Наверх
16 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "«МЫ — ВАРВАРЫ»"

National Enquirer — бульварная газетенка, пользующаяся в США неважной репутацией и не гнушающаяся сомнительных методов работы. При этом ей удается в одиночку раскрывать аферы как частного, так и общеполитического значения. Возможно, скоро ее достижения будут отмечены премией Пулитцера. Респектабельные СМИ страны в отчаянии.    Да-да, сейчас он займется будущим серьезной журналистики — вот только переговорит по поводу одного видео сексуального содержания, срочный звонок. Когда разговор окончен, его Blackberry вновь подает голос. На этот раз что-то о Тайгере Вудсе и его многочисленных похождениях — но сейчас Бэрри Ливайна это уже не интересует.
   Сейчас ответственный редактор National Enquirer хочет говорить о качественной журналистике, о премии Пулитцера, которая неожиданным образом может достаться ему — за публикацию разоблачительных материалов о внебрачной связи высокопоставленного американского политика Джона Эдвардса.
   51-летний Ливайн — типичный бульварный репортер из голливудского фильма 20-х годов прошлого века: развевающийся на ветру макинтош, солидное брюшко, громкий голос и хроническая усталость в глазах, что не мешает им воинственно сверкать через стекла очков. «Пулитцеровский комитет обязан признать, что сегодня в американской журналистике такие издания, как National Enquirer, берут на себя весь тяжкий труд». Себя Ливайн видит человеком, выполняющим грязную работу, — «мусорщиком» отрасли.
   Губы журналиста слегка усмехаются, но в его словах нет и намека на шутку. Кто бы подумал, что однажды National Enquirer сможет претендовать на награду, важнейшую для американской, а может, и для мировой журналистики? Это то же самое, как если бы на Премию мира Немецкого союза книготорговцев номинировался бульварный роман.
   В США сразу вспыхнули споры о границе, пролегающей между «доброй» и «злобной» журналистикой, а также о том, какая цель может оправдать средства и на какие из них может распространяться «амнистия». Американский скандал сильно напоминает нынешнюю дискуссию в Германии, где таблоид Die Bunte якобы пользовался услугами внештатных осведомителей, чтобы узнать подробности о частной жизни высокопоставленных политиков. Более того, газета принялась защищать сомнительные методы работы, как если бы речь шла о вопросах конституционного значения.
   В США ситуация, как водится, еще чуть рельефнее. По сравнению с таблоидом Ливайна Die Bunte может показаться церковным листком, издаваемым где-нибудь в католической Баварии. National Enquirer выкладывается в кассовых зонах супермаркетов, чтобы покупатели могли побыстрее упрятать его в пластиковый пакет. Его корреспонденты пишут о НЛО и целлюлите, которым страдают голливудские знаменитости, «рецензируют» сексуальное видео с телезвездами средней величины.
   «А историю Тайгера Вудса тоже раскрыли мы», — замечает Ливайн. В его голосе почти угадывается скука. Кажется, он говорит: кто-то ведь должен заниматься и этим.
   Узкие окна его кабинета в нью-йоркской штаб-квартире таблоида выходят во двор, даже в солнечный день приходится работать со светом. Есть у него своего рода «секретарь исполнительного редактора», но молодая особа скорее примется изучать биографию Леди Гаги, чем принесет боссу чашку кофе. Таков мир, в котором живет Ливайн.
   Галактика пулитцеровских премий расположена сразу за Центральным парком — на территории Колумбийского университета. Университетская школа журналистики с 1917 года награждает СМИ за выдающиеся профессиональные достижения. В прошлый раз сразу в пяти номинациях победила газета The New York Times. Однако в этом году у Ливайна своя история — это его «Уотергейт». Это досье, собранное им.
   Он находит папку в груде бумаг, любовно проводит рукой по обложке из искусственной кожи. На первой странице подшито его письмо в Пулитцеровский комитет: в 2010 году Ливайн предлагает удостоить награды редакцию National Enquirer. Далее следуют многочисленные пестрые вырезки, одно разоблачение за другим: публикации о Джоне Эдвардсе.
   В 2004 году политик претендовал на пост вице-президента, шел в связке с Джоном Керри, обойти которого Джорджу Бушу удалось не без труда. Джона Эдвард-са считали идеальным чистюлей. Четыре года спустя ему вновь прочили удачу, и даже когда единым кандидатом в президенты от демократов стал другой, он оставался в числе главных претендентов, скажем, на министерский портфель. Увы, вскоре 56-летнему Эдвардсу пришлось сознаться: сначала — что у него есть любовница, потом — что обманывал он не только свою больную раком жену, но и всю страну. Наконец, что его метресса родила от него. Теперь же блистательный политик остался почти один.
   Сегодня американцам страшно даже подумать, что такой человек, как Эдвардс, чуть было не прорвался в Белый дом. Возможно, предотвратил это не кто иной, как National Enquirer.
   Почти три года бульварные репортеры всех изданий смакуют обстоятельства той любовной истории. Ливайн убежден: «Членам Пулитцеровского комитета нужно просто представить себе, что материалы выходили не в National Enquirer, а где-то еще. Пусть просто почитают статьи. Разве они не достойны награды?»
   Вероятно, ответ станет известен в день награждения, 12 апреля. Он может много сказать о положении дел в американской журналистике. Возможно ли, чтобы гордая ежедневная пресса Америки, подкошенная отраслевым кризисом, позволила обойти себя таблоиду? Мыслимо ли признать бульварную журналистику чистой воды достойной высокой награды? «Это как если бы на «Оскар» номинировалась порнозвезда», — язвит San Francisco Examiner.
   Не так давно премии в области журналистики в Германии тоже стали причиной своего рода «культуркампфа» в миниатюре. Главный редактор Bild Кай Дикманн отказался от титула «Лучший развлекательный журналист года», предложенного ему отраслевым изданием Medium Magazin. Дикманна расстроило, что жюри отдало награду за освещение бомбардировки Кундуза, инициированной немецкими военными, конкурентам из Sueddeutsche Zeitung, в то время как в Bild надеялись, что в данной номинации победит их разоблачительный материал.
   Как пишет газета Tagesanzeiger, при определении претендентов на престижную премию Генри Наннена тот материал в Bild не попал даже на предварительный турнир. Впоследствии, как сообщается, секретарь жюри по электронной почте попросил номинировать текст, невзирая на возражения членов жюри. Однако материал все же не вошел в окончательный список номинантов.
   National Enquirer долгие месяцы шел по верному следу, но конкуренты его публикации не воспринимали всерьез. Еще в сентябре 2007 года в его лос-анджелесском корпункте раздался звонок, человек на другом конце провода утверждал: у Джона Эдвардса есть любовница. Считанные часы спустя информация об этом лежала на рабочем столе Ливайна в Нью-Йорке. Взглянув, что пишут об Эдвардсе в Интернете, исполнительный редактор понял: главный козырь моложавого юриста, сделавшего блистательную карьеру, — его жена Элизабет. Супруга была старше его, врачи сообщили, что у нее рак. Большей частью американцы любили красавчика Джона за его любовь к Элизабет.
{PAGE}
   Ливайн привлек к расследованию истории сразу нескольких журналистов, они гонялись за информацией, пуская в ход чековые книжки, пока не собрали факты для первого материала. Однако какого-либо резонанса не последовало. Тему не подхватило ни одно СМИ страны. Эдвардс лишь отмахнулся: «Это отбросы из супермаркета».
   «Такое заявление нас всерьез раззадорило», — рассказывает «мусорщик» Ливайн. Некий информант рассказал журналистам таблоида, что возлюбленная Эдвардса Риэль Хантер беременна от политика. Эдвардс скрывает ее в тихом местечке в Северной Калифорнии. Журналисты National Enquirer поселились по соседству, сняв дом, несколько недель они «подбивали клинья» подо всех местных акушеров и гинекологов. Когда одним декабрьским днем Хантер с очевидными признаками беременности обратилась за консультацией, она попала в «фотоловушку».
   Фотографию Риэль на страницах National Enquirer прочие СМИ опять-таки проигнорировали: Эдвардс распространил информацию, будто отцом ребенка является один из его сотрудников. Тем не менее National Enquirer не позволил сбить себя с толку.
   Газете стало известно, что политик собирается встретиться с мисс Хантер в Лос-Анджелесе, в отеле Beverly Hilton. Журналисты затаились рядом с ее комнатой — и застали Эдвардса врасплох. Он спасся, бежав в уборную, а когда сотрудники National Enquirer решились последовать за ним, удерживал дверь изнутри. Вскоре политик признался в телеэфире, что обманывал свою жену с Риэль Хантер. Но он не хотел расставаться с любовью. Это была всего лишь небольшая интрижка, настаивал Эдвардс.
   «Его продолжающееся отпирательство нас удивило», — вспоминает Ливайн. Не исключено, что скоро американцы смогут увидеть постельную сцену с участием Эдвардса и Хантер.
   То была настоящая медийная казнь, самое громкое разоблачение последних лет. Но заслуживает ли оно награды?
   Комитет по Пулитцеровским премиям сначала не хотел вообще включать этот материал в число номинантов. В положении сказано, что участвовать в конкурсе могут только газеты, а Enquirer таковой не является. К тому же статьи вышли не в 2009 году. Ливайн заявил протест, жюри пошло на уступки. Влиятельная блогерша Эмили Миллер заявила: «National Enquirer заслуживает премии Пулитцера». Джессика Беннетт из Newsweek считает: «Мы эту историю не раскопали. И New York Times тоже. Раскопал ее банальный таблоид».
   Но есть и другие — те, кто обеспокоен падением общего уровня журналистики. National Enquirer покупает информацию и не скрывает этого. Поборник журналистской этики Кевин Смит предупреждает: «Платить источникам за информацию опасно. Нередко они просто стараются набить себе цену и получить побольше денег».
   Ливайн говорит, что своих информантов они тщательно проверяют, в том числе на детекторе лжи. Хотя и его журналу случалось основательно попадать впросак. Когда в 2002 году была похищена несовершеннолетняя Элизабет Смарт, National Enquirer сообщил, что родители девочки держат клуб любителей однополого секса. Кто-то якобы дал такую наводку — за $20 тыс. Сенсация оказалась уткой. Информант удивлялся: «У меня не было даже в мыслях, что я обязан этому Enquirer, у рассказывать правду!»
   Ливайн размахивает своим досье на Эдвардса так, словно этим он может отмести все сомнения: «Вы только почитайте сам материал!»
   В то, что им станет заниматься жюри Пулитцеровской премии, он и сам не верит. «Они — истеблишмент и потому смотрят на нас сверху вниз». Хотя у крупных американских СМИ сейчас совсем иные заботы и перед глазами одна лишь цель: сократить расходы. Даже National Enquirer приходится туго. Прежде расходилось 6 млн экземпляров, сегодня рады, когда удается продать миллион. Сплетни люди выгребают из Интернета.
   «Это жестоко», — говорит Ливайн. Ведь они рисковали, они бросили на расследование по делу Эдвардса сотни тысяч. Они делали то, что полагается журналистам: стучались в двери, терпеливо собирали информацию. Ливайн уже планирует открыть офис в Вашингтоне: «Там есть чем поживиться!» Насчет того, как на его журналистов реагируют люди, он не питает иллюзий. «Мы для них варвары, стоящие по ту сторону их двери», — смеется Ливайн. На свой манер он — достойный преемник издателя Пулитцера.
   Тот некогда основал скандальный листок New York World, пестревший гигантскими заголовками о преступлениях, махинациях и скандалах. Именно на его страницах появился герой комиксов The Yellow Kid — нагловатый «Желтый малыш», благодаря которому всю бульварную журналистику стали называть «желтой прессой».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK