Наверх
27 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 1999 года: "Кошкин дом"

Старушка была права хотя бы в том, что странные сочетания обыденных операций вгоняют нас в ступор. Ну, например, попробуйте найти в столице человека, который установил бы вам на балконе — нет, не решетки — сетку.В молодости тетя Римма была геологом. С неподъемным рюкзаком она прошла всю Россию, а конкретно облазила все ее уголки (ибо при ближайшем рассмотрении выясняется, что наша необъятная Родина вся сплошь состоит из уголков — и в каждом такое творится!). Коренастая, с короткой стрижкой, маленькими цепкими глазками, простая, как палка, не снисходящая до того, чтобы завлекать мужчин мини-юбками и боевой раскраской, она так и прошагала по жизни, как маленький, целеустремленный искатель полезных ископаемых. Замуж она не вышла — и всегда гордо рассказывала о своей невинности.
Когда мой друг Гавриков услышал эту леденящую душу историю, он страшно удивился и не поверил.
— Что? В самом деле? Старая дева — натюрлих? И что, никогда-никогда? Нет, Штраух, она врет. Ну хоть один мужик у нее был наверняка.
— Да никогда никого! — отвечал ему я.
— Так не бывает! — гордо заключил научный спор Гавриков.
Бывает, бывает.
Вторая ошибка тети Риммы состояла в том, что она яростно пропагандировала естественную красоту. И, осматривая моих подружек (если ей, разумеется, предоставлялась такая возможность), всякий раз недовольно крякала.
— Намазанные, раскрашенные. Вот, посмотри, Ваня, на меня. У меня все натуральное: волосы, цвет лица, зубы…
— И что, Римма, в этом хорошего? — спросила ее однажды мать, которой надоело из года в год слышать про «все натуральное».
…Я говорю: «старая дева», подразумеваю: «кошки». Соответственно, говорю: «кошки» — мыслю: «старые девы».
У тети Риммы было два огромных ленивых разожравшихся кота — Марсик и Сникерс (легко догадаться, что имена свои они получили в годы тотального потрясения американскими батончиками). Сама не знакомая с муками пола, тетя Римма кастрировала своих любимцев. Она была свято уверена, что лучше вообще не знать, что такое жизнь, чем мучиться от невозможности осуществить ее страстные заветы.
Не зная, чего лишила их тетя Римма, коты нежно ее любили. Они встречали ее после работы, ездили с ней на дачу, горделиво восседая на заднем сиденье тетиной «девятки». Когда тетя разговаривала с ними по душам или комментировала новостные программы, Марсик и Сникерс внимательно слушали ее излияния. Рыжий Марсик был сибаритом и философом, зато Сникерс — нервным интеллигентом. Вообще, о котах тетя Римма могла рассказывать часами. И даже в пылу увлечения утверждала, что ощущает через котов связь с космосом.
Собственно, на то она и была старой девой, чтобы ощущать эту связь таким нетрадиционным способом.
Переходим к трагической части нашего повествования.
Тетя Римма жила на четвертом этаже. В летнюю жару она всегда открывала балкон, где, развалившись под цветочным ящиком с петуньями и душистым горошком, в тенечке проводили свое время Марсик и Сникерс. Мысль, что коты могут звездануться вниз, Римме в голову не приходила. Во-первых, она считала котов слишком умными, чтобы они вот так запросто свалились с балкона. Во-вторых, как известно, коты были кастрированные, а значит, желания пошляться по крышам у них не должно было возникнуть.
Но случилось страшное. Тетя Римма выскочила вечером в магазин за «Вискасом», а вернувшись, обнаружила у пустой миски только Сникерса. Марсик куда-то исчез. Тетя облазила все шкафы и углы, заглянула в кладовку и под ванну. И только потом страшная догадка осенила ее.
— Сникочка, сынок,— приговаривала тетя Римма,заглядывая в зеленые глаза Сникерса,— а где же Марсик? Он упал с балкона, Сникочка?
Сникерс мяукнул, поскольку очень уж хотел жрать, а тетя Римма застыла с открытой банкой «Вискаса» в руках.
— Так он упал? Господи! — воскликнула она.
Кот внимательно смотрел на тетю Римму, ожидая щедрой кормежки и ласки. Тетка же поняла кошачий взгляд по-своему: в зеленых глазах Сникерса она прочла тоску, одиночество, отчаяние, попытку не травмировать любимую хозяйку… Короче, еще чуть-чуть — и уже космос.
Оставив бедного Сникочку голодным, тетка рванулась на улицу.
До двух ночи соседи слышали тоскующий голос тети Риммы, призывно выкликавший: «Марсик! Марсик!» И видели золотой луч фонарика между деревьев. Все тщетно. Поиски пропавшего без вести Марсика ничего не дали. Ни под балконом, ни в подвале, ни в подъезде его не было. Несколько успокаивало то, что и хладный кошачий труп нигде не был обнаружен.
От страданий тетя Римма похудела и похорошела. В глазах у нее вместо оптимизма, привитого ей годами хождения с рюкзаком, появился трагизм, что очень ей шло.
Через два дня поисков кто-то из знакомых сказал тете Римме, что коты, если они упадут с высоты, далеко от места падения не убегают. Они, дескать, переживают такой стресс, что забиваются в какое-нибудь укромное место недалеко от места трагедии и не отзываются на зов хозяев, даже если те кричат совсем близко.
Самым близким к месту падения укромным уголком было крыльцо подъезда. А под крыльцом — дыра. И первое, что увидела тетя Римма, заглянув под крыльцо,— эти глаза напротив, калейдоскоп огней. Зеленые зенки Марсика. Тетя Римма выволокла сопротивлявшегося Марсика, отнесла домой, долго над ним причитала. И даже взяла на два дня больничный по уходу за котом. Марсик довольно скоро оклемался.
Но тут возникла проблема: балкон. Тетя Римма стала бояться открывать балкон и окна. А жара стояла — ну да вы помните какая. К вечеру квартира, окна которой выходили на юг, представляла собой пышущую зноем коробку. Находиться в ней было невозможно. Тетка мучилась, не спала по ночам от жары, но дверь на балкон не открывала. Наконец она сообразила пришпандорить на форточку сетку от комаров. В доме было по прежнему жарко. Тогда она попыталась проделать тот же фокус с открытой балконной дверью. Но он не прошел. Коты, одуревшие от жары, рвались на воздух. Под их мощными когтями пластиковая сеточка разлеталась на волокна.
Тогда тетя Римма решила поставить на балкон решетки. Но вовремя сообразила, что расстояние между прутьями достаточно велико, чтобы ее сокровища могли вывалиться с балкона еще раз. Путем сложных умозаключений тетка сообразила: балкон надо огородить сеткой. Что-то вроде рабицы на даче. В пятисантиметровую дырку ее разожравшиеся Марсик и Сникерсик явно не просочатся. Натянуть сетку на три металлические рамы, уголки этих рам сварить. И — жизнь прекрасна, это даже коту ясно.
Тетя купила народную газету «Из рук в руки» и стала звонить по объявлениям. И тут она обнаружила: сетка на балкон — это вам не кот начихал. Это сложная, прежде всего интеллектуальная задача, постичь которую может далеко не каждый. То есть остеклить балкон или украсить его решетками — да, пожалуйста. Так же, как поставить забор из рабицы. Но решить комбинированную задачу, а именно огородить сеткой балкон,— это вызывало у балконных дел мастеров ступор.
Наконец тетя Римма дозвонилась до некой фирмы, где милейший человек с армянским акцентом очень ласково расспросил ее о проблеме. Диалог состоялся такой:
— Так вам сэтку на балкон?
— Да.
— А на какой этаж?
— На четвертый.
— А у вас там кто?
— Коты.
Пауза.
— Что, дорогые очэнь?
— Нет, очень любимые,— ответила тетя Римма.
Пауза.
— Ладно, завтра прыдет замэрщик.
Назавтра «замэрщик» не пришел. Не пришел он и на второй день. На третий день тетя Римма позвонила в фирму. Тот же самый ласковый армянский голос пообещал ей, что Ашот придет завтра.
Так продолжалось ровно две недели. Тетя сходила с ума в жаркой квартире. Коты сходили с ума тоже. «Замэрщик» все не являлся. И вот в тот самый день, когда милый человек на другом конце провода сказал, что завтра Ашот вот уж точно, наверняка придет, честное слово («Теперь правда придет»,— низким бархатным голосом пообещал тете Римме невидимый собеседник), тетя взорвалась. Она заявила, что таких, как они, полна газета «Из рук в руки» и что она с ними дело иметь не хочет.
Разорвав отношения, которые еще и не успели возникнуть, тетя Римма опять приникла к народной газете и к телефону.
Диалог, который происходил всякий раз, повторялся с точностью до пауз, интонаций. И даже до акцента.
Почему-то, с удивлением выяснила тетя Римма, остеклением, обрешечиванием и так далее балконов занимаются исключительно выходцы из солнечной Армении. Поскольку единственный, но так и не созревший до логического завершения девичий роман тети Риммы был именно с армянским юношей на студенческой практике в Ереване, сердце ее всякий раз ?кало, когда она слышала милый акцент.
— Так вам сэтку на балкон?
— Да.
— А на какой этаж?
— На четвертый.
— А у вас там кто?
— Коты.
Пауза.
— Что, дорогые очэнь?
— Нет, очень любимые,— отвечала тетя Римма.
Пауза.
— Ладно, завтра прыдет замэрщик.
«Замэрщик» так и не приходил. Тетя Римма комплексовала, как много лет назад, когда Рубен пригласил ее в кино на последний сеанс. И звонила снова — в другую фирму.
Неожиданно в АОЗТ «Пчелка» тетю Римму выслушали с интересом.
Но сначала все было, как всегда.
— Так вам сэтку на балкон?
— Да.
— А на какой этаж?
— На четвертый.
— А у вас там кто?
— Коты.
Пауза.
— Что, дорогые очэнь?
— Нет, очень любимые,— уже раздраженно сказала тетя Римма.
— Приезжайте к нам завтра пораньше, часов так в дэсять, заключите договор. И на другой дэнь к вам прыдет замэрщик.
— К вам — это куда? — спросила тетя Римма.
Выяснилось, что в Северное Бутово. Завтра было как раз субботой.
И вот тетя Римма в субботу утром по дикой жаре и окружной дороге пилит в Северное Бутово заключать договор. Но основная масса граждан в это время по той же окружной дороге прется на дачу. Короче, пробка, пыль столбом, жара дикая, мат-перемат. Тетя едет в Бутово ровно четыре часа, мечтая только об одном — оказаться в туалете, сортире, клозете, гальюне, увидеть его, детку, солнышко ее. А фиг ли было напиваться чаем перед путешествием в Северное Бутово?
Наконец вспотевшая, измученная и изнемогающая от простейшего физиологического желания тетя появляется в АОЗТ «Пчелка», расположенном в заплеванном подвале не менее заплеванного подъезда.
В момент появления тети Риммы в подвале три его обитателя как раз обсуждали ночь, которую они провели на пляже, количество выпитых там пива и водки, качество девок, которых они там словили, и, наконец, самое животрепещущее — не подхватили ли они чего, потому что презервативов ни у кого не оказалось.
При слове «презерватив» тетя Римма застыла как соляной столб.
Не обращая на нее никакого внимания, дети солнечной Армении продолжали обсуждать свои проблемы. А именно: все они дико не выспались, потому что в пять утра только уехали с пляжа. И что надо поехать продолжить.
— Дэвушка, а вам чэго? — спросил наконец один из них, обнаружив на пороге богоугодной конторы тетю Римму.
— Я договор приехала подписывать,— гордо сказала она.
— Это к Симону.
Симон принес бланки, печати и заключил с тетей Риммой, которая так и не вышла из транса, договор, что в понедельник к ней приедет замерщик, а через два дня АОЗТ «Пчелка» установит у нее на балконе сетку.
— А теперь прэдоплата,— радостно сказал Симон.
— Ты ч?, сбрендил? — неожиданно прорвало тетю Римму.— Посмотри на своих работников.
Симон с сомнением посмотрел на них.
— Ладно, иды,— сказал он,— жды.
С договором в зубах, мукой в мочевом пузыре и верой в понедельник тетя Римма покинула АОЗТ «Пчелка».
Надо ли говорить, что в понедельник никто не пришел? И во вторник, и т.д. Пока какой-то добрый человек из АОЗТ «Пчелка» не посоветовал тете Римме не звонить, «потому что мы все равно не приедем».
— Почему? — изумилась тетя Римма.
— Потому что наша фирма ставыт заборы из сэтки. И дэньги получает за мэтраж. А у тэбя какой мэтраж?
— Четыре метра,— сказала тетя Римма.
— Ну и зачэм нам это?
— А зачем же вы тогда заключали договор? Что ж вы сразу не сказали?
— А мы думали…
Тетя Римма вооружилась газетой «Из рук в руки» и опять стала звонить. Неожиданно по одному из телефонов ей ответил усталый голос без акцента.
— Так вам сетку на балкон?
— Да.
— А на какой этаж?
— На четвертый.
— А у вас там кто?
— Коты.
Пауза.
— Что, дорогие очень?
— Нет, очень любимые,— заученно сказала тетя Римма.
— Ну сейчас подъеду,— сказал ей собеседник.
И правда, через час в дверь позвонили. На пороге стоял лысоватый мужчина с усталым добрым лицом.
— Петя,— отрекомендовался он.— Показывайте.
Тетя Римма показала. Потом рассказала. Сначала ужасную историю про Марсика. Потом свою жизнь. Устроившись на кухне — только там в прокаленной июньским зноем квартире и можно было дышать,— она изливала Пете свою душу.
— А может, окрошечки? — спросила она у Пети.— У меня домашний квас холодненький.
— Давай, Рим,— сказал он.
Потом Петя померил балкон. И уже через день возник с сеткой, натянутой на рамы. Очень быстро все установил, время от времени бросая странные взгляды на тетю Римму. Тетя краснела и не знала, куда девать руки.
— Слушай,— спросил он ее ночью, когда тетя Римма лежала, прильнув к его веснушчатому плечу,— а у тебя правда так никогда никого и не было?
— Правда,— прошептала тетя Римма.— Я всю жизнь ждала тебя. Слушай, а откуда ты такой взялся? Ты вообще кто? Где работаешь?
— Да в психиатрической больнице. Сетки на окна психам ставлю.

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK