Наверх
18 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2001 года: "На деревню с дедушкой"

Долго смеялся над рекламой, где отец семейства с сыном идут в магазин покупать йогурты и встречают там женщину с дочерью, которые открывают папе и сыну глаза на молокопродукцию. Заканчивается все двумя романтическими удаляющимися силуэтами. Вот так, говорил я знакомым, отпустишь мужа в магазин, а он сразу начнет у посторонних женщин спрашивать, что надо купить. Но, как выяснилось, сообразительностью отличаются не только мужчины.Страшная история, которую надо рассказывать московским таксистам, когда они выезжают на работу поздно-поздно ночью.
Итак. По черной-черной улице (а потому что окраины родной столицы освещаются у нас скудно) шел черный-черный человек (а каким же ему еще быть, если освещения на улицах нет?). И только он свернул в черную-черную подворотню (потому что подворотни-то у нас и в центре не освещаются, что уж тут говорить о Лианозове), как почувствовал у виска ствол автомата. И человек в черной-черной маске спросил, глядя в его черную-черную (от страха) душу своими голубыми-голубыми глазами:
— Куда дел труп женщины?!
Страшно?
Хотя на самом деле все было немножко по-другому. Человек подъехал к своему дому в Лианозове на собственной машине, а вовсе не телепался по подворотням пешком. Только вышел — сразу ствол автомата:
— Куда дел труп женщины?!
Но если уж быть до конца откровенными, то никто его про труп не спрашивал. А просто обступили его четверо автоматчиков в масках и говорят так спокойненько:
— Где баба, которую ты на машине вез?
Человеку — он-то и был таксистом — стало совсем плохо. Он просто съехал на снег от ужаса и начал лепетать, что доставил женщину по назначению. И если бы не звонок по мобильному телефону одному из тех, что в маске, уж и неизвестно, чем бы вся эта история закончилась.
А началась она просто здорово. Весело. С подарков и шампанского. А все потому, что у Милы Тучковой был день рождения. Двадцать четыре — хороший возраст, особенно когда у тебя в довесок есть любимый, красивый, сильный, добрый и т.п. и т.д. муж, симпатичная, хотя чуть курносая, внешность, хорошо оплачиваемая работа и дружелюбные сослуживцы.
Сослуживцы-то и скинулись на сумасшедший букет роз. А Мила метнула на стол шикарный торт и шампанское. День был пятничный, работа кончилась, а народ был расположен потрепаться и потанцевать. Так что одной бутылкой шампанского дело не ограничилось. Сбегали раз, сбегали два. В общем, если бы не шофер шефа Славик, который прибился к веселой женской компании из бухгалтерии, мало кто вспомнил бы, что день рождения-то у Милы. И вообще пора по домам. Раскрасневшуюся и веселенькую именинницу одели в дубленку. Поймали ей такси. Милочка даже сама продиктовала свой адрес. А шофер шефа Славик записал номер такси и позвонил Милочкиному мужу, чтоб тот не волновался, а наоборот — ждал.
Таксист довольно быстро домчал Милочку до дому — благо и ехать-то было недалеко. Девушка вытряхнулась их машины, прижимая к груди букет роз. Правда, ноги уже не очень держали ее. Они и полчаса назад не держали — но тогда Милочку под руку держал Славик. Милочка осела на сугроб. Лежать было гораздо удобнее, чем стоять. Она немножко полежала. Потом сообразила, что розы замерзнут и надо поскорее идти домой. Она обернулась и…
Как говорил зощенковский герой, пробудившись после попойки и одновременно землетрясения, где это я, обратно, лежу. Милочка категорически не могла узнать место, где находилась. Тут нужны некоторые пояснения. Месяц назад Милочка с мужем поменяли квартиру. До этого они несколько лет снимали на «Калужской», а теперь вот уже месяц как переехали на «Сокол». И в сущности, Милочка уже привыкла к «Соколу». Но вот теперь она стояла во дворе, вокруг нее было несколько одинаковых кирпичных домов, и она категорически не могла вспомнить, который из них имеет хоть какое-нибудь к ней отношение.
Задрав голову, она рассматривала кирпичные девятиэтажки с надеждой увидеть родной профиль в окне или хотя бы что-нибудь обнадеживающее, знакомое… Ан нет. Было темно, пусто. Только собачники выгуливали своих псов, поджимающих на морозе лапы. Милочка расстроилась. Она решила позвонить мужу, чтоб он ее встретил. Но недолгие поиски в сумочке показали, что телефон она, похоже, забыла на работе.
Милочка прошлась по двору, пытаясь реанимировать воспоминания. Может быть, где-нибудь стоит их с Сережей машина? Она внимательно осмотрела машины во дворе. Тщетно. Наверное, он уже отогнал машину в гараж. Тогда Мила решила покачаться на качелях. Пока она качалась на качелях, в памяти у нее что-то сдвинулось. И она точно вспомнила, что живет в четвертом подъезде на втором этаже. Расположение квартиры она тоже вспомнила. И, наконец, просветленно сообразила, что вот этот дом напротив и есть ее дом. Счастливо вздохнув, она побежала на заплетающихся ножках домой. Взлетела на второй этаж, позвонила в дверь…
Дверь ей открыл очень благообразный седенький старичок. Милочка посмотрела на дедушку и разрыдалась. Дед участливо смотрел, как красавица с розами шмыгает носом и размазывает тушь по румяным щекам. Наконец спросил:
— Ты чего плачешь, милая?
— Я здесь живу! — прорыдала Милочка.
— Нет, голубушка, здесь я живу. И уже давно. Ты, наверное, заблудилась. Да ты, милая, пьяненькая, — удивленно сказал он, вглядываясь в девушку.
— У меня день рождения сегодня, — объяснила рыдающая Милочка. — Меня на работе поздравляли.
— Это бывает, — закивал дедушка. — Сколько тебе?
— Двадцать четыре…
— Ой ты господи. И шапку где-то потеряла.
— Наверное, на качелях, — сказала Милочка.
— Ты пойди на кухне посиди, погрейся. Тебе жена чайку горячего даст. А я твою шапку поищу.
Минут через пятнадцать дед вернулся с Милиной шапкой. Мила пила на кухне чай с бутербродами. Маленькая старушка в пестром халатике расспрашивала Милу, где она живет. Приметы, так сказать. Но потрясенный Милочкин разум после неудачи забастовал и не помнил уже ничего, кроме того, что дом кирпичный и много этажей — то ли девять, то ли одиннадцать.
— Да я, кажется, понял, откуда она, — сказал дед, не снимая полушубка. — За нашим домом — второй корпус. Пойдем, родимая.
Бабушка нацепила на Милу шапку, застегнула ей дубленку, отдала букет с розами, который честнее было бы уже назвать букетом без роз. И Милочка, крепко держа под руку дедушку, пошла с ним на тот черный холодный двор.
Они повернули за угол — там стоял точно такой же дом. С такими же призывными огнями и миром и покоем в каждом чужом окне.
Дедушка сразу нашел четвертый подъезд, они поднялись на второй этаж и позвонили.
Дверь распахнулась, как только дед отнял палец от кнопки звонка. На пороге стоял высокий бледный мужчина.
— Господи, куда ты пропала? — закричал мужчина Милочке, которая сразу начала плакать, как только увидела мужа. — Я с ума сошел. Всех твоих сотрудников уже обзвонил. Мобильный твой не отвечает.
— Я здесь живу! — рыдая и целуя дедушку, сказала Мила.
— Да ты, дорогая, пьяненькая, — удивленно сказал муж, вглядываясь в дедушку.
— У меня день рождения сегодня, — объяснила рыдающая Милочка. — Меня на работе поздравляли.
— Это бывает, — закивал муж Сережа. — Быстро под горячий душ.
Потом муж Сережа долго благодарил дедушку, который так гуманно подобрал его Милочку и привел домой. Потом вытряхивал Милочку из дубленки и парил ей ноги в горячей воде. И вдруг чуть не уронил Милочке на босые ноги чайник с кипятком:
— Мама дорогая! Они ж его в крупу размолотят!
— Кого? — спросила Милочка, чудом выдернув ноги из-под струи кипятка.
— Таксиста!
И тут, дорогой читатель, требуется второе лирическое отступление. Дело в том, что муж Милы был каким-то ОМОНовским начальником. И когда жена вовремя не появилась дома (а она и не могла вовремя появиться — поскольку плутала во дворе и качалась на качелях), он быстро позвонил в парк, выяснил домашний адрес таксиста. И отправил по этом адресу наряд ОМОНовцев. (Смотри начало текста.)
В общем-то, все закончилось хорошо. Не считая той минуты кошмара, которую пережил бедный таксист. Потому что через минуту у одного из людей в маске зазвонил телефон. Тот выслушал невидимого собеседника. И сказал:
— Извини, брат. Женщина нашлась.
А женщина в этот момент плакала над своими опавшими розами — а кто бы на их месте не опал после полуторачасового плутания на морозе по дворам! Ведь, в сущности, и жизнь наша, как те цветы: сначала тебе кажется, что ты теряешь лепестки, а потом оказывается, что ты лысый, ободранный. И весь букет… тьфу, те, кто тебя окружают, — такие же.
Все!

ИВАН ШТРАУХ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK