Наверх
23 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "ИЛЬЯ ЮЖАНОВ: «58 процентов дел мы возбуждаем против власти»"

Неискушенные наблюдатели ругают Министерство по антимонопольной политике за узость интересов. МАП, дескать, борется с дерзкими рекламными роликами в телевизоре, но закрывает глаза на самые скандальные сделки по слияниям и поглощениям. На самом деле, с точки зрения главы МАП Ильи ЮЖАНОВА, главное в деятельности его ведомства совершенно другое — борьба с властью. Точнее, с «перегибами» в ее деятельности.«Профиль»: Несколько высокопоставленных выходцев из Санкт-Петербурга в своих интервью говорили о том, что им смешно слышать о питерской команде в правительстве — потому что никакой такой команды в действительности не существует. Вам как выходцу из Петербурга тоже смешно?
Илья Южанов: Да нет, а что здесь смешного?
«П.»: Команда вроде как есть, но какие-то ее всю дорогу раздирают противоречия — может, ее и не существует вовсе?
И.Ю.: Команда существует. Мы все единомышленники, волею судеб давно друг друга знаем. Исторически команда складывалась так. Было три волны исхода из Питера. Первая — в конце 1991 года, когда в правительство Гайдара высадился целый десант из Санкт-Петербурга во главе с Чубайсом. Российские реформы начинались с очень заметным участием питерской команды первого призыва.
Второй призыв последовал в 1996-м, после того как на выборах в Санкт-Петербурге победил Владимир Яковлев и костяк команды проигравшего Собчака переехал в Москву (в том числе и Владимир Путин. — «Профиль»).
Третий призыв, самый массовый, состоялся уже после избрания Путина президентом. Я считаю, команда у нас есть и никакого раскола в ней не произошло. Может быть, иногда складывается ощущение раскола — из-за того, что мы не ставим перед собой цель захватывать власть, «держать и не пущать». Задача-то наша в другом — чтобы сделать жизнь в России лучше. Отсюда и споры внутри команды. Наверное, есть какие-то другие команды, которые действуют более слаженно.
Иногда, конечно, обидно бывает, когда аппаратно проигрываем вещи, которые при лучшей скоординированности могли бы выиграть. Но обидно не потому, что питерские позиции сдают. А потому, что дело страдает. Вот, например, по линии МАП в прошлом году очень серьезный промах допущен был.
«П.»: И какой же?
И.Ю.: Отдельные субъекты Федерации пролоббировали при принятии бюджета—2003 изъятие важного положения из закона «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг». Согласно этому положению, размещение бюджетных средств должно происходить на конкурсной основе и в конкурсах не могут принимать участие аффилированные с органами власти банки. Изъяв это положение, регионы закрепили другое, когда карманные банки местных властей без всякой конкуренции получают доступ к дешевым бюджетным ресурсам. И могут работать более эффективно, чем их конкуренты, такого доступа не имеющие.
«П.»: Что дальше с этим будете делать?
И.Ю.: Понятно что. В бюджете 2004 года такой статьи быть не должно. Работаем над этим.
«П.:»: Одна из задач МАПа — сделать рынок более конкурентным. Можете сказать, что без малого четырехлетнее ваше руководство министерством приблизило исполнение этой цели?
И.Ю.: Пожалуй, могу. За это время произошло несколько важных вещей. Во-первых, весь российский бизнес четко узнал о существовании конкурентного законодательства и мощных независимых контролирующих органов — причем на всей территории страны (наши территориальные управления подчиняются центру, а не местным властям).
Во-вторых, нам многое удалось сделать с точки зрения реформирования естественных монополий: если бы не наше участие, проекты реформирования РАО ЕЭС и МПС были бы совсем другими.
И в-третьих, на отдельных рынках мы предотвратили очень много нарушений. Девять тысяч дел в год возбуждается по нарушениям в области конкуренции. Из тех, которые затем оспариваются в суде, три четверти мы выигрываем. Впрочем, тут есть один нюанс: 58% дел мы возбуждаем против органов власти. Чиновники в России нарушают закон о конкуренции в полтора раза чаще, чем субъекты рынка. А выиграть суд первой инстанции против местного чиновника практически невозможно, что очень сильно портит нам статистику. Ничего, выигрываем в следующих инстанциях. В итоге реально проигрываем примерно 16% из попавших в суд такого рода дел.
«П.»: Вы предложили внести изменения в Уголовный кодекс в части антимонопольного законодательства. Предполагаете, что чиновников можно будет сажать за нарушение конкурентного права?
И.Ю.: Кто должен сесть — будет решать суд. Но у суда должен быть инструментарий, нормальные законы. А сейчас в Уголовном кодексе есть 178-я статья «Монополистические действия и ограничение конкуренции», которая фактически не работает — ее нужно очень существенно менять. В России с 1996 года, когда был принят Уголовный кодекс, по этой статье был осужден 31 человек — в основном почему-то мелкие предприниматели, напрямую с монополистической деятельностью не связанные. И ни один не сел — все платили штрафы.
«П.»: О какой уголовной ответственности можно говорить, когда МАП три года назад — при создании «Русского алюминия» — заявил, что скупивший почти все алюминиевые заводы холдинг не является монополистом?
И.Ю.: В 1991 году, когда я работал в мэрии Санкт-Петербурга, у нас было поручение составить реестр городских предприятий-монополистов. Первым делом мы вписали туда завод «Спутник», который производил лезвия и зажигалки. Потому что такой завод был один на всем Северо-Западе. А вечером я возвращался домой, заглянул в палатку, где продавались зажигалки, и посчитал, что нашего «Спутника» было всего 10%, остальное — импорт.
То же самое — с алюминием. Нет такого товара «алюминий». Существуют десятки видов продукции, и 80—90% ее «Русский алюминий» экспортирует. А стало быть, работает на зарубежных рынках, которые нам неподконтрольны. А на внутреннем рынке по многим видам продукции он даже не является лидером. Хотя, конечно, есть позиции, по которым конкурентов у него нет — например, алюминиевая фольга. Тут мы должны следить за ситуацией: если «Русский алюминий» будет цены задирать, накажем.
«П.»: Группа МДМ тоже не нарушает антимонопольного законодательства? Ведь сейчас она — практически монополист на рынке энергетических углей.
И.Ю.: Пока что жалоб на нарушения к нам не поступало. Но мы следим за ситуацией и проводим скрупулезный анализ рынка углей.
«П.»: Начиная с прошлого года вы начали усиленно контролировать финансовые рынки…
И.Ю.: С финансовыми рынками ситуация следующая. Обычно на региональных рынках доминируют один-два банка и одна-две страховые компании. В большинстве случаев в их уставном капитале присутствуют капиталы субъектов Федерации или муниципалитетов. Это очень опасная тенденция, и ее нужно искоренять. У нас ведь существует одобренная правительством «Стратегия развития банковского сектора», предполагающая развитие банков как универсальных финансовых посредников. А обеспечение равных условий для всех кредитных организаций, в том числе путем вывода госкапитала из уставных капиталов банков, — ключевой момент для исполнения этой программы.
«П.»: Вы думаете, что карманные банки можно победить запретительными мерами?
И.Ю.: Только запретительными — конечно, нельзя. Меры должны быть комплексными. Правительство уже предпринимает меры по созданию конкурентных условий доступа к средствам физических лиц и государства. В Думе рассматривается законопроект о страховании вкладов граждан, который создает равные возможности для кредитных организаций привлекать средства населения и позволяет снизить концентрацию вкладов населения в Сбербанке. А на федеральном уровне в апреле прошлого года принято решение о выводе капитала государства из капиталов кредитных организаций, что также лишает неконкурентных преимуществ отдельные банки.
«П.»: Когда говорят о «карманных» банках, в основном имеется в виду олигархический капитал. С этим-то как бороться?
И.Ю.: С олигархическим капиталом еще сложнее. История знает положительные примеры запретительных мер в этом направлении. Например, в Италии участие любой нефинансовой организации в капитале банка ограничено 15%. Но в России такое уже было — в начале 90-х годов Банк России не разрешал одному участнику или группе лиц владеть более 33% в капитале банков, и эти требования благополучно обходились. У нас есть несколько вариантов действий помимо запретительных мер, но пока что они не вполне сформированы.
«П.»: А вы думаете, в принципе эта проблема решается? Ведь Россия — страна очень высокой концентрации капитала. Это объективная реальность — так зачем правительству самому собой играть в «кошки-мышки», делать вид, что это не так?
И.Ю.: Конечно, концентрация капитала — процесс объективный, описанный еще Адамом Смитом, а потом Карлом Марксом. Сейчас он носит уже другое название — называется глобализацией, поскольку капитал начинает концентрироваться не в рамках национальных экономик, а в мировом масштабе. Более того, это процесс позитивный, потому что концентрация капитала — движущая сила эффективности экономики. Но ведь антимонопольное законодательство появилось именно в тот момент, когда процесс концентрации стал набирать силу — в конце XIX века. Появилось потому, что кроме позитивных моментов этот процесс несет в себе элементы негатива. Борются две противоположности, как классики говорили. С одной стороны, идет повышение эффективности за счет масштаба и возможности инвестиций в развитие, науку и т.п. С другой — это приводит к застою, как любая монополия. Проявления застоя — демпинг или монопольно высокие цены, соглашения о разделе рынка.
Антимонопольные законы создавались для того, чтобы минимизировать негативные элементы, которые возникают в процессе концентрации. Первый закон появился в Австралии, затем в США и Великобритании. В России закон о конкуренции на товарных рынках был принят в 1991 году.
Но у нас, конечно, есть своя специфика. В течение долгого времени экономика была монополизирована до абсурда — разные производства работали как цехи одного завода. Поэтому в процессе приватизации возникали разные интересные ситуации. Например, «нефтянка» была поделена между компаниями по географическому признаку — вследствие чего на региональных топливных рынках доминирует обычно только одна компания. Но постепенно процесс движется дальше, и разные компании начинают проникать на соседние рынки — например, московский, питерский рынок уже не являются монопольными. И мы участвуем в этом процессе, следим за ним.

ЕКАТЕРИНА ДРАНКИНА

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK