Наверх
9 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "«КТО ХОЧЕТ, ТОТ ПОМОЖЕТ»"

Председатель Федеральной врачебной палаты Германии 69-летний Йорг-Дитрих Хоппе о все более широком одобрении эвтаназии в медицинских кругах и праве пациента самостоятельно решать свою судьбу.    «Шпигель»: Господин Хоппе, вы всегда утверждали, что немецкие врачи не желают потакать пациенту, решившемуся на суицид, равно как и не приемлют активную эвтаназию. Недавний опрос, проведенный по заказу Федеральной врачебной палаты, показал: 37% медиков вполне могут представить себя в роли «ассистента», помогающего пациенту уйти из жизни. А каждый четвертый не отвергает и активную эвтаназию. Выходит, часть профессионального сообщества отвернулась от официальных установок врачебной этики?
   Хоппе: Нет, я так не считаю. Опрос подтверждает лишь то, что подавляющее большинство врачей с пониманием относятся к суицидальным настроениям пациентов, находящихся в крайне тяжелом состоянии и переносящих сильнейшие страдания. Готовность к действенному участию не столь велика. Уверенное большинство ее по-прежнему отвергает.
   «Шпигель»: В принципах медицинского ухода за умирающими говорится: «Соучастие врача в самоубийстве пациента противоречит врачебной этике». Неужели каждый третий из ваших коллег грешит против этики?
   Хоппе: Как раз эта формулировка у нас стала предметом весьма интенсивной дискуссии. Те, кто предлагает разрешить врачу пособничество в самоубийстве, как мне кажется, слишком мало задумываются о последствиях. Это не мо-жет быть задачей врача. Нельзя, чтобы у людей складывалось впечатление, буд-то врачи рассматривают смерть как альтернативу лечению, медицинской помощи и облегчению страданий.
   «Шпигель»: Но разве это не прямая обязанность врача, уважающего конститу-ционное право пациента на самоопределение?
   Хоппе: Я убежден: распространение такой позиции нанесет урон доверию, лежащему в основе любых отношений между пациентом и врачом.
   «Шпигель»: Однако при опросах большинство населения регулярно высказывается за эвтаназию. Пересмотр установок уже идет и в медицинских кругах. Парламентарии бундестага решили исключить пособничество в самоубийстве из числа уголовно наказуемых деяний. Не лучше ли предоставить пациентам и врачам самим решать, на какой этической базе им строить доверительные отношения друг с другом?
   Хоппе: Во врачебном сообществе продолжает существовать консенсус: мы не хотим, чтобы убийство в какой бы то ни было форме становилось инструментом врача. Сохранится ли данная ситуация, рассудит время.
   «Шпигель»: Но разве вправе профессиональная организация заявить трети своих членов: у вас другие представления о врачебной этике, но нас это не волнует?
   Хоппе: Нет, это невозможно. Поэтому я полагаю, что существующая формулировка принципов врачебной этики претерпит некоторые изменения…
   «Шпигель»: …Например, вы вычеркнете эпитет «неэтично»?
   Хоппе: Увидим. Когда наш комитет по этическим и юридическим нормам медицины завершит работу, мы вынесем этот вопрос на обсуждение в Федеральной врачебной палате и, возможно, на Съезде германских врачей.
   «Шпигель»: Даже в Центральной комиссии Федеральной врачебной палаты по вопросам этики данная проблематика воспринимается неоднозначно. Член комиссии юрист Йохен Таупиц в прошлом году на страницах журнала Spiegel призвал снять запрет на соучастие врача в суициде.
   Хоппе: Если кому-то из коллег его чувство этики позволяет содействовать человеку, задумавшему самоубийство, он сможет сделать это и в нынешних условиях. Лично мне совесть этого не позволит. Но я всегда с пониманием отношусь к отдельным случаям. Не знаю, сколько медиков идет на такое. Тем не менее неофициально порой это случается, и прокуратура к таким инцидентам интереса не проявляет. Но если данной практике сейчас придать форму закона, боюсь, имидж вра-ча пострадает. Люди не будут знать, какую позицию занимает их врач по отношению к ним.
   «Шпигель»: Сегодня существует серая зона между относительно либеральным Уголовным кодексом и профессиональным кодексом, более жестким в этическом отношении и порицающим содействие врача суициду. Многие боятся потерять врачебную лицензию из-за того, что помогут пациенту совершить суицид. Их страхи оправданны?
   Хоппе: Нет, такие опасения напрасны. К тому же я не припоминаю ни одного случая, кроме дела Хакеталя, когда бы соучастие в самоубийстве стало предметом разбирательства в дисциплинарном суде.
   «Шпигель»: Тем не менее в профессиональном кодексе говорится, что соучастие в самоубийстве может «содержать состав уголовного преступления». Что конкретно имеется в виду?
   Хоппе: Существуют пограничные случаи, когда содействие врача суициду, не являющееся наказуемым, трудно отличить от уголовного преступления — убийства по просьбе потерпевшего. Если врач совершает последний шаг за того, кто сам не в состоянии его сделать, например дает пациенту яд, то один прокурор может расценить это как активную эвтаназию, уголовно наказуемое деяние, убийство, а другой посмотрит иначе. Но есть формы, позволяющие врачу помочь пациенту без риска для себя.
   «Шпигель»: Например?
   Хоппе: Например, можно выписать рецепт. Но в контексте соучастия в самоубийстве всегда будут оставаться серые зоны. Так, различные единичные случаи нельзя втиснуть в рамки правил.
   «Шпигель»: И тем не менее в американском штате Орегон это произошло, причем более десяти лет назад. Там врач вправе выписывать смертельный яд пациенту, которому согласно прогнозу остается жить не более полугода. Больной должен пребывать в здравом уме, настойчиво заявлять о желании уйти из жизни, получить информацию о возможных альтернативах и быть в со-стоянии принять смертельную дозу без посторонней помощи. Все знают свои права. Что в этом плохого?
   Хоппе: В долгосрочной перспективе это может привести к необратимым тенденциям.
   «Шпигель»: В Орегоне тоже боялись всплеска самоубийств, которого, однако, до сих пор не последовало. Из почти 30 тыс. смертей в год лишь 60 приходятся на суициды, совершаемые при содействии медиков.
   Хоппе: Не торопитесь. Чтобы настроения переменились, зачастую требуется целое поколение.
   «Шпигель»: Как вы прокомментируете тот факт, что четверть ваших коллег готовы обсуждать активную эвтаназию?
   Хоппе: Меня удручает, что многие врачи, по всей видимости, допускают мысль об убийстве человека. Ведь мы же не хотим перенимать методы ветеринаров! Если такой подход получит распространение, боюсь, при нашем все более стареющем и обремененном хроническими заболеваниями населе-нии это обернется фатальной переменой настроений. И тогда дискуссии о жизни, не стоящей того, чтобы жить, нам уже будет не избежать.
   «Шпигель»: В вашей мюнхенской клинике больная раком пациентка совершенно официально совершила суицид под врачебным надзором, отказавшись принимать пищу. И медики должны были облегчать ее страдания. Это легально?
   Хоппе: Да. Так же умирала моя теща. Ей было 84 года, она страдала частичным слабоумием и онкологией. Она почувствовала, что больше не способна к общению с другими людьми. При этом у нее не было депрессии, она ос-тавалась в здравом уме и твердой па-мяти. Но она никого не просила дать ей какой-нибудь препарат, женщи-на решилась на голодную смерть. При этом она находилась под наблюдени-ем у семейного врача, который счи-тал, что все делает как надо. Я его поддержал. Я сказал: если она не хочет больше бороться, мы должны уважать ее решение.
   «Шпигель»: Величайшее достижение открытых обществ заключается в этическом плюрализме. Многие считают, что в контексте эвтаназии этот принцип нарушен. Голоса в ее поддержку звучат сегодня даже в кругах евангелической церкви Германии.
   Хоппе: До сих пор большинство все же считало, что с этической точки зрения эвтаназия недопустима. Отчасти это переменилось. Теперь требуется тщательное осмысление, которое должно предшествовать переписыванию правил.
{PAGE}
   «Шпигель»: Возникает навязчивое впечатление, будто врачи ставят собственное чувство этики выше права пациента на самоопределение. Не так давно Верховный суд Германии постановил, что врач не только может, но даже обязан прервать медицинскую терапию, если такова воля пациента. Это предполагает какие-либо перемены?
   Хоппе: Едва ли. Ведь данное положение давно содержится в принципах медицинского ухода за смертельно больными. Лично я припоминаю такой случай: один мой коллега страдал амиотрофическим латеральным склерозом. Он мог двигать только зрачками глаз и бровями. Тем не менее он хотел как можно дольше наблюдать за тем, как растут его дети. Но вот однажды бедняга попросил своего лечащего врача отключить аппарат искусственного дыхания. Тогда она позвонила мне и спросила: вправе ли я? Я сказал: если он больше не хочет бороться, вы просто обязаны. Потом она терзалась чудовищными угрызениями совести, ей казалось, что это активная эвтаназия.
   «Шпигель»: На вопрос, следует ли прекратить терапию, направленную на продление жизни, если этого требует пациент, согласно проведенному вами опросу только 74% врачей ответили да. Четверть медиков плохо представляют себе, что значит автономия пациента. Почему врач у смертного одра столь часто нуждается в подсказках юриста?
   Хоппе: Дело в том, что отношения между пациентом и врачом претерпели колоссальные изменения. Понятия «автономия пациента» до 70-х годов просто не существовало. Когда я начинал свою карьеру, люди не интересовались даже диагнозом. Их интересовало одно: вылечат их или нет. Сегодня пациенты очень хорошо осведомлены. У них есть определенные пожелания. Они воспринимают себя как сторону договора, пусть даже ту, которая ищет совета. И юридическая казуистика насквозь пропитала отношения между пациентом и врачом.
   «Шпигель»: В медицинских вопросах юристы неоднозначно выступали двигателем либерализации. LXVI съезд германских юристов потребовал исключить из профессионального кодекса порицание врачей, решившихся содействовать суициду. Но разве врачебный кодекс вообще может осуждать действия, не являющиеся уголовно наказуемыми?
   Хоппе: Да, такое право у нас есть, и оно гарантировано законом. Если мы едины во мнении, что лишение человека жизни или соучастие в самоубийстве не может входить в круг задач врача, мы можем закрепить это в нашем профессиональном кодексе.
   «Шпигель»: Вот только единства в ваших кругах уже нет.
   Хоппе: Это так. И с учетом недавнего опроса приходится задуматься, может ли в нашем профессиональном кодексе сохраняться запрет на эвтаназию, которая официально перестала считаться преступлением. Понятно, что нам тоже не хочется пренебрегать правом на самоопределение, которое гарантируется Основным законом федеративной республики.
   «Шпигель»: Господин Хоппе, благодарим вас за эту беседу.
   

   ДИСКУССИЯ ОБ ЭВТАНАЗИИ
   Нужно ли врачу право на «помощь» тяжело больному пациенту, решившемуся уйти из жизни? Как относиться к активной эвтаназии? Функционеры от медицины всегда утверждали, что немецкое врачебное сообщество единодушно отвергает подобные предло-жения. «Нам такая дискуссия ни к чему», — заявлял еще в ноябре 2008 года на страницах Spiegel председатель Федеральной врачебной палаты Йорг-Дитрих Хоппе. Но вскоре после этого переполох в медицинских кругах вызвал другой материал журнала Spiegel. В нем утверждалось, что немецкие медики с большой долей вероятности не чураются эвтаназии, однако не афишируют этого, и описывалось, как это может происходить. Репрезентативный опрос Spiegel среди врачей показал, что около 40% из них готовы помочь пациенту совершить суицид.
   Такой результат «вызывает вопросы», заявил тогда Хоппе. После чего Федеральная врачебная палата, в свою очередь, поручила опросить врачей алленсбахскому Институту изучения общественного мнения. Результаты (ранее не пу-бликовавшиеся) свидетельствуют: тема, до сих пор считавшаяся табу, действительно нуждается в обсуждении. Как оказалось, пациенты обращаются к врачам с просьбой помочь им уйти из жизни чаще, чем это считалось ранее. Больше трети врачей признались, что им уже доводилось слышать такие просьбы; среди семейных врачей с данной проблемой встречался каждый второй. 37% врачей считают возможным «помочь» пациенту, решившему уйти из жизни, например дать ему смертельный препарат — правда, принять его боль-ной должен самостоятельно. Соучастие в самоубийстве больше не считается уголовным преступлением, тем не менее профессиональный кодекс предусматривает наказание врача. 25% опрошенных не отвергают возможность активной эвтаназии — например, смертельной инъекции. Впрочем, такие действия уже противоречат Уголовному кодексу и квалифицируются как «убийство по просьбе потерпевшего».
   А вот если пациент требует прекратить терапию, чтобы умереть естественной смертью (например, отключить аппарат искусственной вентиляции легких), врач обязан выполнить его волю.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK