Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Москва. Кремль. Танцуют все"

Театр работает стахановскими темпами — три премьеры с начала сезона. О том, как ему это удается, а также о Моцарте, администрации президента и Волочковой рассказал художественный руководитель театра Андрей ПЕТРОВ.— Андрей Борисович, в этом сезоне в вашем театре уже вторая премьера. У вас прекрасный состав труппы — впервые, извините, за много лет. Откуда средства?
— Ну, на самом деле премьера уже третья. Мы еще участвовали в с Колей Цискаридзе. Но это была совместная работа с Фондом Мариса Лиепы. Что касается финансов, то я, конечно, должен поблагодарить Кремлевский дворец и Управление делами президента. Они нам официально дают деньги на наши проекты — один раз в год. Но иногда, как получилось в этот раз, поскольку был проект с Юрием Григоровичем, Кремлевский дворец из своих средств добавил. И Управление делами президента пошло навстречу, чтобы сделать два спектакля. В этом году вот так подфартило. А может, и нет, не знаю, трудно сказать. Конечно, хорошо, что два спектакля сделали. Для артистов это важно.
— Вы планируете и в дальнейшем сотрудничать с Юрием Николаевичем?
— Сейчас мне трудно сказать. У нас уже есть три балета Григоровича. Я бы хотел, но не думаю, что это будет скоро. Во-первых, все-таки те ожидания, которые мы возлагали на , оправдались не полностью. В том плане, что выступала Волочкова. Мне кажется, это в какой-то мере снизило уровень спектакля.
— Но ведь у вас есть и свой состав:
— Вот когда наши будут танцевать, я смогу уже понять. Это будет 25 февраля. Тогда я и смогу сказать — да или нет. Потому что это влияло даже на наших артистов, такое отношение Волочковой — не очень творческое.
— А мне показалось, труппа работала хорошо.
— Да, труппа работала, репетировала с полной отдачей, старалась. А Волочкова снизила уровень спектакля, на мой взгляд. Но Григорович считает по-другому.
— Андрей Борисович, как родилась идея постановки вашего самого значительного балета, ?
— Это сейчас общее сумасшествие такое — в драматическом театре все ставят . Видимо, я тоже поддался общему сумасшествию. В балете последние двадцать с лишним лет не было. Но вообще, — очень давняя история. Одно дело, что два великих композитора, Моцарт и Россини, написали на эту тему оперы. Но помимо этого еще в 1806 году в парижской Опере состоялась премьера балета . Балетная история цирюльника тянется очень давно, с разной музыкой, иногда берут музыку Моцарта, иногда — Россини. Последние сто лет это были одноактные балеты — постановки и Эйфмана, и Брянцева. А я захотел сделать дилогию — по двум произведениям: и .
— Необычно, согласитесь, — в одном спектакле сразу две пьесы.
— Наверное. Но история — она продолжается.
— Есть ведь и третья пьеса.
— Да, . Но на это уже сил не хватает. Эти два композитора возникли не случайно. Мне давно хотелось сделать что-то на музыку Моцарта. Россини я тоже очень люблю, у него, например, замечательная увертюра, не имеющая отношения к самой опере. И я счел возможным взять эту музыку. Это не просто аранжировка оперных арий. Там было несколько моментов, которые нужно было переложить с голоса на оркестр. Владимир Качесов, замечательный композитор, наш заведующий музыкальной частью, этим и занимался. Большая часть музыки взята в оригинальном виде не только из опер и , но и из других произведений Моцарта и Россини. И все это составило такой прекрасный музыкальный вечер из произведений двух гениальных композиторов. Кому не нравится балет, можно закрыть глаза и слушать музыку.
— Так почему же все-таки , эта тема? Вы считаете, что сейчас его время? Это актуально?
— Нет, я не делаю актуальных вещей. Я не считаю, что, как в спектакле у Захарова в свое время, революция должна появляться в финале на баррикадах в виде женщины, олицетворяющей Францию. Нет, Францию я, естественно, люблю, потому что делаю уже не первый балет на французскую тему, по французским авторам. Никакой актуальности здесь нет, даже, возможно, это против актуальности. Когда тяжело, может быть, нужно что-то более веселое? Когда мы делали такие трагедии, как-то все, наоборот, было веселее. Теперь более грустно, мы делаем комедии, понимаете? Нет, это ни с чем не связано, просто репертуар тоже требует разнообразия. Последний наш балет был достаточно грустным — . Многие плакали в конце, даже Андрис Лиепа сказал, что прослезился. Я не уверен в том, что это возможно, во всяком случае, он мне это сказал. Но всхлипывания в зале действительно были, горячо так воспринимали. А здесь уже мне захотелось сделать что-то веселое, жизнерадостное. Тем более — выборы, масса таких событий жизнерадостных. Причины — нет. Причина — гениальная музыка, которая просто потрясает. Я Моцарта очень люблю, много его слушал, но здесь я купил собрание его сочинений, огромную пачку CD. Слушал все подряд. Весь отпуск посвятил выбору музыки. И понял, откуда все наворовали. Все истоки мелодические — там. Я даже нашел ! Неужели Львов оттуда это взял? У Моцарта? У него нет ничего проходного, просто — все гениально! Оперы Россини я хорошо знал, и мне было понятно, что я возьму. А Моцарт для меня стал откровением, эта музыка дает потрясающее вдохновение. И я позволил себе такой дерзкий акт — попробовать это на сцене.
— А что драматургически в для вас было основным? Ведь у Бомарше не одна линия, их много:
— Да, конечно, понятно, что приходит новая Личность. Она приходит не одна, какая-то волна людей, много их. Старая волна — она привыкла к одному, а новая хочет другого, чего-то более чистого, более глубокого, более откровенного, может быть. Вообще, Фигаро для меня: Знаете, я все время думал, как адекватно можно передать монологи Фигаро — те большие, просто громадные монологи. Поскольку в балете это сложно, практически невозможно, всегда нужно искать какую-то форму. И я решил в каждом акте сделать по одному отступлению, которые не имеют к сюжету никакого отношения, а касаются исключительно эмоций Фигаро и других действующих лиц. Это грустные эпизоды, грустные адажио, которые раскрывают, как мне кажется, его душу. Потому что это не просто веселый человек, а человек, который осмысливает жизнь.
— Расскажите об исполнителях.
— У нас сейчас очень хорошие танцовщики, и мне хотелось их как можно больше всех занять. Есть три замечательные девочки — Наташа Балахничева, которая исполняет Графиню, Кристина Кретова — Сюзанна и Саша Тимофеева — Фаншетта. Фаншетта — хотя и второстепенный персонаж, но заметный. Сюжет, конечно, немного изменен — Сюзанна и Фаншетта присутствуют у нас уже в первом акте. И мальчики — Айдар Шайдуллин исполняет роль Графа и Михаил Мартынюк — Фигаро. Художник спектакля — Григорий Белов, с которым мы делали и . А костюмы Ольги Полянской. Оркестр имени Рахманинова, которым руководит Александр Петухов. С оркестром трудно — у нас тут организация труда очень странная, договоры заключаются после того, как все сделано, после того, как выпущена премьера. А оркестранты — это же не мы! Это художники могут работать просто так, с тем, что тебе деньги заплатят через четыре месяца после премьеры. Оркестранты так не привыкли работать.
— Вы один из немногих балетмейстеров, который делает вещи: ставит балеты не только в Москве. У вас были спектакли в Челябинске, в Уфе, скоро премьера в Екатеринбурге.
— Да. Уфа нас, честно говоря, вдохновила своим отношением. Казалось бы, театр не самый центральный, но один из неплохих театров, он оказался творческим. И удалось там поставить в общем-то удачный спектакль, который теперь стал лицом этого театра. Что касается Екатеринбурга, то сейчас туда переехал директор из Уфы Андрей Шишкин и пригласил меня поставить спектакль. Екатеринбургский театр начал оживать, они сделали очень интересную постановку . Чувствуется какое-то движение позитивное. Хотя положение в труппе там сложное, многие уезжают, уходят. Периодически это бывает во всех труппах, но надеюсь, это быстро закончится. , который я буду там ставить, они хотят, потому что это их местный классик — Бажов.
— У них были постановки на эту тему.
— Да, его там периодически ставили, не всегда удачно, кстати. В основном неудачно. Я, честно говоря, решил идти путем, совершенно отличным от балета Григоровича и Вирсаладзе. Они сделали замечательный спектакль, который столько лет живет на сцене и будет жить. Это такая картинка России определенного периода, очень точная, с яркими характерами. Мне хочется сделать несколько другое, философско-абстрактную вещь. Мне кажется, музыка Прокофьева не совсем конкретно-бытовая. И мне хочется облечь этот сказ Бажова в интимно камерную форму, с более глубоким проникновением в характер, в суть желаний героев. Их страстей, их любви, их желания познать природу, красоту искусства. И художник спектакля Станислав Бенедиктов, с которым мы много работаем, нашел в живописных декорациях такую среду, связанную со срезом минералов. Представьте — отшлифованный камень, а в нем отражается, допустим, дом. Мы видим этот дом, но это не дом, а лишь отражение на камне. Понимаете, такой принцип декораций — они есть, и конкретные, изба, гора, подземное царство, но все это в такой фантасмагорической среде происходит. Как бы земля открывает свои несметные богатства. Хотелось бы, чтобы были сильные образы и чтобы они соответствовали спектаклю Григоровича. Посмотрим.
— А вы уже определились с исполнителями?
— Да, составы уже определены, вся труппа занята. Там есть очень неплохие артисты, исполнители главных ролей. Хуже с кордебалетом. Не так много людей, а мне хотелось бы сделать подземный акт исключительно на сильной классике.
— Давайте о планах . Выпустили премьеру, что дальше?
— Знаете анекдот? Приходит молодой, только что назначенный балетмейстер к директору театра. И директор его спрашивает о планах. Балетмейстер рассказывает: . Директор отвечает:
У нас очень много гастрольных поездок, восемь поездок в этом году. Как мы это осуществим, пока мне даже не очень понятно. А в планах у нас детский спектакль. Я был на форуме, связанном с детским искусством, который проводил Швыдкой, и как-то очень проникся тем, что мы все большие должники перед нашими детьми. Исчезает детский репертуар, в балетных театрах практически не осталось детских спектаклей, кроме , который растиражирован, и , этот балет почему-то как сказка идет на утренниках. А на самом деле совсем не так. Мы, главные балетмейстеры, собирались и решили, что каждый из нас в следующем году поставит по детскому спектаклю.
— Ну вы уже ставили детские балеты!
— Да, я ставил. Но выяснилось, что многие тоже хотят сделать спектакли для детей. Правда, директора театров не очень охотно на это идут из-за того, что на детских спектаклях не сделаешь кассу: там ограничение по цене. Ну не любят директора этого! Но мы хотим сделать детские спектакли и потом, через два года, провести большой фестиваль детских балетов. Поэтому с руководством Кремлевского дворца запланировали в следующем году балет Родиона Щедрина . Это замечательная музыка. Сам очень долго танцевал в этом спектакле в Большом театре. Замечательный сюжет, замечательная музыка, но сейчас в Большом этот балет не идет, в Театре Станиславского и Немировича-Данченко тоже еще не возобновлен. Поэтому, думаю, выбор будет правильным. Не решили еще, кто будет делать декорации, наверное, приглашенные художники.
— Почему так складывается репертуар балетных театров, что вдруг, стихийно возникают одни и те же названия в разных театрах?
— Стихийно? От большой любви друг к другу, наверное. Я считаю это недостатком репертуарной политики. И в этом случае могу сам себя критиковать за . Но дело в том, что у нас был заявлен еще в прошлом сезоне, должна была состояться премьера. Но Григорович отказался, и я был вынужден в срочном порядке, за два с половиной месяца, ставить . Чтобы заткнуть эту дыру и реализовать деньги, которые давало государство. К счастью, все увенчалось успехом. А вообще, это был большой риск. Когда вышел в Большом театре, я не считал, что самое лучшее для нас в тот момент, это ставить . Но решение было принято в обход меня. Я очень рад, что Григорович пришел и поставил спектакль, но получилось все не самым лучшим образом. Если бы мы выпустили этот балет в прошлом году, было бы гораздо лучше. К тому же в прошлом году и речи не было, что премьеру будет танцевать не наша артистка. Вообще, мы планируем репертуар на пять лет вперед. И берем из этого списка, можем что-то передвинуть, что-то отодвинуть.
— Ваш театр работает в структуре Государственного Кремлевского дворца. Какие здесь есть сложности и какие преимущества? Думаю, когда вы были и директором Кремлевского дворца, было легче: вы сами принимали решения.
— Нет, тогда было другое время. И может быть, то, что тогда казалось благом: Мы эти этапы сегодня уже прошли. Зарплаты значительно выше, стабильности больше. И средства на спектакли выделяют не в чрезвычайном порядке, как раньше. Но большие сложности чисто в творческом плане. Потому что театр , если называть его , не имеет на сегодня ни постановочной части, ничего. Только труппа, художественное руководство, педагоги, директор. Больше — никого. Все остальное принадлежит Кремлевскому дворцу, и нам с ними надо контактировать. Но не всегда они в состоянии выполнить наши просьбы. Иногда одна бумажка подписывается очень долго. Понимаете, чтобы заключить договор на гастроли, месяц нужно потратить, надо обойти всех. Потом руководству что-то не понравилось, одно слово, и — все начинается сначала. Или кто-то решил выбросить какую-то вещь, как ему показалось, абсолютно ненужную, но на самом деле для балета необходимую. Потому что эти люди ничего не понимают в нашем деле. Этот процесс очень тяжелый, ведь мы попали в структуру, которая не рассчитана на то, чтобы помогать творчеству. Она совершенно другим занимается — прокатом, организацией шоу, концертов попсы. Вот это они понимают. Мы со своими художественными и творческими задачами совершенно не вписываемся. Но стараемся, пытается нам и директор помогать, как-то решает вопросы. Это все очень сложно, очень. Я мечтаю о том, чтобы попасть в структуру какого-нибудь театра! Это — творческий организм, понимаете? Это — театр. А Кремлевский дворец никогда уже не будет театром. Постановочная часть сменилась совершенно, и она не приспособлена проводить спектакли. Ведь это удел профессионалов.
Может быть, нынешнему миру это не нужно? Я все время себе задаю этот вопрос. Но зритель ходит, периодически у нас аншлаги. Они ходят, они хотят смотреть балет. А почему-то считается, что сегодня балет не нужен. В прошлом веке был нужен, а в этом — нет. Честно говоря, людей, которые были бы в нас заинтересованы, болели за нас, я не вижу. Мы живем сами по себе. Даже не знаю, как нам удается выживать и сохранять такой уровень. Я пришел к выводу, что в жизни все делается наоборот — в самые плохие периоды создается все самое лучшее, а в самые хорошие периоды ничего не создается. Но мы счастливы все-таки, потому что мы всего третий балетный театр в Москве, который имеет свое помещение. Тем более что мы находимся на территории резиденции президента, что уникально. По-моему, мы единственный такой театр в мире: И выполняем все свои обязательства, участвуем во всех концертах, где просят.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK