Наверх
17 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2001 года: "Любовь, перелом и весна"

В какую зияющую дыру превращает нашу жизнь торопливость! В нее летят встречи с друзьями, непрочитанные книжки, шелест листвы за окном и трель соловья, долгие прогулки по ночной Москве с незнакомыми девушками, нелепые выяснения отношений, мерцание звезды в бархатном ночном небе, поцелуи под дождем. В общем, ряд можно множить примерами из той жизни, когда мы были юны, бедны и связка из двух ключей — от квартиры и машины — казалась нам богатствами Семирамиды.И все-таки, и все-таки… Как объяснить тот факт, что все судьбоносные события происходят с нами, когда нам случается притормозить?
Сережа Пшеничный появился в моей жизни в майке с надписью: «Спокойная жизнь без насекомых». Надпись украшала широкую Сережину спину. На богатырской же груди был нарисован комар-мутант с каким-то неприлично длинным хоботом. У меня дома завис компьютер, и привести его в чувство мог только профессионал, каковым Сережа и являлся. Часа через полтора компьютер сдался и стал вести себя прилично, а мы с Сережей сели на затененной жалюзями кухне попить холодного пивка. Москва плавилась от жары, и разговор наш вяло перетекал с темы на тему. Каждые десять минут раздавалась трель мобильного телефона. «Да, пока занят»,— говорил Сережа. «Прямо-таки разрывают на части»,— сказал я после третьего звонка.
Пшеничный улыбнулся:
— Хочешь, расскажу историю?
Естественно, я сказал, что хочу.
— В общем, пошел я однажды по вызову. Компьютер чинить. Звоню. Дверь открывает зефирное создание. Глаза голубые на поллица. Кудри золотые на полспины. Халатик в прозрачных оборках — на пол бедра. Колени розовые. Носик точеный. В общем, как в том анекдоте: Барби заказывали? Только в этом случае заказывали меня, то есть мастера для компьютера. Главное, неполадка пустяковая. Я минут за пятнадцать все починил, сижу отверткой репу чешу — чем бы Барби еще развлечь. Уж очень она мне понравилась. Хоть бы, думаю, чаю предложила выпить. Уж я бы ее тогда разговорил. А она за спиной стоит, наблюдает. Делать нечего, выключаю компьютер. «Можете пользоваться»,— говорю. «Ой, спасибо,— расцвела она как шиповничек,— как у вас все быстро получается! Вот что значит настоящий мастер. А вы только по компьютерам специалист? Вы извините, что я спрашиваю. Но у меня кнопка на пульте от телевизора залипает. Может, поможете? Вы не беспокойтесь, я заплачу». А мне только того и надо. Но пульт-то, понимаешь, не синхрофазотрон. Пять минут — и все готово. Заодно батарейку ей в пульте поменял, у меня с собой была. А она сидит в кресле, большом таком, ножкой розовой качает и все приговаривает: как здорово, когда мужчина с руками. «Нет,— говорю,— еще лучше, когда с деньгами». Она так задумалась и отвечает: «Не всегда». Я ей пульт отдаю: «Можете пользоваться». «Ой, спасибо. Может чайку?»
А я только этого и жду. Сели на кухне — каждая чашечка чистотой сияет, на окошке жасмин цветет. Она чай заваривает, а я смотрю: у нее кран течет. Ну раз такие дела, говорю, давайте я вам кран, что ли, починю. Она аж зарделась вся. «Ой, да что вы,— говорит,— я уж измучилась со слесарями, они все мне объясняют, что он не чинится». Ну с краном, я тебе скажу, пришлось повозиться. Воду отключил, развинтил все. Но баба, вижу, хозяйственная. Все у нее аккуратно. Даже в этом шкафу, где трубы и всякая хозяйственная дребедень. В общем, чай остыл на фиг, зато краны я ей все в порядок привел. Смотрю, слив в ванной засорен. Давайте, говорю, и слив сделаю. «Ой,— отвечает,— неудобно все-таки. У вас, наверное, заказов других море». «А уж очень вы мне понравились»,— уже прямо в глаза леплю я ей. А она мило так опять покраснела и молчит».
В общем, засел Сережа Пшеничный в ванной, рубашку снял: уж больно жарко. Что происходит в квартире ему, естественно, не слышно. Сообразить, что время семь часов вечера, он не успел: во-первых, потому что уж очень был увлечен налаживанием быта Барби, а во-вторых, потому что просто не успел. Ибо в тот самый момент, когда Пшеничный был готов произнести сакраментальную фразу: «Можете пользоваться», дверь в ванную комнату распахнулась. Весь дверной проем занимал массивный мужчина с довольно приятной внешностью, искаженной, впрочем, вполне понятной яростью.
— Маша, а это еще что за рояль в кустах? — спросил он Барби, виновато выглядывавшую у него из-под локтя.
— А это мастер по компьютерам,— честно сказала Маша-Барби.
— Дуся, ты хоть понимаешь, что ты говоришь? — поинтересовался мужчина.— Если он мастер по компьютерам, то что он делает в полуголом виде в нашей ванной?
— Чинит сток,— прошептала Маша-Дуся-Барби.
— Мастер по компьютерам чинит сток…— задумчиво уточнил мужчина.
Пшеничного за грудки извлекли из ванной, и он — вместо гонорара за свои труды — получил качественный синяк под левый глаз. После чего и был спущен с лестницы.
Домой Сережа доехал нормально, несмотря на головокружение.
— А мне что обидно? — рассказывал он.— А мне все обидно.
Обидно было, что начавшееся знакомство было так нехудожественно прервано. Конечно, Сережа предполагал, что эта чудная женщина не шагает по жизни в гордом одиночестве. Но такой развязки он не ждал. Денег опять-таки он тоже не получил. Даже за починенный компьютер. К вечеру голова у Пшеничного раскалывалась, и вызванный доктор диагностировал тяжелейшее сотрясение мозга и перелом ребра.
«Живи, идиот, и помни,— говорил себе Пшеничный, когда санитары укладывали его в карету скорой помощи- — Мешать женщин и работу — это то же самое, что сливать в одну кружку водку и пиво».
На второй день его пребывания в больнице дверь в палату открылась, и Сергей с удивлением увидел зефирное личико с голубыми глазами.
— Маша? — удивился и обрадовался он одновременно.— Вы одни?
Маша весело кивнула и втащила в палату огромный баул, как оказалось через пару минут, забитый продуктами.
— Вы извините, что я не смогла другу все внятно объяснить… Да вы кушайте, кушайте…— Ее прозрачный пальчики стремительно намазывали маслом и икрой распиленный вдоль батон.— Я даже расплатиться с вами не успела.
Но тут Серега неожиданно услышал как бы со стороны свой низкий и мгновенно осипший голос:
— Я вас умоляю, никаких денег!
— Но почему? — наседала Маша.
— Потому,— доступно объяснил ей Сережа.
На следующий день она привезла Пшеничному видеомагнитофон и кучу кассет. Серега чувствовал себя на седьмом небе, пока сосед по палате внятно не объяснил ему, что Сергей имеет право подать в суд на друга этой самой Маши — и сладкой парочке мало не покажется. Вот она и щебечет. Беду отводит.
Не отвела. Через неделю, когда Маша полушутя кормила Сережу с ложечки домашним паштетом, на пороге палаты нарисовалась знакомая фигура.
— Ага-а-а,— сказала фигура,— починяем, так сказать, примус…
После чего история со спусканием с лестницы повторилась один к одному. Только на сей раз Пшеничный был выброшен с больничной койки в коридор под ноги лечащему врачу. Сережу аккуратно вернули туда, откуда его изъяла карающая длань ревности, Отелло сдали прибывшей милиции. Надо сказать, несмотря на телесные повреждения и второе сломанное ребро, Пшеничный чувствовал себя отлично — поскольку рыдающая Маша не поехала в отделение милиции за Отелло, а осталась с ним. Новый поворот избавлял его от мучительных рефлексий и неуверенности в себе.
Однако, когда на следующий день знакомый силуэт опять возник в палате, Сережа инстинктивно вжался в койку, а Маша заблажила, как вдова у сгоревшего дома.
— Маша, выйди,— приказал Отелло,— не бойся, я ему ничего не сделаю. Я уже пообещал врачу.
Маша попятилась к двери.
— В общем, давай так,— вполне миролюбиво сказал Отелло.— Я тебя беру к себе на работу за хорошие деньги со служебной машиной и все такое, плачу тебе сумму, которую ты назовешь сам, за членовредительство и моральный ущерб. Но больше чтобы я тебя около нее не видел…
— Ну во всяком случае, пока я в больнице, это она около меня, а не я около нее. Ну а что будет потом, я тебе гарантировать не могу.
Отелло наклонил голову и заплакал:
— Я ее люблю.
— Я тоже,— вполне сочувственно сказал Сергей.
После чего он испытал прелести полета в третий раз. Вечером он очнулся в реанимации. У его постели сидела хрупкая женщина в белом халате.
— Маша,— только и успел сказать Пшеничный, впадая в забытье.
— Ну и что? — спросил я, поняв, что история закончена.— К чему ты все это рассказал?
— К тому, что Машка теперь, когда я иду на работу, звонит каждые десять минут. Интересуется, чем занимаюсь. Не чиню ли кому краны.— Тут раздался очередной телефонный звонок. «Да я все закончил, через полчасика буду дома,— ласково объяснил Пшеничный мобильнику. И нежно, с завистью к самому себе добавил: Ревнивая»…

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK