Наверх
13 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "Как выгодно продаться?"

Именно этим вопросом уже давно пора заинтересоваться российским галеристам. А после прошедшей в Испании ярмарки современного искусства ARCO и подавно. Ярмарку, разместившуюся в огромных ангарах Парка Хуана Карлоса I (этот выставочный комплекс на окраине города сильно напоминает какой-нибудь супермаркет IKEA), открывала испанская королева София. Она прошлась по центральным галереям, бросив взгляд на продаваемого Пикассо, Миро и Кандинского. Понятно, что всерьез знакомиться с экспозицией под аплодисменты поклонников было невозможно, но сам жест королевы для испанцев дорогого стоит. О солидной господдержке говорит и то, что чисто коммерческую программу выставки (около трехсот галерей со всей Европы и Америки) почти в равных долях уравновесили некоммерческие проекты. Здесь и ретроспектива современного искусства Греции — гостя ARCO, и показ экспериментального искусства со всего мира (особый упор на Азию), и, наконец, Project Rooms — 26 галерей со своими проектами, выбранными авторитетными кураторами, где участвовала единственная российская галерея. О российском участии (или даже, скорее, неучастии) скажем чуть позднее.

Едва ли не в самый день открытия все мадридские газеты заявили о невероятном успехе ярмарки. На то имелись причины, ведь основные продажи идут как раз до открытия: еще до появления королевы половина выставки была раскуплена. Ответить, что конкретно покупалось и за какие суммы, никто не мог: организаторы свято хранят конфиденциальность. Но из бесед с кураторами стало ясно, что продажи шли двумя потоками. С одной стороны — особого рода антиквариат современного искусства. Речь идет об обязательном для Испании Пикассо, о Миро, Фрэнсисе Бэконе, Фернане Леже, Марке Шагале. Русский авангард продвигала кельнская галерея Gmurzynska; на ее почти музейном стенде висели две картины раннего Кандинского, тетрадные листочки Малевича, композиция Удальцовой. По официальным данным, самой дорогой покупкой в этом разделе оказалась картина соратника Пикассо Оскара Домингеса (галерея «1900-2000») — 270 тыс. евро. Понятно, что Кандинский должен был уйти по цене в три раза дороже. Одним из самых популярных художников оказался сюрреалист второй волны, друг Бретона Анре Массон (1896-1987): мало того, что его «автоматическое письмо» выставили сразу шесть галерей, огромная ретроспектива Массона проходила в королевском Центре современного искусства.

С другой стороны, активно продавались признанные ныне живущие мастера. Здесь испанцы явно тяготеют к чистой абстракции. Им куда больше нравится форма, чем содержание. Инсталляций почти не было, зато в огромном количестве продавались холсты, покрытые одним цветом с тоновыми оттенками (кивок русскому американцу Марку Ротко). Фотографии — еще один ходовой товар — все больше масштабных размеров, с гламурным шармом (руины древнего города, которые на поверку оказываются руинами разбомбленного Багдада), в солидных рамах. Такие вещи любит наша «Айдан-галерея».

Российское представительство имелось и в том и в другом разделах. Кандинский с Малевичем, понятно, — вечная классика. Но куда как интересней современные художники. Галерея «Риджина» привезла в Мадрид инсталляцию Сергея Шаховцова CINEMA: девять поролоновых зрителей (поролон — фирменный материал для скульптур Шеховцова-Поролона) сидят перед экраном, разглядывая реальных зрителей, которые как раз и подходят к этому экрану. CINEMA была выставлена в качестве некоммерческого проекта, что само по себе престижно. Шеховцов — явно в тенденции, потому как Европа ищет новые материалы для объемных композиций. Единственная российская проблема — презентация. Как раз в тот самый момент, когда выставку осматривали профессионалы, наш стенд представлял собой довольно блеклое зрелище. Видимо, по этой причине другие российские художники выставились под иностранными марками. Самым успешным оказался Валерий Кошляков, чьи акварельные разводы на картоне продала немецкая Walter Bischoff (самый дорогой «Готический собор» — 11 тыс. евро), вслед за ним шел Сергей Братков (у нас он запомнился своими педофильскими снимками в той же «Риджине»), фотографии которого представила очень авторитетная испанская галерея Espacio Minimo.

Почему наши галереи не могут вписаться в европейский рынок? Ответ довольно простой. Для того чтобы качественно представить свои достижения, нужны вложения. У нас же до сих пор относятся к современному искусству как к чему-то дешевому (в отличие от «дорогих», но никому на Западе не нужных Церетели-Шилова-Глазунова). Инвесторы предпочитают вложиться в масляный реализм, а не в видеоарт или инсталляцию. Между тем качественная композиция современного художника, как правило, в два раза дороже столь любимых антикварами Айвазовского с Клейном. Наш раздел сontemporary art остается сферой кустарей-одиночек (в Испании около двухсот признанных модернистских галерей, в России — от силы два десятка). Оттого и приходится выискивать российские перлы где-то в закромах немецких и испанских галерей.

Современное искусство спасет новая искренность, считает писатель Владимир СОРОКИН

«Профиль»: Как вы относитесь к современному искусству?

Владимир Сорокин: Сейчас мне это совершенно неинтересно. Вы знаете, публика на вернисажах первые две минуты смотрит на экспонаты, а потом начинает смотреть друг на друга и улыбаться. Так вот, подсмеивание, эта единственная допустимая реакция на современное искусство, длится с 1985 года. У меня устали губы, именно поэтому я больше не хожу на вернисажи.

«П.»: Вы думаете, такое положение дел продлится еще долго или все-таки случится какой-то перелом?

В.С.: Возможно, что все и затянется, так как это многих устраивает. Люди, которые вкладывают деньги, — им все равно, что висит или стоит… На самом деле то, что я чувствую, — это некая идеосинкразия, и она нарастает. Кроме того, сама идея выставок современного искусства как таковых, мне кажется, уже исчерпала себя. Если и будет что-то меняться, то в сторону каких-то закрытых экспозиций, то есть искусства не для выставок.

«П.»: И это совсем не обязательно должен быть эпатаж…

В.С.: Да. Возможно, это и будут какие-то довольно личные, интимные вещи — с одной стороны. А с другой — это должно быть возвращением к мастерству, потому что последние два десятилетия показали, что стать современным художником очень просто — даже не обязательно учиться писать и что-то знать об изобразительном искусстве. Можно просто назвать себя современным художником, совершив некий жест — как оформленный в материале, так и нет. Главное, чтобы была идеология, был куратор и была галерея. Мне именно не хватает мастерства в современном искусстве.

«П.»: Какова ваше отношение к тому, что продается в галереях?

В.С.: Это коммерция, она также лишена для меня смысла, как и искусство жеста и современное искусство. Я за новую искренность в искусстве. Она может быть и в жесте, но я должен ощущать ее. Я против индустриализации искусства.

«П.»: А как вы относитесь к каким-то отдельном персонажам?

В.С.: Я хорошо знаю Реббеку Хорн и дружу с ней, она мне нравится. Был период, когда я питался идеями изобразительного искусства. Я приходил в мастерскую Кабакова и потом ночь не спал, как после кокаина. Сейчас это невозможно. Нет энергии, нет продукта, который «вставляет», дает тот самый эффект.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK