Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2003 года: "Меч и рубль"

Российская военная реформа в ступоре и выйдет из него не скоро. Хотя бы потому, что она никому не принесет конкретной, измеряемой в денежных знаках выгоды.Штык в землю

Нам, конечно, возразят. Не далее как в середине мая тема военной реформы (точнее, того, что принято называть этим гордым термином) прозвучала в президентском послании наряду с призывом удвоить ВВП. Владимир Путин объявил, что к 2007 году будет завершен перевод на контрактный принцип комплектования частей постоянной готовности в морской пехоте, Сухопутных и Воздушно-десантных войсках. К этому же времени срок службы по призыву должен сократиться до года против двух нынешних.
Политическая элита от президента не отстает. Прошедшей весной Союз правых сил активнейшим образом пиарил собственный вариант военной реформы. К необъявленному PR-конкурсу «реформируй армию» присоединились депутаты от «Единства» и партия «Яблоко».
Все бы хорошо, однако эта благодать имеет весьма далекое отношение к военной реформе. Принцип комплектования — контрактниками или призывниками — дело, в конечном счете, десятое. В нынешних условиях контрактники становятся той же плохо управляемой толпой вооруженных молодых людей, в которую давно превратилась «непобедимая и легендарная». Вспомним, в Чечне для защиты местного населения от буянящих «контрабасов» иной раз приходится использовать укомплектованные срочниками комендантские роты.
Бесконечные разговоры о контрактной армии идут от одного: не хочет население исполнять «священный долг». Что объяснимо — дедовщина, убийства, самоубийства. Тут поневоле заорешь: «Отдайте наших мальчиков и крепите вашу обороноспособность как знаете». Политики, памятуя о выборах, обещают мальчиков отдать и называют эти обещания военной реформой.
Выбор врага

На самом деле военная реформа — это не столько определение численного состава ВС или принципа их комплектования, сколько создание армии, способной отразить угрозы безопасности страны. А значит, подобные угрозы осознающей. Попробуем это проиллюстрировать — грубо, зато рельефно.
Советский Союз выбрал своим врагом Соединенные Штаты и блок НАТО. Соответственно, стремился поддерживать ядерный паритет с Америкой, создавал группировку ракет средней и малой дальности, нацеленных на ФРГ и Великобританию, готовился к сухопутной войне в Европе на фронте от Черного до Балтийского моря. Судьба СССР известна.
Современная Россия может последовать этому примеру. Только ядерным паритетом тут уже не обойдешься. Нужно многократно увеличить арсенал высокоточного оружия, создать за рубежом систему военных баз, с которых это оружие можно было бы доставить на территорию противника, в тех же целях обзавестись собственным океанским флотом, в том числе и авианосцами.
Строительство военной машины, способной на равных противостоять американской, потребует, по некоторым оценкам, суммы, эквивалентной 20 нынешним российским ВВП. Вывод очевиден: на такое — да и то чисто теоретически — способна только мобилизационная экономика с такими ее «прелестями», как сворачивание демократии и закрытые границы.

Военные расходы РФ в 1999 — 2003 годах*

~19992000200120022003
$ млрд.3,95,127,39,1911,1
% к ВВП2,32,62,72,52,65

* Источник: законы о федеральном бюджете на 1999-2003 годы.

Есть другой вариант: главным врагом назначить международный терроризм и объявить, что воевать с ним мы будем в союзе с США. Значит, нужно сохранить небольшие стратегические ядерные силы (чтобы у американцев не возникало соблазна полностью подмять нас под себя) и озаботиться созданием эффективных Сухопутных войск, которые могут нам потребоваться, скажем, в Центральной Азии.
Варианты можно множить. Главное здесь не столько их достоинства, сколько сам принцип: сначала формулируем стратегию, а затем под нее проводим военную реформу. Если же наша стратегия исчерпывается тезисом «отдайте наших мальчиков», то с большой долей уверенности можно предположить, что на выходе не будет ни мальчиков, ни реформы.
Поскольку, как известно, народ, который не в состоянии содержать свою армию, вполне в состоянии содержать армию оккупационную.
Реформа как рынок

Сама по себе выработка внятной стратегии представляется задачей весьма непростой. Еще сложнее пролоббировать реализацию этой стратегии, добиться, чтобы под конкретные задачи были созданы, вооружены и обучены конкретные воинские части и соединения.
Как показывает практика, политической воли российского руководства для этого не хватает. Подводные лодки тонут, вертолеты падают, солдаты расстреливают сослуживцев, однако это не заставляет наших лидеров заняться более серьезными вещами, нежели строительство жилья для 76-й Псковской дивизии ВДВ или «патриотическое воспитание молодежи».
Очевидно, что проведение реформы начнется только в том случае, если появятся игроки, заинтересованные в ней экономически. Ведь военная реформа и неизбежно связанное с ней перевооружение армии представляют собой потенциальный рынок. По мере того как будет расти государственный бюджет, у российских военно-промышленных корпораций станет возникать все больше стимулов для борьбы за реформу.
Отметим, что производители вооружений соперничают не только за оборонный заказ. Их конкуренция, как ни парадоксально, распространяется и на сферу разработки стратегии. Говоря предельно условно, если страна ориентируется на ядерное противостояние с Соединенными Штатами, выигрывают производители межконтинентальных баллистических ракет и дальних бомбардировщиков. Если главным врагом признаются боевики террористических организаций, заказ получают производители вертолетов, пригодных для боевых действий в горной местности (например, Ка-50). Иными словами, корпорации, заинтересованные в доступе на рынок, должны вкладываться в военную реформу еще на стадии подготовки ее стратегии.
Это теоретически. Практически же ни российский ВПК, ни российское государство к такому не готовы. «Российский военно-промышленный комплекс очень неоднороден, — говорит директор Центра анализа стратегий и технологий Руслан Пухов, — одни предприятия полностью приватизированы, другие приватизированы частично, третьи остаются в государственной собственности. У них разное качество менеджмента и вообще разное видение мира. Кроме того, только в 2002—2003 годах средства, выделяемые государством на закупку вооружений для армии, стали более-менее интересными. Раньше гособоронзаказ был настолько мизерным, что ни одна компания не могла выстраивать на базе этих ресурсов серьезной стратегии бизнеса. Наконец, в ВПК еще живы советские традиции, и он не готов к активному лоббированию своих интересов и не имеет лоббистских организаций».
К этому надо добавить специфику «лоббизма по-русски». При существующем уровне коррупции и непрозрачности всех решений, связанных с функционированием вооруженных сил, оборонщикам проще договориться с отдельным чиновником, чем тратиться на создание стратегии военной реформы и продвигать ее публично. Кстати, с последним вариантом лоббизма ведущие корпорации российского ВПК никаких проблем не испытывают, идет ли речь об экспортном или внутреннем заказе.
Возьмем, к примеру, холдинг «Новые программы и концепции», который пару лет назад получил заказ на строительство серии корветов для российского ВМФ стоимостью приблизительно по $60 млн. каждый. Глава холдинга Борис Кузык в свое время признавался, что именно он посадил в кресло действующего главкома ВМФ Владимира Куроедова. Что же касается типа корабля, то, по мнению одного из экспертов, его (Кузыки) выбор определялся, прежде всего, тем, что корвет при случае проще продать за границу, а отнюдь не высокими стратегическими соображениями. Морская доктрина РФ, которая, по логике вещей, эти соображения должна диктовать, трактует вопрос расплывчато: хоть авианосцы строй, хоть сторожевые катера.
Выхода из нынешнего положения, по большому счету, два. Первый — дать ВПК больше денег — лежит на поверхности, но оптимизма не внушает. Дополнительные деньги будут банально «распилены» при помощи уже существующих методик, причем ровно с тем же эффектом, что и раньше.
Второй — начать военную реформу с преобразования самого ВПК. То есть закрыть нежизнеспособные предприятия, а прочие (за исключением, разумеется, ядерных) — приватизировать. Причем не просто приватизировать, а включить в состав крупных гражданских машиностроительных холдингов, что, кстати, обеспечит приток технологических инноваций в «гражданку». Только тогда в ВПК, возможно, появятся деньги, знающие свой политический интерес и способные внушить полезные мысли многочисленным генералам «Арбатского военного округа».

НИКОЛАЙ СИЛАЕВ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK