Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Кошкин дом"

В жизни должно быть место мечте. Есть, например, такие, кто искренне мечтает, чтобы наступил мир во всем мире или чтобы исчезли голод и болезни. Но это, скорее, почти ангелы — у них небось от прорезания крылышек с утра до ночи лопатки чешутся. Мечты нормального человека обычно более приземленны и варьируются от желания найти на улице тугой кошелек до надежд на некоего американского кузена, незнакомого, богатого и покойного…На самом деле это может случиться с каждым: история нашей родины очень даже благоприятствовала тому, что члены одной семьи оказывались в разных концах мира. И если при жизни самого старшего поколения, то есть очевидцев этого семейного разброда, время от времени еще заводились тихие кухонные речи про то, что, мол, был у вашей бабушки такой брат, который уехал в Аргентину, то с уходом стариков истории о заграничной родне отходили в область преданий и забывались окончательно.
Однако это вовсе не означает, что те аргентинские дедушки исчезали с лица земли. Нет, дедушки жили, иногда богатели, потом умирали, а в завещании писали: мол, была у меня сестра Мария Афанасьевна, проживала в Москве на улице Лубянка, но было это в 1918 году, а больше я ничего про нее и ее семью не знаю, но очень прошу всех их разыскать и отдать им наследство в размере одного миллиона долларов США. Ну, насчет миллиона — это я, пожалуй, загнула, миллион — это все-таки редко бывает, обычно тысяч, может, двадцать, а может, сто. Впрочем, все равно хорошо — и особенно приятно, что к чистой радости по поводу неожиданно свалившихся денег не примешиваются никакие сожаления из-за дедушкиной кончины: трудно искренне горевать по поводу того, кого не только никогда не знал, но о чьем существовании даже и не подозревал. Ну разве что кто-то особо чувствительный немного погрустит и произнесет тост за здоровье покойного, после чего с удовольствием примется тратить его, то есть покойного, накопления.
Итак, Сергей Алексеевич собрался умирать. Надо сказать, что каких-то особых оснований для такого намерения у него не было — просто вместе с очередной осенью у него произошло обострение пессимизма, и он стал обозревать свою жизнь. Получалось вот что: дом он построил — если считать домом нечто на шести сотках, где он мужественно для блага любимого кота Бориски проводил по полгода. Дерево — да, дерево он тоже посадил, и даже не одно, так что с этим все в порядке. Хуже с сыном, обязательно положенным для того, чтобы человек мог считать свою жизнь состоявшейся, — ни сына, на даже какой-нибудь завалящей дочки у Сергея Алексеевича никогда не было; он, по причине своей чрезмерной застенчивости, никогда не был женат, и вот теперь его все чаще стала посещать мысль о пресловутом стакане воды. «Вот буду умирать, — жалел себя Сергей Алексеевич, — буду лежать один, и никто мне не поможет, не Бориска же!»
— Бориска, ты мне воды подашь? — спросил Сергей Алексеевич у своего наглого рыжего кота. Бориска презрительно отвернулся и на дурацкие вопросы хозяина отвечать не стал.
И тут Сергей Алексеевич понял: то, что он обязательно скоро помрет в одиночестве, — это ерунда. Все гораздо хуже — после его смерти в одиночестве останется Бориска, а вот это и правда горе: кто позаботится о немолодом боевом коте, да еще гулящем, да еще и совершенно неласковом, не выносящем чужих людей? Сергей Алексеевич очень живо себе представил, как выгнанный из опустевшей хозяйской квартиры несчастный старый кот, тощий, замерзший, бродит по враждебным улицам и не понимает, куда делся хозяин и за что он с ним, Бориской, так жестоко поступил. Словом, получалось, что умирать Сергею Алексеевичу никак нельзя.
…А тем временем где-то в штате Пенсильвания местные адвокаты в содружестве с нашими адвокатами изо всех сил пытались выполнить последнюю волю некоего Майкла Строганоу, оставившего вполне достойную сумму своему старшему брату, Петру Строганову, а в случае, если сам брат уже не значится среди живых — то его потомкам. Адвокатам посредством многолетней переписки и прочих поисков удалось установить, что у того Петра Строганова была дочь Алевтина, коя в свое время вышла замуж за некоего Алексея и родила сына Сергея. Словом, однажды Сергей Алексеевич, находящийся в самом разгаре мыслей о смерти и страшной судьбе Бориски, совершенно неожиданно узнал, что у него есть родственник в Америке, и что родственника этого уже нет, и что он, Сергей Алексеевич, получается единственным наследником приятной суммы в сто тысяч долларов.
Пришлось отложить грустные мысли и заняться кучей разных бумажек. А через некоторое время наследство, несколько пощипанное адвокатами и налогами, оказалось в полном распоряжении Сергея Алексеевича. Прямо скажем, это было уже далеко не сто тысяч, а чуть больше их половины — но для Сергея Алексеевича и это было суммой гигантской. Невообразимой. Он, привыкший довольствоваться малым, и представить себе не мог, как люди умудряются потратить такие деньжищи. Он впервые в жизни пошел в дорогой зоомагазин и купил Бориске швейцарский ошейник с колокольчиками — Бориска орал и тряс головой до тех пор, пока эту унизительную штуку с него не сняли. Еще он купил Бориске специальную датскую кошачью лежанку с особо мягким тюфячком — Бориска ее немедленно запрезирал и обрызгал во всю свою некастрированную мощь, так что вещь пришлось вынести для многодневного проветривания на балкон. Еще Сергей Алексеевич купил себе новое пальто, и на этом его фантазия по части мотовства иссякла.
Конечно, приятно было чувствовать себя богатым. Но новизна ощущений прошла довольно быстро. Тем более что опять наступила осень, и Сергей Алексеевич снова задумался о вечном, в смысле о том, как он умрет, а бедный Бориска… Вот ведь и деньги есть — но зачем деньги одинокому коту?
«Как — зачем?» — вдруг осенило Сергея Алексеевича. Он же своими глазами читал про какую-то заграничную собаку, которой ее хозяйка оставила в наследство много миллионов, и теперь собачьи опекуны возят пса по всяким курортам и покупают ему красивые замки! У него миллионов, конечно, нет — но и пятьдесят тысяч для кота деньги приличные. И Сергей Алексеевич немедленно перестал умирать, вскочил с дивана и кинулся к нотариусу — писать завещание на Бориску.
Домой он вернулся поникший: оказалось, что демократия в нашей стране еще не доросла до стадии, на которой животным разрешается получать наследство. То есть, как ему сказали, животные у нас — не субъект права, а объект, как шкаф какой-нибудь. Вы же не можете оставить деньги шкафу!..
Сергею Алексеевичу посоветовали завещать деньги — с условием содержать кота — кому-нибудь из добрых знакомых. Но знакомых у него было не сказать чтобы избыток, а те, которые были, на роль Борискиных хозяев не очень-то подходили. Например, у одних была собака, а с собаками Бориска разбирался очень круто. У других была кошка, что дало бы Бориске чрезмерно хорошие условия для размножения. У третьих был кот — а это означало бы драки с утра до ночи. У четвертых были птички — а птичек Бориска ел. То есть ситуация складывалась такая, что прямо хоть не умирай.
Между прочим, Сергей Алексеевич терзался не только внутренне: о грядущей трагедии Бориски он рассказывал всем, кто готов был его слушать. Впрочем, тем, кто слушать его был не готов, он тоже об этом рассказывал — на мысли о Бориске его наводило буквально все (к счастью, он никому не рассказывал о прилагавшихся к Бориске деньгах — просто как-то к слову не приходилось. А то все могло бы кончиться очень плохо). И вот однажды пришел он в соседний книжный магазин, увидел спящую там кошку — и немедленно принялся все выкладывать приятной, средних лет продавщице. Продавщица его послушала и сказала:
— Вы не беспокойтесь. Если с вами что случится — я вашего котика возьму, ему у меня будет хорошо.
— А как же вы узнаете, что со мной что-то случилось? — заволновался Сергей Алексеевич.
— А я вам буду каждый день звонить, — успокоила его продавщица, в процессе общения оказавшаяся просто Аллой.
…Клянусь, она действительно каждый день ему звонила — ровно в одиннадцать ноль-ноль. Потом Сергей Алексеевич подумал, что надо же познакомить Бориску с Аллой, вдруг у них ничего не получится, — но злющему Бориске Алла явно понравилась, он даже немного посидел у нее на коленях и позволил ей поцеловать себя в ушко. Алла рассказывала, какая у нее была замечательная кошка Марточка, которая умерла, и как до сих пор Алла никак не могла решиться завести котеночка… А Сергей Алексеевич рассказывал ей всякие удивительные истории из жизни Бориски — словом, они распрощались, договорившись скоро опять встретиться.
И теперь Сергей Алексеевич больше не умирает. Наоборот — он, к собственному удивлению, обнаружил, что готовится к свадьбе. То есть сначала они с Аллой как-то сомневались: а прилично ли такое в их возрасте? А потом решили: мол, кому какое дело!
Между прочим, про то, что у Сергея Алексеевича есть деньги, Алла не знала, а когда узнала, то немного смутилась: она тоже совершенно не могла себе представить, каким образом можно прокутить такие невероятные тысячи. А потом они придумали: часть денег они потратят на свадебное путешествие, впервые в жизни отправившись за границу (разумеется, Бориска поедет с ними). А то, что останется, они пустят на благое дело: будут бороться за права животных вообще и, в частности, за их право на получение наследства во всех судах, вплоть до Европейского суда по правам человека. Потому что каждый человек имеет право оставить деньги тому, кому считает нужным, — а чем это, интересно, кот Бориска хуже любого другого наследника?
И только после того, как в нашей стране появятся богатые коты, собаки-миллионеры и попугайчики, купающиеся в золоте, мы сможем сказать, что Россия наконец вернулась в семью цивилизованных народов. А случится это исключительно благодаря Сергею Алексеевичу, Алле и Бориске. И усопшему Майклу Строганоу, разумеется.
А любил ли покойный кошек? Этого теперь никто не узнает.

ЛЕНА ЗАЕЦ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK