Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Интегратор-2"

Сначала двуглавый орел. Потом двуглавый тандем. Теперь евразийский путь. Куда же мы придем?   Владимир Путин написал статью «Новый интеграционный проект для Евразии — будущее, которое рождается сегодня». И газета «Известия» ее напечатала. В своей статье премьер предлагает создать Евразийский союз. Сумеет ли он помирить «славянофилов» с «западниками»? Что означает евразийский выбор для российской экономики и политики?
   
ЕСТЬ ЛИ ВЫБОР?  
Говорят, тандем — единомышленники. Медведев — сторонник модернизации. А Путин? Модернизация в официальных документах новейшей России появилась достаточно давно — в так называемой программе Грефа. Напомним, на рубеже 2000 года программа эта создавалась в Центре стратегических разработок (название должно импонировать Путину, напоминая о его первой профессии) как «повестка дня» нового президента. «Модернизация» в той программе была заменой реформам, слову, которое к тому времени надоело электорату. Но суть от этого не менялась.
   Через восемь с лишним лет путинского правления выяснилось, что замечательная модернизационная программа Грефа была выполнена меньше чем наполовину. Является ли после этого Путин сторонником модернизации или нет?
   Когда в 2008 году на смену Путину пришел Медведев, у многих возникла надежда, что модернизация действительно начнется. Но-вый президент вроде бы был готов взяться. Об этом говорили и его «пять И». По Грефу и по Медведеву, модернизация — это «европейский» выбор, и главное И в ней — это модернизация институтов. Но не задалось. А тут возвращается Путин и предлагает «евразийский выбор». Что это такое?
   Евразийский союз — это несомненный ответ и на вызовы последнего кризиса. Один из его уроков состоит в том, что глобализация, приводя к мировым кризисам, требует адекватных наднациональных механизмов и институтов регулирования.
   Владимир Путин в своей статье вроде бы как раз и отвечает на этот вызов: «Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать од-ним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом. В том числе это означает, что на базе Таможенного союза и ЕЭП необходимо перейти к более тесной координации экономической и валютной политики, создать полноценный экономический союз».
   Но почему на инициативу Москвы не отозвалась даже Астана? И почему в ответе Александра Лукашенко звучит застарелая обида? Он если и одобряет новые инициативы Путина, то с упреком: «За единое экономическое пространство мы очень дорого заплатили». И выставляет счет: введенные1 июля 2011 года «невыгодные для Белоруссии» пошлины на ввоз автомобилей на территорию Таможенного союза, но главное — «за последнюю пятилетку мы почти в пять раз получили от России увеличение цен за энергоносители». Молчит Киев, хотя западные наблюдатели считают именно Украину главным адресатом призыва к евразийскому единению. Они же и объясняют, почему украинский день тих, как и ночь: Киеву ЕС дороже.
   Есть и еще одно объяснение молчания тех, кто, по идее, должен стать соседями России по Евразийскому союзу. Его дал сам Владимир Путин. Уже написав статью, он участвовал в инвестфоруме «Россия зовет!» Там его спросили, собирается ли Россия вступать в ЕС. Последовал даже не ответ, а отповедь: «Вы нам предлагаете вступить в ЕС? Вы там с долгами разберитесь сначала. Мы не собираемся вступать в НАТО, ЕС. Мы в состоянии обеспечить собственную безопасность».
   Все сказано прямым текстом. Евразийский выбор России продиктован, прежде всего, соображениями лидерства. Можно сказать, что это стратегия — быть первым парнем на деревне. Можно сказать иначе. Наднациональные институты — это делегирование части своего национального суверенитета (а его другое название — безопасность) на наднациональный уровень. А дальше в игру вступает расстановка экономических и геополитических сил. У кого их больше, тот не столько отдает часть своего суверенитета, сколько наращивает последний за счет делегируемого ему более слабыми.
   Логика понятна. В том числе и Астане, Минску, Киеву и другим потенциальным евразийцам. Вот они и молчат, взвешивая, сколько они отдадут Москве и сколько получат взамен, а потом на тех же весах взвешивают другие возможности. Киев — участие в ЕС, Астана — укрепление связей с Китаем. Только перед Лукашенко выбор невелик. Остается вслед за Андреем Портанским, профессором Высшей школы экономики, директором Информационного бюро по присоединению России к Всемирной торговой организации, добавить, что у всех членов Таможенного союза (России, Белоруссии и Казахстана) «главным экономическим партнером является дальнее зарубежье, в частности, Евросоюз». Вот так: сигнал к сбору в Евразийский союз прозвучал, а на сборном пункте — один горнист.
   
РОССИЙСКАЯ СУДЬБА 
 Поиск своего особого пути — историческая трагедия России. Такова уж ее судьба: всякий раз, увлекаясь своей самобытностью, она терпела крах. Постордынская Россия Ивана III ничем не отличалась от соседних государств севера Европы. Перелом произошел при Иване Грозном, отце российского самодержавия. Именно при нем утвердилась идея, что самодержец — божий помазанник, а все прочие — рабы помазанника. Его царствование привело к столкновению с Европой и поражению в Ливонской войне.
   После европейских царствований и побед Петра I, Екатерины II, Александра I, при Николае I официальной идеологией снова стал особый русский путь. Национальную идею выразила триединая формула графа Уварова — «православие, самодержавие, народность», — а главный политический лозунг звучал так: «Россия — не Европа!» И снова столкновение с Европой и снова унизительное поражение — на этот раз в Крымской войне.
   Советский Союз, пожалуй, — самый мощный эксперимент по построению «третьего Рима», то есть, виноват, «светлого будущего всего человечества». Но до того ни разу не опробованные социалистические рецепты обернулись всевластием бюрократии и застоем. Не выдержав многолетнего военно-политического противостояния всему ос-тальному миру, СССР бесславно развалился.
   И вот национальный лидер Владимир Путин снова делает стратегический, а заодно и идеологический, выбор в пользу евразийской самобытности. И, судя по всему, России предстоит следовать по этому пути ближайшие шесть, а может быть, и двенадцать лет. Вот только стоит ли опять настаивать на собственной особости вроде «суверенной демократии» или пора, наконец, осознать, что такая двойственность тормозит развитие? Или будем торить очередной особый русский путь, забыв о том, куда он обычно заводит?
   

   Евразийский выбор России продиктован, прежде всего, соображениями лидерства. Можно сказать, что это стратегия — быть первым парнем на деревне. Логика понятна. В том числе и Астане, Минску, Киеву и другим потенциальным «евразийцам». Вот они и молчат, взвешивая, сколько они отдадут Москве и сколько получат взамен, а потом на тех же весах взвешивают другие возможности. Киев — участие в ЕС, Астана — укрепление связей с Китаем. Ведь как ни крути, но для всех членов Таможенного союза (России, Белоруссии и Казахстана) главным экономическим партнером является дальнее зарубежье и, в частности, Евросоюз.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK