Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "Картофельный бунт"

Народная мудрость несколько раз пыталась осмыслить, как это из вполне невинных вещей (ну, например, чистки картошки) может вылупиться какой-нибудь кошмар (чума на оба ваших дома, тюрьма, позор и т.д.) В результате было рождено два пошлых изречения про благие намерения и путь в ад и про тюрьму и суму, о которых надо постоянно помнить.Вообще-то Виталик был счастливым человеком. Он женился на любимой женщине. Потом на горизонте нарисовалась еще одна симпатичная гражданка, которой решительно ничего от Виталика не было нужно, коме того, что у нее есть. А не было у нее ничего, кроме подольской прописки.
Зато у самого Виталика — это в продолжение разговора о счастье — было все, что входит в мужское представление о счастье. Собственная строительная фирма, четырехкомнатная квартира в центре Москвы, джип широкий, бывшая жена Кристина, дочка Глаша, любимая женщина Ирина, с энтузиазмом готовившаяся сменить Кристину на боевом дежурстве, загородный дом и всякие приятные пустяки вроде коллекции оружия, где особое место занимали охотничьи ножи.
Предание гласило, что небольшой ножик с ручкой из агата, инкрустированного перламутром, принадлежал князю Юсупову. И что тот чуть ли не этим самым ножом убил Григория Распутина. Лично я в эту байку, которая всякий раз вдохновенно излагалась новым гостям, верил мало. Насколько мне помнится, первые удары были нанесены топором. Но мифы тем и хороши, что дают возможность фальсифицировать историю, сколько вздумается.
Так, у нас в России все военные неудачи отмечаются испокон веков как великие праздники — и ничего. Народ верит в свою армию, армия — в своих начальников, а начальники — что все обойдется. Вперед, ребята!
Это ж только у нас история про то, как мелкий удельный князь попал к половцам в плен, становится эпическим повествованием о мощи русского оружия, а грандиозный провал на фронте из года в год отмечается как национальный праздник 23 февраля.
Чем интересны русские? Из любой поганой ситуации они сварганят эпос. А любую трагедию обернут драмой. Зато драма разыгрывается как комедия. Короче, животики надорвете.
Виталик мыслил развод с женой как античную трагедию, в которой роль рока отводилась подольской красавице Ирине. Было ясно, что изменить ничего невозможно, что слабая воля участников трагедии ничего не решает. Виталик жалел себя, жалел бывшую жену Кристину, жалел дочку Глашу, жалел свою молодую налаженную жизнь. Но противостоять Ирининым темпераменту и напору в борьбе за лучшую жизнь не мог.
Последний роковой разговор выглядел так:
— Понимаешь, Кристиночка, ты человек с большой буквы. А она — женщина с большой буквы,— говорил, волнуясь, Виталик.
— А ты — дурак с большой буквы,— отрезала Кристина.
И напомнила Виталику, что квартира, джип и загородный особняк записаны на ее имя. Единственное, на что Виталик имел право, после того как были сказаны роковые слова про большую букву,— это однокомнатная квартирка в Кунцеве, где Виталик жил в студенческие годы и где до сих пор был прописан.
Короче, Кристиночка не согласилась поддаться воле рока, а взяла ход событий в свои руки.
Драма на охоте. Кто был охотник, кто — добыча, спрашивается?
Некоторое время Кристина пыталась залатать свою семейную лодку, которая дала очевидную течь.
Потом Виталик оказался в Кунцеве. В костюме от Хьюго Босса стоял он в пыльной прихожей, примостив на подзеркальнике сумку с вещами.
Лампочка грела ему ухо.
С тоской Виталик обозревал приют, в котором происходило его возмужание и становление. Сколько лет не был он здесь? Безнадежно устаревшая аппаратура была когда-то последним словом техники. Видеокассеты десятилетней давности рассыпаны по полу. Сухие цветы в ведре на полу покрылись толстым слоем пыли. И стоило хлопнуть входной двери, хрупкие лепестки с тихим шуршанием осыпались на пол.
«Киска, не буди меня» — было написано губной помадой на выцветших желтых обоях рукой Кристины. «Когда мы были молоды-ы-ыми…» Тут же на полу валялся тюбик с помадой.
Виталик хотел позвонить Ирине, рассказать, что его выгнали из дома — изощренно, издевательски, швырнув сумку с вещами с третьего этажа на асфальт, и он чувствует себя молодым и бездомным. Но мобильный телефон, проделавший путь с третьего этажа на мостовую вместе с роскошным «боссовским» пиджаком, предательски молчал. Телефонная трубка в квартире была тиха, как могила и украинская ночь одновременно. Тогда Виталик решил спуститься и позвонить по телефону-автомату. Но тут он сообразил, что такси отпустил, а до ближайшего метро, где можно будет наменять жетонов, несколько автобусных остановок. Ловить машину, чтобы ехать за жетонами,— это вообще маразм.
Следующей мыслью было воспоминание о домработнице Анне Михайловне. Гордо покинув семейное гнездо, Виталик и не подумал, что в Кунцеве его будет ожидать полный бардак. Но телефона Анны Михайловны у Виталика не было: отношения с домработницей были на Кристине.
За окном сгущались сумерки. Виталик протопал на кухню и, чиркнув выключателем, распахнул холодильник. К счастью, холодильник был выключен. Вниманию Виталика была представлена только засохшая подметка бурого цвета, которая при ближайшем рассмотрении оказалась куском сыра. В шкафчике Виталик обнаружил остатки индийского чая в стеклянной банке и пачку рафинада.
Как выяснилось, на рафинад претендовал не он один. Парочка рыжих тараканов отнеслась к появлению Виталика вполне дружелюбно.
Виталик яростно захлопнул шкафчик. В следующую секунду он ощутил: когтистая лапа голода царапает его кишки. Вообще-то самый простой вариант был сходить в супермаркет. Или хотя бы в ближайшую палатку. Но поскольку Виталик испытывал стресс: все-таки не каждый день вас выгоняют из дома и вы получаете по голове сумкой с собственными вещами,— этот вариант просто не пришел ему в голову. Вернувшись в свою жизнь десятилетней давности, Виталик был настолько поражен перепадом в реалиях, что какой уж тут супермаркет! Супермаркет был встроен в ту систему богатой и спокойной жизни, из которой Виталик на некоторое время выпал.
Зато Виталик вспомнил, что у него была соседка тетя Катя, которая всегда его подкармливала, когда не хватало денег до стипендии. И даже наливала стопочку, если на утро не было денег на опохмел.
Ноги сами привели его к соседней квартире.
К счастью, тетя Катя оказалась жива и здорова, только старенькая. Не без труда она узнала в роскошном двухметровом мужчине бывшего соседа. Пожаловавшись на то, что пенсия маленькая, тетя Катя выдала Виталику полбуханки черного хлеба, обрезок «Докторской», пучок зеленого лука, два вареных яйца и несколько картофелин.
Осчастливленный Виталик протянул старушке пятьсот рублей. Тогда тетя Катя, сбегав на кухню, притащила пол-литра самогона.
Виталик было собрался позвонить от тети Кати Ирине. Но раздумал. Ну что он мог ей сказать? Что жена выгнала его в однокомнатную халупу и сейчас он звонит от неведомой тети Кати, прижимая к груди пучок лука?
Зато дома работал телевизор. И Виталик, испытывая забытый кайф от мелких побед, налил самогончик в майонезную баночку и, закусив колбаской, зеленым луком и черным хлебушком, мирно заснул перед голубым экраном.
А вы еще спрашиваете, для чего люди одурманиваются? Для того самого.
Так, мирно посапывая, в неловкой позе Виталик вплыл в новую жизнь.
Голова утром болела, как и десять лет назад.
Зато, распаковав сумку, Виталик обнаружил несколько свежих сорочек, бритву, мыло, коллекцию охотничьих ножей, упаковку презервативов и почувствовал, что жизнь налаживается. Благодарность к Кристине шевельнулась где-то глубоко, в районе поджелудочной железы, и заглохла. Проблема была в одном: зверски хотелось жрать. Можно было бы приехать на работу и там позавтракать. Но от Виталика разило самогоном и зеленым луком. Из вчерашних даров тети Кати осталась только картошка и два яйца.
Новый поход к тете Кате ничего не дал. Звонок разлился трелью в пустой квартире. Видимо, соседка ушла по делам. Тогда Виталик вооружился охотничьим ножиком, тем самым, которым якобы зарезали Григория Распутина, и начал чистить картошку.
Это оказалось делом неожиданно сложным. Картошка выворачивалась из пальцев. И несколько раз Виталик вместо кожуры чуть было не срезал себе кожу на большом пальце левой руки. Перемотав трудовые раны носовым платком, Виталик мужественно продолжал бороться с клубнем. И наконец, вымазавшись в грязи, сообразил его вымыть.
Тут в дверь позвонили.
Надо сразу сказать, что звонок пришелся страшно не вовремя. Вода в кастрюльке как раз закипела, носовой платок свалился с руки, кровь капала прямо на грязную картошку. А сам Виталик в трусах, крови и грязи и без всякого опохмела медленно наливался яростью, как биотуалет дерьмом.
С ножом в одной руке и недочищенной картофелиной в другой он открыл дверь.
На пороге стояла дама бальзаковского возраста с «химией» на голове. Лиловое платье в обтяжку подчеркивало все достоинства ее фигуры, которые — по-доброму — давно уже надо было скрывать.
— Звонков Виталий Николаевич? — спросила дама, оглядев Виталика и задержавшись взглядом на его трусах.
— Да,— рявкнул Виталик.
— Распишитесь, пожалуйста в получении,— сказала дама, сунув Виталику квитанцию и еще какую-то бумажку.
— А что это? — спросил Виталик про бумажку.
— Повестка в суд.
— Какой еще суд? Вы что? Я честный человек. Нигде я расписываться не буду. Вы, вообще, кто?
— Я судебный исполнитель. Я принесла вам повестку в суд. Понятно? Распишитесь и выясняйте сами, какой суд.
— Да не буду я расписываться! — завопил Виталик, размахивая руками. И категорически забыв, что в одной из рук у него, между прочим, нож.
— А вы руки-то не распускайте,— вскрикнула женщина, когда стальной клинок мелькнул у нее перед носом.— Сначала детей бросают, а потом алименты платить не хотят. А нам тут ходи выясняй. На водку деньги есть, а на ребенка нет.
Тут до Виталика дошло, что тетенька принесла ему повестку в суд: жена Кристина, судя по всему, подала на алименты.
— Мало того, что я оставил им квартиру и машину. Этого, оказывается, мало! — заорал Виталик, наступая на тетеньку — судебного исполнителя и сжимая в руке охотничий нож.— Ей нужны еще и алименты! — выкрикнул он и энергично развел руками перед собой. Грязная картошка выскользнула из Виталиковой руки, зато клинок проделал вполне угрожающий круг перед лицом судебного исполнителя.
— Им мало загородного дома в Баковке! — продолжая размахивать ножом, орал Виталик.— Вы все, бабы, заодно. Лишь бы ободрать как липку того, перед кем вчера еще на пузе ползали. «Милый! Любимый!» — изобразил он писклявым голосом.
Виталик сделал еще один шаг к тетеньке. Но та вдруг, взвизгнув, бросилась вниз по лестнице.
— Куда?! — заорал Виталик, устремляясь за ней вслед.
Но дробь каблуков только стала чаще. Дама бальзаковского возраста перескакивала через ступеньки и неслась по лестнице, как гимназистка от пьяной матросни.
Раздосадованный Виталик вернулся в квартиру к своей картошке.
То, что Кристина втихую подала на алименты, расстроило его по-настоящему. Ну неужели нельзя было договориться по-человечески? И неужели Виталик хоть в чем-то отказал бы Глаше и Кристе?
Плюнув на затею с картошкой, Виталик выключил бурлящую воду, принял душ, оделся и пошел ловить «тачку», чтобы ехать на работу.
К чему я все это, дорогие товарищи?
К тому, что судья сразу понял, с кем имеет дело. Так что следующую повестку — по делу о нападении с оружием на судебного исполнителя — Виталику принесли на работу и вручили охране.
Вообще-то нашему Ромео светило двенадцать лет в тюрьмах общего режима. А для начала КПЗ и прочие радости жизни, рифмующиеся с парашей и законом одновременно. Судебная исполнительница утверждала, что Виталик бегал за ней с ножом по лестничной клетке, она с трудом увернулась от стального клинка и если бы не природная шустрость, то, может статься, ее уже не было бы в живых. И некому было бы сеять семена законности в сердцах алиментщиков, жуликов и мелких проходимцев. Она также намекала, что бешеная выходка подследственного стала следствием ее целомудрия. Оказывается, Виталик с порога начал приставать к ней.
— Что было на вас надето? — спросили у Виталика в суде.
— Трусы! — недолго думая ответил мой друг.
Но две штуки долларов судье и одна — судебной исполнительнице сделали свое дело. Виталику дали год условно.
Когда читали приговор, Виталик вспомнил кролика. Славного белого кролика, которого подчиненные подарили шефу, то есть Виталику, на Новый год. Потому что начинался год Кролика, а Виталик этим самым Кроликом как раз и был.
Через пару дней кролик утонул в унитазе. Уж как он туда попал — непонятно (видимо, залез от любопытства), а вылезти не смог.
Вот они, огненные знаки судьбы.
Как говорится в известном анекдоте, не фига себе сходил за хлебушком.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK