Наверх
14 октября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2006 года: "Какая Поднебесная нам нужна"

Начинающийся во вторник официальный визит Владимира Путина в Пекин обставлен как никогда солидно и торжественно. Президент откроет Год России в Китае. Но станет ли 2006-й годом качественного сдвига в российско-китайских отношениях?   Конечно, Путин едет в Поднебесную не только с церемониальными целями и не только для того, чтобы в очередной политической декларации вновь констатировать, что «отношения между двумя странами достигли наивысшего уровня». Накопился ворох давно не решавшихся — или плохо разрешаемых в принципе — вопросов.

   И если в вопросе о недопущении «нуклеизации» Ирана и Северной Кореи (два пункта из намеченной повестки) у стратегических партнеров есть и общее видение, и скоординированная позиция, то по направлениям двустороннего взаимодействия многое лишь предстоит согласовать.

   Главным предметом недовольства Пекина является затягивание Москвой решения вопроса о нефтяной трубе для Китая. Несколько лет назад (тогда — с подачи ЮКОСа и Ходорковского) стороны вроде договорились: труба пойдет сразу в центр китайского ТЭКа Дацин. Однако потом (когда Ходорковского уже посадили) с российской стороны вектору нефтепровода придали тихоокеанское направление. Время от времени вновь заговаривали о Дацине (обычно накануне двусторонних саммитов), но когда Путин встречался с японцами, опять всплывал «широтный вариант».

   И вот теперь, как сообщил в канун саммита посол РФ в КНР Сергей Разов, стороны продолжат — в который раз! — «обсуждение о возможном строительстве ответвления магистрального нефтепровода от Сковородино до границы с КНР».

   «Китайцев эта игра просто бесит. Они нам уже просто не верят», — поделился в приватной беседе с нами один российский дипломат.

Топливно-сырьевой придаток
   Если взять голые цифры, российско-китайское экономическое сотрудничество — на подъеме. В прошлом году товарооборот вырос на 37,1%, превысив $29 млрд. Но при этом доля топливно-сырьевой группы, по данным главы МЭРТ Германа Грефа, возросла с 84,2% в 2004 году до 88,5%. Мы почти перестали поставлять в Китай товары машиностроительной группы, зато Китай ворвался на российский рынок со своими машинами и оборудованием, доведя их долю в экспорте в Россию почти до 20%.

   Еще полтора года назад лидеры двух держав поставили целью утроить российско-китайский товарооборот к 2010 году. Правда, Путин тогда сразу же подчеркнул, что увеличиваться он должен, прежде всего, за счет наращивания экспорта российской машинно-технической продукции и продукции с высокой добавленной стоимостью, а также высоких технологий и активизации инвестиционного сотрудничества. Обещаны были для этого и «дополнительные мощные стимулы». Видимо, главным из них призван был стать пятилетний российско-китайский план по наращиванию товарооборота до $60—80 млрд. в год. С российской стороны разработкой плана по заданию МЭРТ весь прошлый год занимался Центр стратегических разработок (ЦСР). Руководитель ЦСР Михаил Дмитриев поначалу предполагал, что документ поможет добиться «качественного перелома в российско-китайском сотрудничестве».

   План вроде бы уже в целом подготовлен и даже направлен премьеру Михаилу Фрадкову и его китайскому коллеге Вэнь Цзябао. Достать его «Профилю» не удалось: в пресс-службе ЦСР сообщили, что документ решено «не публичить». Наверное, есть отчего. Просто в документе, рассказали сведущие люди, путей ни утроения, ни даже удвоения не просматривается. Даже если бы Россия решила полностью «отдаться» Китаю по сырьевой и энергетической группе, а Поднебесная — утроить нам поставки своего ширпотреба, бытовой техники и станков. И даже если бы трубу на Дацин начали строить на следующий день после отъезда Путина из Пекина.

   Реальность российско-китайского «торгового пути» не только в неразвитости инфраструктуры. Ее-то со временем для транспортировки возрастающих физических объемов грузов расширят: и железнодорожное сообщение, и автодороги (китайцы вон уже на Алтай хотят автомагистраль тянуть), и трубопроводы — для нефти, газа, а потом, глядишь, и воды из Байкала. Суть в том, что многократное увеличение торговли может, по большому счету, развиваться лишь в одном ключе: туда энергоносители и сырье, оттуда — готовые товары (уже душащие целые отрасли российской промышленности).

Прирастет ли Дальний Восток Китаем?
   Высокие темпы роста взаимной торговли пока обусловлены в первую очередь быстрым развитием китайской экономики в целом. В стратегическом плане Россия не является экономическим приоритетом Китая. Торговля с Россией по-прежнему составляет не более 2% внешнеторгового оборота КНР, примерно в 10 раз уступая объемам торговли Китая с США, в 9 раз — с Японией, в 8 раз — с ЕС, в 6 раз — с Южной Кореей. В сфере капиталовложений роль России почти нулевая. Более 75% прямых иностранных инвестиций в Китай приходятся на Гонконг и Вирджинские острова (через них в Китай возвращается «серый» китайский капитал), а также Японию, Южную Корею, США, Тайвань. В финансово-банковской сфере Китай не рассматривает Россию как партнера, делая ставку на сотрудничество с США, Японией, ЕС.

   Стратегический интерес для КНР представляет очень ограниченный российский отраслевой спектр: нефтегазовый сектор, военно-техническое сотрудничество, потенциал российских научно-технических наработок, строительные услуги. Но неясность со строительством нефтепровода и газопровода из Восточной Сибири в Китай, а также осторожность России в вопросах военно-технологической кооперации, допуска китайского капитала в российские инновационные зоны и на российский рынок строительных услуг — все это дает пищу для раздражения и даже стратегического недоверия Пекина к России.

   В свою очередь, и Китай не входит пока в число стратегических экономических приоритетов России. Объем взаимной торговли составляет менее 10% российского внешнеторгового оборота. Китайский «инвестиционный портфель» для России лишь формируется. Объем «серой торговли» (по оценкам, до $10 млрд.) ставит под сомнение официальные данные о положительном для нас сальдо торгового баланса и заставляет предполагать, что на деле из России происходит долларовый «нетто-отток» в Китай. Про коррупционную смычку китайских предпринимателей с российскими чиновниками и милицией и говорить нечего — масштабы ее легендарны, так что говорить о каком-то цивилизующем российском воздействии на пришельцев из-за Амура не приходится.

   Начавшаяся в 2005 году экспансия китайского капитала за рубеж (более $40 млрд. за год) — в виде госкредитов, прямых инвестиций, скупки зарубежных активов и т. д. — создает новые «поля напряженности» в российско-китайских отношениях. Китай агрессивно конкурирует с Японией за доступ к восточносибирским ресурсам углеводородов и начинает оказывать жесткую конкуренцию российским нефтегазовым корпорациям в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, а в ближайшей перспективе — и в самой России.

   В контексте стратегической важности Китая для российской экономики исключение составляют китайские рынки вооружений, энергооборудования, в том числе для атомной энергетики, космических услуг, транспортной авиации. Отчасти — использование китайской рабочей силы, однако при условии введения квот и соблюдения китайцами российских законов.

   Для реализации «потенциала взаимной значимости» требуется корректировка подходов к двустороннему сотрудничеству. В стратегическом плане — необходимо новое видение России и Китая как составных частей интегрирующейся «пространственной экономики» Северо-Восточной Азии, включающей также Японию и Южную Корею. Без такого видения России трудно использовать интеграционные возможности СВА, в том числе и китайской экономики.

   В среднесрочной перспективе важно, во-первых, выстраивание полномасштабного российско-китайского энергетического диалога. Если Путину удастся сейчас этот диалог запустить, он позволил бы превратить нарастающую конкуренцию между Россией и Китаем в энергетическое партнерство. Во-вторых, важно использовать фактор предстоящей в ближайшие два года (в соответствии с требованиями ВТО) финансовой либерализации Китая для выхода российских игроков на китайский рынок финансовых и банковских услуг. Здесь пора изменить европоцентристскую психологию российской бизнес-элиты, без чего, по большому счету, не могут возникнуть предпосылки для формирования новой российской политики в АТР.

   В краткосрочном плане необходимо модернизировать транспортную, таможенную и банковскую инфраструктуру сотрудничества. Продолжать искать «точечные варианты» инвестиционного взаимодействия частного капитала России и Китая в проектах, по которым просчитаны конкретные конкурентные преимущества.

   Общей же составляющей российских усилий должно стать обеспечение такого вектора развития сотрудничества с Китаем, который — будучи частью региональных проектов со странами АТР — стал бы эффективным инструментом экономического и социального подъема российского Дальнего Востока. Удастся ли «встроить» нашего великого соседа в реализацию искомой задачи — в этом, пожалуй, самый главный вопрос.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK