Наверх
25 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Любой ценой"

Доктор Леонид Рошаль вступил в Общероссийский народный фронт, чтобы побороть Минздравсоцразвития и сделать здравоохранение лучше.   Директор НИИ неотложной детской хирургии и травматологии и президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль никогда не боялся говорить вслух то, что думал. В 1995 году он выступил против войны в Чечне. А в 2003-м — против ареста Михаила Ходорковского. А уж о многолетнем противостоянии доктора с Минздравсоцразвития и лично с Михаилом Зурабовым, а теперь и с министром Татьяной Голиковой знает всякий. Неудивительно, что Рошаль приобрел репутацию принципиального критика системы. И вдруг этим летом доктор-диссидент влился в ряды проправительственного Общероссийского народного фронта (ОНФ). За разъяснением причин столь крутого общественно-политического виража корреспондент «Профиля» обратился лично к Леониду РОШАЛЮ.
   
   — Вы были и остаетесь яростным противником закона об основах охраны здоровья, который продвигает Минздравсоцразвития. Почему?
   — Он был недостойно сырой. Его принятие в первоначальном виде неминуемо привело бы к социальным взрывам. Текст закона изобиловал размытыми формулировками и понятиями, допускающими неоднозначное толкование многих норм. Такие важные для людей позиции, как, например, платность и бесплатность медицинских услуг, изложены так, что решительно невозможно понять, за что же гражданин должен платить, а за что нет. Подумайте сами, чем бы закончилось принятие этого закона?
   — Наверное, ничем хорошим…
   — Вот видите — вы и сами все понимаете. К тому же там были и другие недочеты. Предполагалось передать муниципальную медицину на региональный уровень, но при этом не оговаривалась процедура. Возникало много вопросов. Непонятно было, прилагается к полномочиям имущественный комплекс или нет? Что остается за главами муниципальных образований? Ответа не было. Зато появилось понятие «услуга», и врачей, по сути, приравняли к портным. При этом совершенно не прописаны такие важные нормы, как социальная защита и мотивация медработников. А без этого мы сегодня не сможем поднять здравоохранение в сельских районах. Не получится. Равно как и без распределения выпускников мединститутов. Сейчас многие выпускники, отучившись за государственный счет, идут куда угодно, только не в практическую медицину. Это неправильно. А с кадрами у нас катастрофа В проекте закона было много огрехов. Вопрос профессиональных медицинских объединений, к примеру, был полностью обойден. А им надо дать больше свободы и полномочий. Вместо четкой и понятной системы разграничения полномочий в законе какая-то каша из определений. Невозможно понять, кто и на каком уровне отвечает за аттестацию и сертификацию и какие организации следует считать легитимными. Вот представьте, в регионе существует двадцать профессиональных организаций. С кем будет говорить исполнительная власть, кто должен вести переговоры с фондом медицинского страхования и участвовать в тарификационной комиссии? Ничего не прописано. Драться они должны между собой или с министерством заигрывать?
   — Как вам удалось остановить принятие закона?
   — С самого начала закон обсуждался кулуарно и только с теми, кто всегда «за». Это же понятно. В нашей административной системе, будь то здравоохранение или образование, не принято высказывать особое мнение, а напротив, все готовы взять под козырек и бежать выполнять указания высокого руководства. Я до сих пор удивляюсь, что у нас получилось приостановить принятие закона и внести поправки. Ведь шансов у нас было совсем немного. И только вступление нашей Национальной медицинской палаты в ОНФ позволило впервые в истории новой России остановить принятие такого важного закона во втором чтении. Только так мы смогли достучаться до руководства страны и объяснить всю пагубность этого документа. Только тогда по указанию Путина к работе над законом были привлечены профессиональные медицинские организации.
   — И что? Вступление в ОНФ изменило отношение Минздравсоцразвития к вам и к вашей Национальной медицинской палате?
   — Ничуть не бывало. За полтора года в Национальную медицинскую палату вступили порядка шестидесяти профессиональных объединений. Это более 200 тыс. человек. Министерству надо бы работать с нами, но какое там… Думаете, случайно из закона убрали статью о саморегулировании? Мы независимы от министерства, мы думаем самостоятельно и, видимо, поэтому являемся костью в горле Минздравсоцразвития. А когда стало понятно, что в прежнем виде закон не пройдет и полномочиями придется делиться, в министерстве начали создавать свою карманную организацию — Российское медицинское общество, РМО. Чтобы и закон соблюсти, и контроль сохранить. Так что ничего там не изменилось.
   — Так, получается, зря вступали в ОНФ?
   — Если бы мы не вступили в ОНФ, закон был бы уже принят. И хотя бы то, что он не принят, уже оправдывает наше вступление.
   — В чем, по-вашему, главная ошибка Минздравсоцразвития?
   — В том, что они там все решают кулуарно, не допуская иного мнения. В результате выходят такие вот кривые, сырые законы. Так было с лекарственным обеспечением, с ОМС. А нам теперь с этими законами предстоит переживать тяжелые времена. Почему? Да потому, что проверенную, отработанную советскую систему здравоохранения бросились реформировать люди, не имеющие крепкого организационного и практического опыта.
   — Вы упрекаете чиновников министерства в том, что они действуют кулуарно и некомпетентно. А как действуете вы? Каков механизм разработки ваших предложений?
   — Мы могли бы тоже решить все сами, в тесном кругу, благо в Медицинской палате существует инициативная группа. Но мы действовали открыто. Разослали по стране около 2 тыс. копий проекта закона с нашими замечаниями и попросили представителей профессионального сообщества изложить свои предложения. В течение трех месяцев шла эта работа, и в итоге она оформилась в 400-страничный документ. Это было поистине всенародное обсуждение. Мы дали возможность выступить не тем, кто всегда «за», а тем, кто сомневается. Получилась настоящая дискуссия. Не сравнить с тем позором всеобщего одобрения, который творился на слушаниях в Госдуме и Общественной палате. Никому из тех, кто имел иное мнение, в Думе даже выступить не дали. Нам удалось поломать эту традицию. И мы очень надеемся, что через ОНФ проведем в Думу трех представителей нашей Национальной медицинской палаты.
   — Кого именно?
   — Фамилии я сейчас называть не буду, но кандидаты есть.
   — Сами не собираетесь заняться законотворчеством?
   — В Думе? Нет. Мне это не нужно. Как и вступление в «Единую Россию». Я и так занимаюсь законотворчеством. Мы выдвинем энергичных, компетентных представителей профессионального сообщества, которые, я надеюсь, принесут новый смысл в работу думского комитета по здравоохранению. А то эти товарищи и на первом чтении голосовали за сырой закон единогласно, и на втором ничего менять не собирались, и теперь пытаются всех убедить, что были правы. Правда, теперь их оппоненты получили возможность высказаться, и это голоса главврачей поликлиник и районных больниц, которые трезво смотрят на ситуацию и не бояться называть вещи своими именами. Игнорировать их мнения теперь сложно.
   — Каковы основные требования — ваши и ваших единомышленников?
   — Следует увеличить государственное финансирование хотя бы до 6% (ВВП. — «Профиль») с теперешних 4%. Сделать государственное и муниципальное здравоохранение действительно бесплатным, отказавшись от явной и скрытой оплаты медицинских услуг. Увеличить доступность лекарственной помощи и высокотехнологичной медицины, восстановить медицину профилактическую.
   — Как представитель ОНФ, вы присутствовали на съезде «Единой России». А как вам рокировка?
   — Драматургия была великолепна! Зрителя до последнего держали в напряжении. Когда Путин предложил Медведеву пойти первым номером, то все тут же решили, что первый номер это президент. Медведева уже приветствовали как нового президента. Зал несколько раз вставал, бурные аплодисменты и все такое. А потом выступает Медведев и предлагает выдвигать в президенты Путина, а сам уходит на место премьера. Такого поворота, думаю, никто не ожидал. Но, как мне кажется, то, что там произошло, очень важно для страны. Независимо от того, как у нас относятся к «Единой России». Очень важно знать, кто будет президентом и премьером.
   — А кого вам хотелось бы видеть на посту президента?
   — Вы знаете, мне надоела мышиная возня и аппаратные игры. Народ уже перестал работать, а только и думал, кто же будет президентом. Совершенно ясно, что страна сегодня не может жить так, как она жила вчера. Это ясно и Путину, это ясно и Медведеву. Это ясно всем. Но пока я не вижу политической силы, способной составить конкуренцию «Единой России». Пока нет. Но если через шесть лет появится еще одна партия, которая соберет такой же съезд, вот тогда наши рассуждения будут иметь смысл.
   — Что должен сделать наш новый старый президент, чтобы изменить что-то к лучшему в медицине и гражданском обществе?
   — Для начала надо научиться слушать других. И не считать врагами народа всех тех, кто мыслит иначе. Сейчас дошло до того, что люди боятся говорить. Ординатор боится завотделением, завотделением боится главврача, тот боится регионального министра, региональный — федерального. Чего, спрашивается, бояться? Можно подумать, мы выступаем за изменение Конституции или призываем к свержению законно избранного президента. Мы же обсуждаем свои профессиональные вопросы. И если человек имеет иное мнение, это не значит, что он враг. Надо развивать гражданское общество. Но не создавать его сверху, как РМО, а позволить ему формироваться самостоятельно. Запрос в обществе на это есть.
   — Вы консерватор по натуре или реформатор?
   — Ни то, ни другое. Я не против реформ в медицине. Более того, я понимаю, что в ряде областей они давно уже назрели. Я говорю и о лекарственном обеспечении, и о частно-государственном софинансировании, и о медицинских услугах. Но я за все эти годы не увидел ни одной реформы, которая действительно повысила бы качество медицинского обслуживания. Сделала бы его более доступным. Если вы хотите что-то реформировать, то почему бы не осуществить сначала пилотный проект в одном из регионов. Понаблюдать два-три года, а потом уже решать. Зачем же сразу всю страну через колено ломать? Китайцев нам не хватает с их опытом реформ.
   — Скоро Дмитрий Медведев будет формировать свое правительство. Кто, по вашему мнению, должен занять пост министра здравоохранения?
   — Сегодня в Минздравсоцразвития нет профессиональных организаторов здравоохранения. Министром должен быть человек, который прошел все профессиональные ступени от врача до регионального министра здравоохранения. У нас в стране более 80 регионов, и среди их руководителей, я думаю, можно выбрать одного толкового, взвешенного человека, который не одержим сумасшедшими идеями и реформаторским зудом. Такие люди есть. Не буду называть фамилии, но есть даже губернаторы, которые разбираются в здравоохранении куда луч-ше нынешнего министра.
   

   ДОСЬЕ
   Леонид РОШАЛЬ
   Родился в 1933 году. Детский хирург, доктор медицинских наук, профессор, президент Национальной медицинской палаты, директор НИИ неотложной детской хирургии и травматологии, член Общественной палаты. Неоднократно вылетал со своими специалистами в районы военных действий, техногенных и природных бедствий. Во время трагических событий в Театральном центре на Дубровке врач оказался одним из немногих, кого террористы согласились пустить в захваченное здание. Он убеждал их выпустить заложников, и ему удалось вывести восемь детей. Также вел переговоры с террористами во время событий в Беслане. Награжден многочисленными наградами, в том числе орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK