Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2007 года: "«Людям нужна красота»"

Оскар Нимейер, последний из отцов-основателей модернизма, живая легенда архитектуры, отметил 15 декабря свое 100-летие.33-летняя публицистка Кармен Штефан провела два года в Рио-де-Жанейро и написала книгу «Brasilia Stories — жизнь в новом городе», вышедшую в издательстве Blumenbar Verlag.

Когда Оскар Нимейер утром приходит в свой офис, можно многое понять о его внутреннем настрое. Водитель помогает ему выйти из черного «мерседеса», и он, полный достоинства, очень медленно вышагивает по коридору, ведущему к лифту. Ему почти 100 лет, но в нем не чувствуется старости, воля его кажется по-прежнему непреклонной.

Легендарный зодчий Нимейер — единоличный глава фирмы, постоянно получающей крупные заказы. Его проекты становятся все смелее. Он построил музей, похожий на гигантское око, часовню, стоящую в море, площадь, над которой вздымается бетонная дуга длиной 80 метров. Он все еще, несмотря на преклонный возраст, с глубоким внутренним убеждением следует своим фантазиям. Оскар Нимейер — один из ведущих архитекторов в мире, в том числе и поэтому.

В своем офисе на Копакабана он вездесущ, хотя его нигде не видно. Большую часть времени он проводит в маленькой каморке без окон, окруженный книгами, как живым забором. Он скромен в желаниях: пачка тонких сигар, кофе, макеты, тексты. Вера, долгие годы бывшая его секретаршей и ставшая теперь женой, с гордостью отвечает на телефонные звонки. Бесшумно передвигается по офису ассистент Аурелио. Нимейер дает ему деньги на учебу в архитектурном институте. За это Аурелио каждые два месяца должен прочесть и прореферировать для шефа одну книгу.

Здесь смыкается много миров. Вся энергия исходит от старца в каморке. Там стоит макет Народной площади в городе Бразилиа, и Нимейер с мальчишеской гордостью рассказывает, что ее бетонным куполом можно было бы перекрыть целое футбольное поле.

В Бразилии архитектор — живая легенда. Президент Лула, недавно заходивший в гости, объявил 2008 год годом Оскара Нимейера. В декабрьском выпуске журнала «Браво!» журналистка, написавшая главную историю номера о Нимейере, признает, что расплакалась, недавно вновь зайдя в его старое жилище: ее потрясло ощущение, что дом мастера сливается с природой, «как бы лаская ее».

В мире искусства Нимейер давно стал любимцем. Терри Ричардсон недавно опубликовал альбом модных коллекций, где манекенщицы сняты на фоне зданий Нимейера. Заха Хадид, сама видный архитектор, в статьях и учебниках часто разбирает работы Нимейера. Все согласны: никому не удастся изобразить будущее более привлекательно, чем это удается бразильскому зодчему.

Эра его в архитектуре началась в 40-е годы в Пампулье. Там Нимейер создал свой стиль, бывший в то время революционным. Корбюзье был помешан на прямом угле, Нимейер предпочел изгибы. Построенная им церковь прорезает ландшафт, как гигантская трасса для скейтборда. Позднее архитектор прославился своей формулой: «Изгибы — это тело любимой, это горы моей страны». «Оскар может думать о возвышенном или о простом, но никогда его мысль не идет по прямой», — объясняет один из ближайших друзей архитектора, 73-летний физик Убиражара Брито.

Наивысший взлет ожидал Нимейера в 1956 году, когда он получил главный заказ своей жизни. В бурых песках пустынного ландшафта серраду за три с половиной года он силой своей фантазии создал новую столицу — город Бразилиа.

С упорством стоика Оскар Нимейер повторяет: «Город может нравиться или нет, но никто не скажет, что когда-то уже видел что-то подобное».

Его скульптурно-монументальные сооружения впервые дали огромной стране ощущение своей неповторимости. Если бы не было Нимейера, Бразилия выглядела бы иначе. Зодчий мечтал о более справедливом мире, в котором богатые жили бы в том же доме, что и бедные. Он и сегодня не потерял надежды на великую революцию. За обедом он рад поднять бокал «против Буша» и восхищается своим другом Фиделем Кастро: «Та революция была делом героев, и кубинцы носят ее в сердце своем».

У Нимейера по-прежнему большие планы: «Я делаю то же самое, что делал, когда мне было 60. Значит, мне 60 и есть, — объясняет он. — Нужно поддерживать дух в состоянии бодрости, нужно работать, протягивать руку ближнему, смеяться, плакать, наслаждаться жизнью. Ведь сколько той жизни — одно дыхание». Для атеиста Нимейера смерть — это конец. Приближение ее незримо подгоняет мастера. «Он знать ничего не хочет о кончине, — рассказывает Брито. — Оскар вообще не верит, что умрет».

Прежде он создавал свои проекты, делая наброски. Сейчас зрение его ослабло, и он изобрел для себя новый алгоритм творчества. Как только появляется новый проект, он молча уходит в свою каморку. «Архитектура происходит в голове», — заявляет он. Нимейер представляет себе сооружение в своей фантазии до тех пор, пока ему не начинает казаться, что найдено решение. Лишь тогда он берется за карандаш и несколькими штрихами переносит свой замысел на бумагу.

Он патриарх, стоящий во главе большой семьи, в которой он непререкаемый авторитет. Насколько сильно его влияние на детей и внуков, легко понять, зайдя в фотостудию его внука Каду Нимейера, которому уже исполнилось 53 года. Студия находится в центре Рио, на террасе 12-го этажа, и с нее открывается вид на лабиринт улиц и домов, окружающих сооруженный Нимейером памятник солдату на берегу моря. На белых стенах офиса нарисованы женщины, почерк всех рисунков един. На полу кипы каталогов с изображениями летящих, устремленных ввысь построек: в каждой детали этого мира живет Оскар.

Все четверо внуков Нимейера работают в его фирме, претворяют в жизнь его идеи. Работа Каду состоит в том, чтобы запечатлевать произведения деда. Он никогда не учился в фотошколе, выбору ракурса его учил Оскар Нимейер — того угла зрения, под которым он хочет видеть свои творения.

«Он влияет на всю нашу жизнь, при этом очень положительно, он дает нужные импульсы. Когда я был молод, он даже первую женщину для меня сам выбрал, — рассказывает Каду. — Не думаю, что он когда-то исчезнет из нашей жизни, он будет в ней всегда. И через 100 лет люди будут знать, кем был Оскар Нимейер».

Кто же он? Коммунизм в нем поблек и превратился в позу: лестничные пролеты в своих домах он велит красить в алый цвет. Если его спросить о домах, построенных им для капиталистов, он не слышит вопроса. Он непоколебимо держится за свои идеалы, претворяет их в жизнь, где может. Дом его шофера, живущего на городской окраине, построен по проекту Нимейера.

Однажды он помог немецкому архитектору Хансу Мюллеру, когда тот в середине 50-х оказался в Рио и постучал в его дверь. Сегодня Мюллер сидит у окна своего дома в районе Ботафогу, взирая на уличную суматоху, как это с удовольствием делают многие старики. «Моя жена все время говорит: бери пример с Оскара, ведь ему уже сто!» А Мюллеру 78.

Тогда молодой Мюллер привез в Рио Оскару Нимейеру письмо, в котором напоминалось, что тот должен наконец представить проект здания в Ганзейском квартале на юго-западе Берлина. Когда Мюллер передал ему письмо, Нимейер спросил: «Тебе работа нужна? Тогда оставайся здесь».

Мюллер остался и почти полстолетия делал чертежи для мэтра. Когда в Бразилии рухнула мечта о равенстве и к власти пришли военные, Мюллер вслед за мастером эмигрировал в Европу.

Нимейер и в Париже создал свой маленький Рио. Он собирал большие мужские компании, где пили и курили, ночи напролет играли в карты. Сам архитектор, по свидетельству очевидцев, игрок был неважный. Но в рукаве он обычно держал пару запасных козырей. Если послушать Мюллера, жизнь в Париже у них была веселая: «Мы всем делились, однажды даже была одна женщина на двоих, у Оскара только бабы в голове».

И на язык Нимейер непрост — скабрезности всегда наготове. Над его рабочим столом висел коллаж, изображавший половой акт втроем. Мюллер ехидничает: «Наверно, работа над этим сюжетом доставила много удовольствия». В то же время женщина для Нимейера всегда была возвышенным существом, достойным самых нежных чувств.

На фасаде нового театра в Нитерое, по другую сторону бухты в Рио-де-Жанейро, он нарисовал танцующими несколько нагих женщин. Они символизируют главный сюжет его жизни — поиск красоты и неожиданного. Уж если не суждено дожить до революции в политике, то он хотел как минимум стать революционером через свою архитектуру. Поэт Феррейра Гульяр сказал: «Мало решить социальные проблемы людей — людям нужна красота. Оскар делает жизнь людей красивее».

Музей искусств в Нитерое напоминает элегантный космический корабль, безошибочно вписавшийся в окружающую природу. Как и многие другие работы Нимейера, это здание стало одним из символов города. Посетители часто останавливаются перед зданием в таком потрясении, что даже забывают в него войти. Рассказывают, что его набросок Нимейер сделал во время обеда в стейкхаузе. Его искусство одновременно неожиданно и доступно людям. Решающее в его архитектуре не смелость технических решений, а их душа. Он старается, чтобы люди могли пропустить его произведения через себя.

Он любит растянутые в пространстве рампы, которые образуют подобие архитектурного подиума, позволяющего рассмотреть здание под разными углами, прежде чем войти в него. Еще более впечатляет свободное пространство, становящееся у Нимейера частью многих архитектурных решений. Расстояние между отдельными постройками создает поле напряжения, пустоту, которая требует заполнения — мыслями и чувствами. Потому не найти человека, который бы бродил по городу Бразилиа, оставаясь равнодушным.

Оскар Нимейер никогда не собирался жить в Бразилиа, он не может без бурлящего хаоса Рио. Как раз сейчас он обдумывает концепцию нового журнала. Он не перестает вплетать в свою судьбу всё новые нити — как если бы это продлевало его жизнь.

У Оскара Нимейера есть вполне определенное представление о смерти. Его он описал в автобиографии: он едет на машине из Рио в Бразилиа и видит, как облака превращаются в привлекательные женские бедра и груди и затем на глазах расплываются и исчезают: «И я почувствовал, что эти непристойные метаморфозы похожи на нашу судьбу. Нам не дано выбора, мы рождаемся, растем, воюем, умираем и исчезаем навсегда».

Пять лет назад Нимейер велел выбросить ковер из своего кабинета — ему захотелось видеть пол из белой плитки. Когда плитку уложили, он был доволен: «На ближайшие десять лет кабинет в порядке».

Когда они пройдут, ему исполнится 105 лет.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK