Наверх
16 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "Как на мертвого"

Меж тем как изумленный мир на кишиневский бунт взирает, наблюдая, как окончательно дискредитируется буйной толпой сама идея восстания против надоевшей власти, два принципиально важных и сходных события прошли почти незамеченными. Ким Чен Ир переизбран руководителем КНДР, а скончавшийся от сердечного приступа мэр Винфилда (штат Миссури) Гарри Стоунбрейкер — на пост мэра в родном городе.
   История, конечно, гоголевская — «Мертвые души» в чистом виде. Правда, насчет Ким Чен Ира достоверно неизвестно, жив он или мертв, и если жив, то насколько: его самого на судьбоносном госсовете не было. Впрочем, он везде, везде, растворен в северокорейском воздухе — и даже если он действительно несколько «того», то есть как бы уже не совсем в нашем мире, его заслуги в запуске корейской ракеты «Кванменсон-2» настолько очевидны, что не грех и переизбрать. Мировая политика стала закрытым делом: так и неизвестно, жив или мертв Сулим Ямадаев, вышла ли на орбиту упомянутая ракета и пребывает ли еще со своим народом любимый вождь и учитель Ким Чен Ир; достоверно известно только одно — что Гарри Стоунбрейкер действительно скончался 11 марта. Его политика при жизни отличалась открытостью, так что факт его смерти стал немедленно известен в городе, население которого составляет 1200 человек, включая стариков и детей. Посмертный триумф Стоунбрейкера объяснить несложно: его заслуги в деле восстановления малоперспективного города после наводнения 2008 года были столь велики, что значительная часть избирателей и думать не хочет о смене власти. Подумаешь, умер: у каждого свои недостатки. Правда и то, что некоторая часть электората проголосовала досрочно, пока Стоунбрейкер был еще жив, но большинство проголосовавших за него уже знали, что мэр их покинул. Тем не менее сама мысль о том, чтобы избрать кого-нибудь другого, показалась им кощунственной. Думаю, не менее кощунственна для северокорейского сознания сама идея о смене власти: у Ким Чен Ира есть сыновья, но ни один из них не внес такого вклада в запуск ракеты «Кванменсон-2», а ведь именно это событие стало нагляднейшим за последние годы триумфом идей чучхэ. Думаю, именно подобные ощущения заставили растерянных большевиков мумифицировать Ленина и положить его на Красной площади — там он как бы нетленно правил страной; сам принцип мертвого правителя в каком-то смысле венчает собою развитие человечества, поскольку лучшая власть, безусловно, власть мертвая. Никакой коррупции по определению, ошибки стремятся к минимуму, никто не упрекнет такого вождя — и уж подавно никто не потщится занять его место, потому что он в гробу, а кому же туда хочется раньше времени? И валить на такого правителя можно, как на мертвого. Он даже не обидится на критику.
   Не думайте, что это все шутки: в современном мире власть носит все более символический характер. В языческих и циклических системах от нее вообще не зависит ничего — не может же правитель декретировать смену времен года? Но и в развивающихся, вполне себе демократических системах вроде США образ власти давно уже значимей ее реального содержания: все мы знаем, каков имидж Барака Обамы, но до сих пор понятия не имеем, что он представляет из себя в действительности. Больше того: надежды на то, что Обама справится с кризисом, даже в самих Штатах, поныне переживающих обамаманию и обамаэйфорию, распространены лишь среди самого доверчивого и восторженного электората. Понятно, что кризис, как зима, придет и уйдет, когда захочет, а не тогда, когда нация в едином порыве радостно изберет кенийца. Мир давно не управляется вручную, существуя на автомате; и даже если бы президента Молдавии Владимира Воронина удалось сместить усилиями разнузданной толпы, через некоторое время эта толпа начала бы делать все то же самое. Ни одна личная воля не способна переломить такие внешние обстоятельства, как наличие или отсутствие нефти и газа, удаленность от центров цивилизации, неспособность или нежелание народа отвечать за свою судьбу. Время лидеров, кардинально менявших образ нации и ее жизнь, закончилось, кажется, на Рузвельте. Чем дальше, тем больше каждый отдельный гражданин независим от власти, сколь бы тотальной она ни была; подозреваю, что даже в Северной Корее нельзя регулировать личную жизнь подданных — а потому изменить сознание обывателя не может сегодня даже тот, кто уже уверен в личном всемогуществе и бессмертии. Человек все неохотнее покупается на великие посулы — можно сетовать на утрату пассионарности, а можно приветствовать постепенный отход человечества от великих и кровавых утопий, но факт заключается в том, что ни один властитель сегодня не вызывает у масс личного, горячего, кровного отношения; мало кто готов умереть за него. Он становится все более символической фигурой, а потому лучшим мэром, президентом, секретарем госсовета и т.д. становится покойник. В любом случае, ему открылась главная тайна — что бывает потом и для чего все присходит. И если жизнь большей части населения маленьких городков или малых тоталитарных государств почти неотличима от смерти — я решительно не вижу препятствий к тому, чтобы ими руководили заслуженные, но мертвые вожди.
   В России, кстати, эта практика тоже может прижиться, но уже по другой причине. Нам присущ такой страх перед будущим, что сама мысль о новых выборах для многих невыносима. Теперь устраняется главное препятствие к пожизненному правлению: оно становится также и посмертным. Так что избранному президенту решительно не о чем беспокоиться.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK