Наверх
14 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Китайское предупреждение"

Наблюдая за переговорами Ху Цзиньтао и Барака Обамы, многие, наверное, задавались вопросом: почему Китаю удалось то, что не удалось СССР и России?   Когда-то была смена вех, потом — парадигм. Глобализация ускоряет развитие, предлагая все новые ориентиры и маршруты следования. Это когда-то считалось, что глобализация — синоним повсеместного распространения гамбургеров.
   Теперь картина становится более пестрой с преобладанием разных оттенков желтого. Китай, превратившийся в фабрику мира, активно претендует на роль новой сверхдержавы. Что дальше? Не пора ли начинать учить китайский?
   
ВЫСШАЯ ЛИГА  
Государственный визит председателя КНР Ху Цзиньтао в Вашингтон можно оценивать по-разному.
   Но в чем сомневаться не приходится, так это в том, что встречались два безусловных лидера мировой экономики. Саммит на двоих, без «Семерки», «Восьмерки», «Двадцатки», без массовки — только тузы.
   Впечатляющие цифры, обнародованные в ходе переговоров — одних контрактов на поставки из США в Китай заключено на $45 млрд, объявлено о китайских инвестициях в американскую экономику в размере $3 млрд, — показывают, что ось мировой экономики крепнет.
   Основа для этого самая прагматичная — взаимозависимость двух крупнейших мировых экономик (летом 2010 года китайский ВВП превысил японский и занял вторую позицию в мировой табели о рангах).
   Наиболее четко она прослеживается в том, что на Китай приходится больше половины внешнеторгового дефицита США — $290 млрд в 2009 году.
   При этом Китай является крупнейшим кредитором Америки, держателем облигаций казначейства США, его портфель оценивается примерно в $900 млрд. Соответственно поведение Китая оказывает непосредственное влияние на доллар.
   Стоит напомнить, что осенью прошлого года, в преддверии и сразу после решения ФРС США о запуске программы скупки облигаций на $600 млн, именно Китай продал крупнейший пакет облигаций — $11,2 млрд, на втором месте среди продавцов была Россия — $9,1 млрд из имеющегося в ее распоряжении пакета в $122,5 млрд. Всего же за октябрь-ноябрь 2010 года было реализовано облигаций казначейства США на рекордную сумму в $40,8 млрд, что привело к тому, что в первой половине ноября доходность по 10-летним бумагам в США подскочила с 2,46% до 2,96% годовых.
   Неслучайно самая острая проблема в экономических взаимоотношениях Вашингтона и Пекина — валютная. Обсуждалась она и в ходе визита Ху Цзиньтао. Вашингтон добивается от Китая валютной либерализации, курс юаня пока остается всецело подконтрольным не рынку, а Народному банку Китая.
   Юань постепенно набирает вес, особенно после того как в июне 2010 года Народный банк выступил с заявлением о намерении активизировать реформу механизма обменного курса юаня, повышая его гибкость. Но и Пекин не остается в долгу.
   Непосредственно перед визитом в Вашингтон Ху Цзиньтао заявил, что международная валютная система, в которой доминирует доллар, — это уже анахронизм, «явление прошлого».
   Тем не менее визит показал, что взаимоотношения США и Китая в целом теплеют. Реализация подписанных контрактов приведет, в частности, к появлению новых рабочих мест в США, что весьма важно для антикризисной политики администрации Барака Обамы, который дал такую оценку: соглашения «поддержат порядка 235 тыс. рабочих мест в США».
   Китай же, получив американское оборудование, сможет укрепить свой потенциал роста, уже вернувшегося к двузначным величинам. В 2010 году ВВП страны вырос на 10,3%, годом раньше — «только» на 9,2%.
   
ТРУДНОСТИ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ  
Когда Китай подводил макроэкономические итоги 2010 года, прозвучала и такая цифра: по сравнению с 1978 годом, когда Дэн Сяопин начал реформы, ВВП Китая в номинальном выражении увеличился в 100 раз. Тут уже не приходится удивляться тому, что сегодня Китай создает рабочие места в США, а не наоборот. Невольно задумываешься: почему они, а не мы?
   Вопрос, почему Китаю удалось сотворить экономическое чудо, а Советскому Союзу — нет, возникает, несмотря на то, что «история не имеет сослагательного наклонения».
   Развилки, позволявшие выбрать иной сценарий, теоретически были. И они важны не столько для истории как таковой, сколько для поиска в ней верных ориентиров для будущего.
   Самая важная развилка — НЭП, она открывала возможность построения экономики и общества, близкого к современному китайскому образцу. Еще одна развилка — реформа Алексея Косыгина. Но шансы на успех по мере продвижения по ортодоксально социалистическому пути таяли. Потенциал реформирования, в конце концов, был утрачен, и горбачевская перестройка закончилась революционной сменой жизненного уклада.
   А как быть теперь с «китайским опытом»?
   Есть популярный ответ: если в мире два лидера и две социально-экономические модели, то почему России не создать свою собственную, которая даст возможность провести модернизацию и занять более достойное место в мире?
   На эту тему можно долго теоретизировать, но когда необходимо перейти к делу, мало что можно предъявить.
   Дело не идет дальше политических конструкций, близких к «суверенной демократии», и различных вариаций на тему госкапитализма.
   Если же вернуться к китайскому опыту, то база в нем — не национальная идея, не какие бы то ни было «измы», не та или иная разновидность демократии или партократии, а приоритетное развитие и постоянная диверсификация экономики. Именно это рациональное зерно стоит взять из него на вооружение в первую очередь. Важно учить не китайский, а экономику.
   Если главные боли российской экономики сегодня — инфляция, деформирующая ориентиры экономического развития (существенный рост инфляции является одной из главных угроз и для экономики Китая), и слабая инвестиционная привлекательность, о чем говорит, например, отток капиталов из России в 2010 году, измеряемый $38 млрд, притом, что в мире благодаря уже упоминавшейся мягкой денежной политике ФРС США наблюдается избыток денег, то именно этим и следует заниматься в первую очередь.
   Если будет достигнут прогресс, можно перейти к задачам другого уровня — давно обещанной, но по-прежнему далекой диверсификации производства.
   И все это с полным основанием можно будет объединить брендом модернизации. Тогда появляется шанс передвинуться из сегодняшнего незавидного положения на периферии мировой экономики ближе к ее высшей лиге.
   

   Как быть сегодня с «китайским опытом»?
   Популярный ответ: если в мире два лидера и две социально-экономические модели, то почему России не создать свою собственную, которая даст возможность занять более достойное место в мире. На эту тему можно долго теоретизировать, но мало что можно предъявить на практике. Разве что политические конструкции, близкие к «суверенной демократии», и различные вариации на тему госкапитализма. Если же вернуться к китайскому опыту, то база в нем — не национальная идея, не «измы», не разновидности демократии или партократии, а постоянное развитие экономики. Именно это рациональное зерно стоит взять на вооружение в первую очередь. Важно учить не китайский, а экономику.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK