить за нее. Если они зрители, а война — ну просто картинка.   — Вы сами в армии служили?

   — Да. Сначала в Краснодаре, а потом в 11-м отдельном кавалергардском полку. Как шутя говорил мой отец, этот полк был имени Сергея Бондарчука.

   — Почему?

   — Потому что он был специально сформирован для съемок фильма «Война и мир».

   — Значит, по блату служили?

   — Служил по блату, да. Но от армии не бегал и после десятого класса четко знал, что надену сапоги. Мне армия дала важный опыт, хотя в нынешние Вооруженные силы своего сына я бы не отдал.

   — Почему сейчас многие режиссеры снимают фильмы про войну? Есть госзаказ?

   — Не думаю. Фильмы про войну снимаются разные и не всегда приятные для правительства. Конечно, у нас есть Министерство культуры, которое поддерживает различные кинопроекты. Мне кажется, военная тематика привлекает режиссеров прежде всего потому, что она актуальна: наша страна в последние годы находится в состоянии войны. Кроме того, среди военных, как и среди работников правоохранительных органов, легче найти героя нашего времени. Конечно, было бы здорово, если бы такими героями становились врачи, архитекторы, учителя, но пока в кино есть только военные и менты.

   Лично я взялся за афганскую тему потому, что на примере той войны можно показать 10 лет истории нашей страны. Это время мне понятно и близко.

   — А кто вам дал деньги на фильм, бюджет которого, если не ошибаюсь, составил $9 млн.?

   — Нашей картине повезло. $1 млн. дало государство. Сначала Федеральное агентство по культуре и кинематографии выделило мне как режиссеру, снимающему дебютный художественный фильм, $500 тыс. Потом, ознакомившись с отснятым материалом, добавило еще столько же.

   Но основной бюджет картины был поделен между продюсерской компанией «Слово», которую возглавляют Елена Яцура, Сергей Мелькумов и Виктор Глухов, Александром Роднянским, купившим права на показ картины в кинотеатрах Украины, на украинском канале 1+1 и на канале СТС, и нашей компанией «Арт-Пикчерз». К тому же мы получили деньги за право первого показа фильма на Первом канале, от продажи прав компании VOX на выпуск DVD, и конечно, еще были кредитные деньги.

    Я не хочу раскрывать размер долевого участия моих продюсеров. Скажу только, что деньги на картину собирались в течение пяти с половиной лет. И во время съемок были периоды, когда картина находилась под угрозой срыва. Например, во время работы в Крыму кончились деньги, и наша съемочная группа чуть не объявила забастовку. Мне пришлось буквально умолять ребят продолжить работу.

   — Скажите, а всем режиссерам-дебютантам дают по полмиллиона долларов?

   — Я точно не знаю, по-моему, эта сумма — верхняя планка. Вам лучше уточнить в Минкульте.

   — Вообще, легко было найти деньги на фильм?

   — Когда я только задумал картину, это было непросто. Но сейчас в России сложилась ситуация, при которой только ленивый не хочет вкладывать деньги в кино. Правда, приходится считаться с тем, что наиболее привлекательны для инвесторов кассовые форматы фильмов — качественные боевики, детективы и тому подобное. Поэтому, на мой взгляд, государству совершенно необязательно финансировать потенциальные блокбастеры. Лучше эти средства направить на авторское кино, детские фильмы, анимацию.

   В нашем случае Лена Яцура все съемки летала из Крыма в Москву, добывая средства. Впрочем, к слову о терпении продюсеров. Как-то раз Куросава, будучи уже небожителем кинонебосклона, снимал фильм. Он хотел сделать сцену, во время которой большие снежинки опускаются на лицо старухи и медленно-медленно тают. Съемки шли летом, когда можно было достать только искусственный снег. Но Куросаву он не устраивал. Режиссер стал ждать. Прошло несколько месяцев, но снег так и не выпал. У продюсера фильма заканчивались деньги, а Куросава ждал. Перед продюсером встала дилемма: закрыть фильм Куросавы и стать национальным врагом или подождать еще и разориться. Он решил подождать. Пошел снег, но снежинки были недостаточно крупными для Куросавы. Продюсер был, наверное, на грани нервного срыва, но он ждал. Наконец, пошел крупный снег. Куросава снял эпизод, и этот кадр из фильма «Легенда о Нараяме» вошел во все учебники кинематографии.

   — Почему вы решили снимать фильм про Афганистан?

   — Сначала я хотел сделать римейк фильма моего отца «Судьба человека», но на примере войны в Чечне. Сценаристом был приглашен Петр Луцик, он даже написал нам 20 страниц превосходного текста, но неожиданно умер.

   Потом я случайно познакомился с бойцами 9-й роты и понял, что хочу снимать про то время. Для страны, которая 10 лет воевала в Афганистане, иметь одну-две картины про Афганистан — смешно.

   — Вам важно, что говорят критики?

   — Я не отношу себя к той элитной категории режиссеров, которые снимают фильмы, чтобы получить оценку на престижных фестивалях, показать их узкому кругу продвинутых критиков. Я снимаю для обычных людей.

   — Значит на «Оскара» за лучший иностранный фильм вы не рассчитываете?

   — Ну, это было бы нескромно. Но мои амбиции простираются достаточно далеко, хотя сейчас я не хотел бы об этом говорить.

   — Неужели в президенты метите?

   — Политикой, пожалуй, я чуть позже займусь.

   — Кстати, о политике. Вы сталкивались с цензурой?

   — Нет. Мне вообще кажется, что у нас маловато цензуры, особенно на ТВ. Например, многие фильмы, которые нельзя показывать в прайм-тайм, постоянно крутят по телевизору. Конечно, нужны и боевики, и эротика, и всякие ужастики, но показывайте их тогда, когда мои дети не могут их видеть. Я сам с удовольствием дал бы сыну посмотреть фильм «На игле», но только когда он вырастет. А пока мне хотелось бы быть спокойным, что днем после школы он не наткнется на насилие, наркотики или секс.

   Кстати, для показа «9 роты» по телевизору меня лично попросили исключить из фильма только мат.

   — Что вам приносит основной доход — ваш ресторанный бизнес, компания «Арт-Пикчерз», работа в качестве телеведущего или художественное кино?

   — Пока первое место занимают рестораны. Хотя в ресторанном бизнесе я не настоящий профи. Здесь главная заслуга моего друга и компаньона — Степана Михалкова. Но я с удовольствием вкладываю деньги в этот бизнес.

   На следующем месте по доходности стоит телевидение. Здесь я зарабатываю и на рекламе, и как актер, и как ведущий. Потом идет шоу-бизнес. А кино, по идее, должно быть на первом месте. Я, во всяком случае, на это очень рассчитываю.

   Сейчас кинобизнес столь стремительно развивается, что просчитать все крайне сложно. Вот, к примеру, снял ты картину, а за это время появились новые кинотеатры — значит, надо делать больше копий, появляется больше работы.

   — Почему нынешнее поколение клипмейкеров так рвется в режиссеры большого кино? Это российская особенность?

   — Вовсе нет. Это закономерное явление. Многие знаменитые режиссеры начинали с рекламных роликов и музыкальных клипов. Например, Дэвид Линч или Алан Паркер. А великий, на мой взгляд, режиссер Тарсен Синх снимал фильм «Клетка» в перерывах между рекламными роликами про джинсы Levi’s для Levi Strauss и автомобиля Lexus для Toyota. Не брезговали рекламой и Мартин Скорсезе с Оливером Стоуном.

   На самом деле все громкие российские события в кино порождены именно режиссером рекламы Тимуром Бекмамбетовым («Ночной дозор») и клипмейкером Филиппом Янковским («Статский советник»). Теперь я с нетерпением жду работы клипмейкера Михаила Хлебородова.

   Не стоит недооценивать клипмейкеров. Не всякий хороший режиссер большого кино сможет снять классный ролик. Я обожаю наши клипы с Сергеем Мазаевым, люблю работать с «Фабрикой». А уж Людмила Гурченко и Алла Пугачева — вне конкуренции.

   — Наверное, со звездами сложно работать?

   — Совсем наоборот. Чем известнее человек, тем с ним проще на съемочной площадке. А вот молодые — просто беда. Они-то сразу узнают кодовые фразы: play back (просмотр отснятого материала), личный стул и водитель. На обед требуют исключительно суши. Понимаете, они всю жизнь едят только суши! Или, того хуже, organic food. В их двадцать лет их «звездный» желудок переваривает только экологически чистую, правильно обработанную, здоровую пищу! Жуть.

   — А вы что на площадке едите? Судя по меню ваших ресторанов, Федор, вы гурман.

   — На съемках, причем не только в России, но и во всем мире, все группы жрут… простите, едят гамбургеры из «Макдоналдса», пьют кофе и кока-колу. Причем после конца съемок мы зарекаемся, что больше эту дрянь в рот не возьмем, но наступает новый фильм, и все повторяется.

   — В российском кинематографе важно иметь личные связи?

   — Очень важно. В чисто экономическом смысле мне, например, очень помогло при съемках «9 роты» то, что у меня уже были налаженные связи с продюсерами и производителями — скажем, поставщиками профессиональных осветительных приборов. Они мне делали скидки. Помогает и дружба с актерами. Если ты хочешь, чтобы звезда сыграла у тебя, надо договариваться за полтора года. Но по дружбе в эпизоде могут сняться даже бесплатно.

   — На Западе, как правило, если актер подписал контракт, то он не откажется от роли, даже если получит более выгодное предложение. А в России?

   — У нас сплошь и рядом перебегают ради выгодных предложений. Но, хочу сразу оговориться, это не касается больших артистов и больших режиссеров.

   Например, я четко усвоил от своего отца, что если актер не подошел, то нужно обязательно позвонить ему после пробы и сообщить об этом. То же самое касается и режиссеров. Допустим, несколько лет назад мне предложили снимать фильм «Свои». Я отказался, потому что уже работал над «9 ротой», и тогда сценарий передали Дмитрию Месхиеву. Так он мне перезвонил и спросил: «Бондарь, а ты точно уверен, что не будешь снимать?» Это режиссерская этика.

   — Вас не обижают ярлыки — мажор, папенькин сынок?

   — Абсолютно нет. Мне 38 лет, я крепко стою на ногах и прекрасно знаю, во что мне обходится бизнес, сколько здоровья и нервов я угробил на свое дело. Мне, кстати, очень помогает то, что я никогда не работал на дядю и все свои проблемы всегда решал сам. Это, знаете, повышает самооценку. А что до моего отца… Пожалуй, наше родство помогло мне поступить во ВГИК, и все. Учиться же, будучи сыном Бондарчука, было непросто. Я имею в виду, что после Пятого съезда кинематографистов 1985 года на моего отца повесили всех собак как на главного злодея советского кино. На меня в институте показывали пальцами: мол, вот идет сын этого…

   — Чего сейчас не хватает большому кино?

   — Катастрофически не хватает хороших сценариев. Нет хороших комедий, детективов и сюжетов вроде фильма «Игры» с Майклом Дугласом.

   Сценаристы просто брызжут цитатами из американского кино, особенно в детективах и боевиках. Очень хочется увидеть сюжет из нашей реальной жизни. Ну почему, когда в стране происходят нешуточные нефтяные войны и передел собственности, не написать сценарий на эту тему. Только, на мой взгляд, это должен делать человек, знакомый со средой. А то бывает, читаешь про жизнь олигарха и понимаешь, что человек, который писал, даже близко не представляет, как олигархи разговаривают, что носят и на чем ездят. Хоть бы прессу почитали.

   Нормальных авторов, способных писать современные сценарии, а не переделывать классику или списывать у Голливуда, можно пересчитать по пальцам одной руки. Это Валентин Черных, Эдуард Володарский, Юрий Коротков, Геннадий Островский и Дуня Смирнова. Но они не могут обеспечить всех режиссеров качественным продуктом.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK