Наверх
15 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Информационный паек"

Для японских журналистов освещение апокалипсических событий в Фукусиме не может не обернуться фиаско. Жесткая критика, беспристрастные независимые расследования, скандальные разоблачения считаются чем-то неуместным и даже предосудительным. Одна из причин: главные редакторы ощущают свою принадлежность к истеблишменту.   Токио. 18-й день с начала фукусимской катастрофы. Йоичи Нисимура обводит взглядом огромное помещение редакции Asahi Shimbun, второй по популярности ежедневной газеты Японии. Проданный тираж — почти 8 млн экземпляров в день, в три раза больше, чем у немецкого таблоида Bild. Нисимура руководит редакционными буднями. Но ореола власти вокруг него нет — скорее, ощущается усталость. Разочарование. Смятение от происходящего вокруг.
   В компании Tepco, являющейся оператором злосчастных реакторов, царит «невообразимая сумятица», говорит Нисимура. В его голосе не слышится ни возмущения, ни — тем более — воинственности. Скорее, неловкость, какую испытывает старательный ученик, когда учитель вдруг ошибается в расчетах на доске. Как и верхушка Tepco, журналист ощущает свою принадлежность к элите страны. Он учился в Токийском университете, сокращенно Тодай, где получали образование высокопоставленные чиновники и многие управленцы Tepco.
   В вопросах атомной энергетики Нисимура разбирается хорошо — и любит это подчеркивать. Когда он был корреспондентом в Москве, ему пришлось писать о последствиях чернобыльской катастрофы. Потом его «перебросили» в Вашингтон, что стало решающей ступенькой карьерной лестницы: подобное знакомство с Америкой облегчает подъем на управленческие этажи даже в японских СМИ.
   Нисимуру не терзают сомнения ни в самом себе, ни в миссии своего издания. Но хаос, порожденный Фукусимой, погружает в состояние беспомощности даже его.
   Днем ранее компании Tepco пришлось признать, что она предоставила ошибочные сведения о результатах замеров на АЭС. Но речь не о политике, перепутавшем прибыль до налогообложения и после, — смеяться не над чем, все смертельно серьезно. Похоже, главреда Asahi Shimbun приводит в смятение даже не бессилие управленцев Tepco, а то, что с недавних пор приходится сомневаться в сведениях, предоставляемых правительством и концерном. В Японии к этому не привыкли.
   В то время как в западных странах пресса во всем усматривает чьи-то козни и преступления, японцы вплоть до последнего времени главным образом полагались на заявления официальных лиц. Репортеры в Нью-Йорке или Берлине могут позиционировать себя как борцов или диссидентов; японский журналист традиционно воспринимает себя хронистом.
   Крупные газеты и телеканалы страны не видят ничего предосудительного в том, что их репортеры создают себе бюро непосредственно в тех инстанциях, о которых они пишут, начиная с полиции и прокуратуры и заканчивая аппаратом премьер-министра. Там в коридорах они ожидают новостей в атмосфере полной гармонии. Конкуренция не приветствуется. Журналисты довольствуются информационным пайком, получаемым от политиков, чиновников и промышленников. Одно из правил: не обо всем, что тебе стало известно, можно писать. Да и к чему?
   Четыре крупнейшие ежедневные газеты Японии, общественно-правовая телекомпания NHK и ряд коммерческих телеканалов считают себя прежде всего частью истеблишмента, ощущают на себе груз ответственности. Отчасти это объясняется менталитетом островной нации: даже в эпоху новой коммуникационной среды, породившей таких конкурентов, как Google, Facebook и Twitter, японцы продолжают больше всего доверять собственным СМИ.
   Между сильными мира сего и средствами массовой информации дистанции практически не существует. И если кто-то из больших людей умолкает, репортеры настойчиво и вместе с тем покорно «повисают» на нем, как мартышки, пока тот — быть может — не снизойдет и не изречет нечто, что можно подать в виде новости. Такие «элементы акробатики» называются Burasagari. Увы, после Фукусимы это слово получило новое, отчаянное звучание. Японские журналисты пребывают в беспомощном, подвешенном состоянии: руководство АЭС и еще в большей мере правительственные чиновники потеряли контроль.
   В вопросах на ежедневных пресс-конференциях в токийской штаб-квартире Tepco слышатся все более раздраженные нотки. Недовольство репортеров обусловлено не столько самой аварией, сколько тем, что Tepco почти не выпускает пресс-релизов, позволяющих достоверно освещать происходящее.
   Не так давно Tepco сообщила неверные данные об уров-не радиации на аварийном энергоблоке. К счастью для редактора Нисимуры, случилось это в воскресенье, когда Asahi Shimbun вечером не выходит. Иначе на первой полосе красовались бы цифры, которые вскоре были опровергнуты.
   Конечно, японские журналисты могли бы задаться принципиальными вопросами в связи с атомной программой страны, начать дискуссию о том, насколько Япония была готова к такому ЧП. Но кто бы к ней подключился?
   В недавних демонстрациях против мирного атома в Германии приняли участие 250 тыс. человек, в Токио — меньше тысячи. СМИ всегда являются своего рода зеркалом своего общества.
   Нисимура, как и многие его коллеги, цепляется за скудную информацию, достоверность которой вне сомнений. Главред Asahi Shimbun показывает первую полосу газеты: в правом верхнем углу ежедневно печатаются уточненные сведения о погибших и пропавших без вести в результате землетрясения и цунами, неизменно вторящие информационным сводкам полиции.
   Для Нисимуры не секрет, что природная катастрофа, по всей вероятности, стоила жизни куда большему числу его соотечественников. Но японские СМИ причисляют к погибшим лишь тех, чьи тела удалось найти. Таков еще один непреложный закон здешних журналистов. В языке и без того преобладают слова, смягчающие невыносимую правду, позволяющие избегать прямой конфронтации. Возможно, в быту это неплохо. Но вместе с тем язык налагает свой отпечаток на образ мыслей тех, кто пользуется им для заработка. «На журналистах лежит огромная социальная ответственность, — считает Нисимура. — Сеять панику во время такого кризиса мы просто не вправе».
   На телевидении думают так же. Уже давно в эфире прекратили то и дело повторять шокирующие кадры цунами, которые 11 марта увидел весь мир. Но возвращаться к развлекательному вещанию, столь любимому японцами за возможность на время забыть о необходимости сдерживать эмоции, не время.
   Передачи наподобие Bakusho Monomane, в которых комики, пародирующие политиков или поп-звезд, смеются над собственными шутками больше всех, сегодня показывают только в ночное время. Желание смеяться у японцев пропало.
   В остальном — телеканалы упражняются в оптимизме. Почти все они транслируют одни и те же сцены: оставшиеся в живых после долгих поисков заключают в объятия близких. Японские телевизионщики умело обыгрывают эти моменты: лица вновь обретших своих родственников людей показывают крупным планом, пока на глаза зрителей не наворачиваются слезы.
   «Наше телевидение превращает Фукусиму в сплошную мыльную оперу», — возмущается Мамору Сакамото. Телекритик убирает со лба прядь волос, вытирает платком пот. С изящным редактором Asahi Shimbun Нисимурой полноватого мужчину в свободной рубашке в клетку сближает разве что возраст — им обоим по 52 года.
   Сакамото не вписывается в журналистский мейнстрим. Он как одержимый пытается докопаться до истины, критикует гармоничное сосуществование атомщиков, ученых и СМИ. На жизнь он зарабатывает статьями в журналах, бульварных газетах и своем интернет-блоге о том, что не решаются рассказать крупные издания.
   «Японская журналистика не могла не потерпеть фиаско, освещая фукусимскую катастрофу», — убежден он. Отчасти это проблема культурного плана: японцев с детства приучают «не высовываться». Сакамото говорит об этом громко, наслаждаясь производимым эффектом, — люди за соседними столиками токийского ресторана оборачиваются.
   Впрочем, нивелировать проблемы с Фукусимой или замолчать их не удается. С каждым днем они становятся все серьезнее. Японские СМИ не могут заставить людей забыть об атомном кошмаре, но изо всех сил пытаются заронить в их души надежду, и Hodo Station, ежевечерняя передача телеканала Asahi, не исключение. Очевидно, что из аварийных реакторов происходит неконтролируемая утечка плутония — и все же выпуск открывается хорошей новостью: уже планируются «конкретные меры по ликвидации последствий», сообщает ведущий. Об этом рассказывает приглашенный профессор.
   Поблагодарив собеседника традиционным поклоном, он говорит: главное, не паниковать. Надо надеяться, что вскоре японцы почувствуют «хотя бы чуть большую безопасность». Ведь даже это сегодня немало.
   

   НА ПОЛОЖЕНИИ АУТСАЙДЕРА
   Инвестигативная журналистика в Японии существует на положении аутсайдера, за пределами массовых газет и телеканалов. Так, в ежемесячном журнале Bungei Shunju еще в 1974 году журналист Такаши Тачибана, продолжающий работать по сей день, раскрыл махинации тогдашнего коррумпированного премьер-министра Какуэя Танаки, которому в результате пришлось подать в отставку. Некоторые еженедельные издания тоже позволяют себе периодически публиковать разоблачительные материалы. Но все это происходит на периферии журналистики, в целом остающейся крайне сдержанной — «воздержание» журналистов от острых вопросов не может остаться незамеченным.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK