Наверх
6 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2009 года: "«Нам перекрывают кислород!»"

Эмир Катара шейх Хамад Бен Халифа аль-Тани о шансах для стратегических капиталовложений во времена кризиса, изменениях в положении экономических держав и пути к миру на Ближнем Востоке.
Греция на пороге дефолта, хотя экономический кризис еще далеко не со всей мощью ударил по стране. Традиции рутины и косности сегодня мстят эллинам.«Мы инвестируем в Германию»
 
 
«ШПИГЕЛЬ»—ИНТЕРВЬЮ

«Шпигель»: Ваше Высочество, даже в кризисный 2009 год в Катаре ожидается 13% роста. Ваши подданные — самый богатый народ в мире, в среднем они зарабатывают по 72 тыс. евро в год. В стране как-то почувствовали наступление мирового экономического кризиса?
   Хамад: Конечно, мы его ощущаем. То, что всего за три квартала цены на нефть упали на две трети, бесспорно, ограничивает наши амбиции. Но я этого ждал, после 1973 года мы смогли кое-чему научиться: тогда катарцы сказочно разбогатели, покупали все, что душе было угодно, много путешествовали, а потом вместе с ценами на нефть наше благосостояние вдруг начало таять. Такого с нами больше не повторится.
   «Шпигель»: За последние годы государства Персидского залива накопили огромные богатства. Как вы собираетесь их использовать?
   Хамад: До сих пор большую часть средств мы тратили внутри страны, строили дороги, больницы, университеты. Два с небольшим года назад Катар начал инвестировать в другие страны, и сегодня, когда многие из-за кризиса не спешат расставаться со своими деньгами, мы видим для себя шанс, который больше не представится нам в ближайшие 20 лет. В частности, мы приобрели 16% акций банка Barclays, 10% Credit Suisse и на этом останавливаться не намерены.
   «Шпигель»: Кувейт, а на позапрошлой неделе и Абу-Даби решили инвестировать в Daimler. Каковы ваши планы в отношении Германии?
   Хамад: Немцы — одни из самых прилежных тружеников в мире, они будут бороться за свою экономику. У нас тоже обсуждались вложения в Daimler. Получить долю в такой компании, конечно, возможность исключительная. Мы непременно собираемся инвестировать в Германию. Большая часть парка авиакомпании Qatar Airways произведена на заводах Airbus, и в прошлом году мы сделали заказ у Boeing лишь потому, что европейцы не могли поставить самолеты в нужный нам срок.
   «Шпигель»: Ваше Высочество, марка Opel что-нибудь вам говорит?
   Хамад: Да.
   «Шпигель»: Есть ли вероятность, что вы приобретете акции Opel или какого-то другого германского автоконцерна?
   Хамад: Немецкие автомобили ездят по дорогам большинства стран Персидского залива. В Германии производят лучшие в мире грузовики, у нас они используются уже не один десяток лет. Повторюсь: мы обязательно будем инвестировать в немецкую автомобильную промышленность, но для этого нужны правильный момент и правильные цены. Интересуют нас и высокие технологии. Они необходимы, чтобы Катар стал центром научно-исследовательской деятельности.
   «Шпигель»: Абу-Даби и Daimler планируют начать совместный выпуск электромобилей.
   Хамад: Подобные начинания индустриального характера подходят нам в меньшей степени, для их реализации нужно много рабочих рук. Катар — страна небольшая. Конечно, защита окружающей среды интересует и нас, но, скорее, в научно-исследовательском, а не в производственном аспекте.
   «Шпигель»: До сих пор вы в основном шли на сотрудничество с американскими университетами, в которых учатся арабские студенты.
   Хамад: Мы открыты к предложениям из любых стран. Между прочим, было бы неплохо, если бы немцы проявляли в этой связи еще большую инициативность.
   «Шпигель»: Вы считаете, что немцы слишком пассивны?
   Хамад: Они могли бы быть активней и лучше учитывать наши потребности. Получить долю в капитале таких автоконцернов, как Opel или Daimler, нам было бы интересно, ведь автомобили продаются по всему миру. Шейх Ахмед, мой предшественник, правивший в 60-е годы, стал первым лидером государства Персидского залива, который лично побывал в компании Daimler в Штутгарте. До нефтяного бума наша страна была богатой, экспортировала жемчуг. Потом японцы научились выращивать жемчуг, и мы опять обеднели. Все течет, все меняется — сегодня я часто задумываюсь об этом.
   «Шпигель»: Вам бы хотелось, чтобы в вашем «научном парке» появились немецкие университеты?
   Хамад: Мы были бы только рады. Но готовы ли к этому они? Тот же вопрос можно задать и британцам. У нас давно установились с ними определенные отношения, но всерьез разговаривать с нами они начинают только сейчас. Науке у нас действительно уделяется самое пристальное внимание. Нефть и газ рано или поздно иссякнут. Знания будут всегда. В долгосрочной перспективе я вижу Катар, скорее, центром образования, а не поставщиком энергоносителей.
   «Шпигель»: Как, по-вашему, в ближайшее время будут вести себя цены на нефть?
   Хамад: Мне бы хотелось, чтобы в следующие год-два нефть оставалась на уровне $40—50 за баррель.
   «Шпигель»: Почему так скромно?
   Хамад: Потому что таким образом мы могли бы помочь миру выбраться из кризиса. Когда мировая экономика восстановится, это положительно скажется и на нас. Тогда цены на нефть вновь автоматически пойдут вверх. Не понимаю, почему ОПЕК должна сокращать добычу только ради того, чтобы не допустить падения цен на нефть. Ведь это ударяет не только по индустриальным державам, но и по бедным странам Африки, Латинской Америки и Азии. Кто подумает о них?
   «Шпигель»: Нечасто подобные рассуждения приходится слышать от экспортеров нефти.
   Хамад: Это так. Но в ближайшие два года все должны помогать друг другу.
   «Шпигель»: США и многие европейские государства очень сильно пострадали от кризиса. Вы считаете, что Америка и Европа оправятся от случившегося?
   Хамад: Нам бы этого хотелось. Ведь когда Америка выберется из депрессии, тогда из нее выйдет и весь мир. Думаю, Европа пострадает не так сильно, как Америка. Возможно, больше других достанется Великобритании и, может быть, Испании, но остальным европейским странам будет легче.
   «Шпигель»: Как вы думаете, какие страны после окончания кризиса окажутся супердержавами?
   Хамад: Подъем Китая, Индии и России продолжится, хоть сейчас русские и столкнулись с трудностями из-за падения цен на нефть, а в Китае количество безработных достигло 30 млн человек. Останутся ли Америка и Европа после этого кризиса среди лидеров, не знаю. Тем не менее важно, чтобы сейчас они не допустили коллапса мировой экономики.
   «Шпигель»: Европейцы делают ставку на газ, однако стабильность поставок вызывает у них озабоченность. Если Россия сойдет с дистанции, сможет ли ее место занять Катар?
   Хамад: Мы поставляем газ в Италию, Испанию, Бельгию, скоро его сможет получать и Великобритания. Мне известно, что Германия стремится самостоятельно урегулировать вопросы газовых поставок, но думаю, что катарский газ мог бы поступать немцам через третье государство. Разумеется, это зависит от того, сколько мы будем в состоянии поставлять на соответствующий момент и кто предложит нам более выгодную цену.
   «Шпигель»: Перспектива появления так называемой газовой ОПЕК также вызывает у европейцев озабоченность. В мире появится новый картель?
   Хамад: Если есть нефтяная ОПЕК, почему бы нам не создать и газовый картель? И почему бы нам попросту не заключить договоры между экспортерами и импортерами? Впрочем, такой картель может появиться нескоро: сегодня одни продают газ дешево, другие — дорого. Не так-то просто заставить всех прийти к одной цене.
   «Шпигель»: От ваших берегов до берегов Ирана всего 180 км. Вы спокойно относитесь к такому соседству с государством, обладающим ядерным оружием?
   Хамад: Катар — страна небольшая, она ко всему может относиться спокойно. Катар ни для кого не является врагом, но мы никому не позволим разыгрывать нашу карту против других. В частности, мы не пойдем на конфронтацию с Ираном на стороне Америки, это я могу сказать точно. Иран никогда не создавал нам проблем.
   «Шпигель»: А на конфронтацию с Америкой на стороне Ирана? Во время своего визита в Доху президент Ахмадинежад предложил вам и другим государствам Персидского залива подписать региональный договор о коллективной безопасности.
   Хамад: Конечно, для государств Персидского залива объединиться с Ираном против Америки было бы проблематично. Думаю, это осознает и руководство в Тегеране. Но почему бы нам не договориться с Ираном, скажем, о создании единого рынка?
   «Шпигель»: Для этого вам придется переступить через санкции ООН против этой страны. Как вам кажется, президент Барак Обама занимает правильную позицию в отношении Ирана?
   Хамад: Мы приветствуем его инициативу и надеемся, что он будет активней заниматься Ближним Востоком в целом. Речь ведь идет не только об Иране. Палестина, Ирак и многие другие государства региона пострадали от политики Соединенных Штатов. Америка неоднократно допускала серьезные ошибки, но, хвала Аллаху, это демократическая страна, которая может их исправить.
   «Шпигель»: Вы единственный арабский правитель, принимавший у себя высокопоставленных израильских политиков, несмотря на отсутствие мирного договора между вашими странами. После войны в секторе Газа с этим покончено?
   Хамад: Нет, мы отношений с Израилем не разрывали. Мы настаивали, чтобы Иордания и Египет последовали нашему примеру, попытались оказать давление на Израиль. И я уверен: если бы они послушали нас с самого начала, то Израиль не продолжил бы в секторе Газа тех действий, какие имели место в действительности. Как нам теперь заключать мир?
   «Шпигель»: Вы и премьера Бенджамина Нетаньяху пригласите в Катар?
   Хамад: Израильтяне по-прежнему могут приезжать к нам и уезжать домой — никаких коварных замыслов мы не вынашиваем. Мы лишь декларируем свою позицию. И хотим мира.
   «Шпигель»: Вы все еще верите в возможность сосуществования двух государств?
   Хамад: Безусловно. Об этом мы говорим и всем палестинцам, с которыми нам доводится общаться, в том числе и лидеру партии «Фатх», и Халиду Машаалу из ХАМАС. Сейчас от ХАМАС зависит очень и очень многое. Сегодня эта организация отказывается признать Израиль. Но если предложить им возврат к границам 1967 года, у них не останется выбора. Арабы признают Израиль, а у палестинцев появится много работы, нужно будет, наконец, восстанавливать свою страну.
   «Шпигель»: Вы верите в мирный план короля Саудовской Аравии Абдаллы?
   Хамад: Боюсь, на возвращение палестинских беженцев израильтяне не пойдут. Что же касается разделения Иерусалима, думаю, тут они должны согласиться.
   «Шпигель»: Международный трибунал выдал ордер на арест президента Судана Омара аль-Башира. Почему вы против такого решения?
   Хамад: Если с Баширом что-то случится и в Судане начнется неразбериха, тогда во всей Африке воцарится хаос. Конечно, террористы из «Аль-Каиды» будут просто счастливы. Они только и ждут, чтобы Судан стал новым Ираком.
   «Шпигель»: Вам не кажется, что арабскому миру следовало бы, наконец, обратить внимание на проблему Дарфура?
   Хамад: Мы уже давно выступаем в Судане в роли посредников. Дело в том, что стороны в Дарфуре не желают иметь дела с Лигой арабских государств. Мы продолжим работу и будем надеяться, что остальные арабские государства воздержатся от вмешательства в этот вопрос. На нас можно положиться. Нужно дать сторонам время, позволить им выговориться, рассказать о своих заботах, чтобы процесс переговоров наконец сдвинулся с мертвой точки и началось обсуждение будущего. <…>
   «Шпигель»: Ваше Высочество, благодарим вас за эту беседу.
«Нам перекрывают кислород!»
   ГРЕЦИЯ
Греция на пороге дефолта, хотя экономический кризис еще далеко не со всей мощью ударил по стране. Традиции рутины и косности сегодня мстят эллинам.
   Уже 33 года 58-летний Дионисис Саргентис поставляет больницам медицинские и ортопедические изделия: штифты и скобы для лечения позвоночника, сломанных суставов и порванных связок, имплантаты и наборы хирургических инструментов. Начинал он скромно, а сейчас у него заняты 13 человек, его оборот достигает почти 7 млн евро в год.
   По сути, его бизнес не должен зависеть от кризисов — операции делают всегда. Тем более что в числе его постоянных клиентов — крупные государственные больницы Афин.
   Но Саргентис дошел до точки, по крайней мере — почти. «Мне нравится моя работа, — рассказывает он, — но она себя изжила». Уже четыре с половиной года государственные медицинские учреждения не платят по счетам. Их долг только Дионисису — 4,5 млн евро — превысил половину его годового оборота.
   Терпению предпринимателя пришел конец. Объединившись с коллегами, он подъехал к самой большой ортопедической клинике столицы КАТ. И вместо того, чтобы разгружать товар, они принялись забирать технику со склада клиники. «Эти вещи принадлежат нам, — заявляет он, — вам мы их дали только в аренду». Саргентис и его коллеги надеются, что сигнал будет понят правительством и поставки наконец оплатят.
   На 31 декабря прошлого года правительство задолжало 75 фирмам, входящим во Всеэллинское объединение производителей и поставщиков медицинского оборудования, председателем которого является Саргентис, ровно 800 млн евро – на грани банкротства оказалась целая отрасль.
   «Еще чуть-чуть, и нам всем — конец!» — подводит итог Саргентис.
   К этой системе в Греции давно привыкли. Товары поставляются практически на условиях комиссии: оплата производится после того, как товар использован. Да и то, как правило, с большой задержкой: оплата через 2—2,5 года стала нормой, все бизнес-планы подстроены под эти реалии. Заказы больниц служат фирмам гарантиями для получения банковских кредитов, необходимых для промежуточного финансирования заработной платы и для оплаты новых заказов у производителей. Так идет этот бизнес – по крайней мере, до сих пор шел.
   Но теперь банки дальше так работать не хотят, они перестали давать новые кредиты, вся система рушится. «Нам перекрывают кислород! — говорит Саргентис. — Мы задыхаемся в долгах». Притом не в своих. Это у государства огромный дефицит, а не у отдельных предпринимателей. И банки считают сейчас, в разгар кризиса, именно его некредитоспособным клиентом. А мелкому и среднему бизнесу приходится это расхлебывать.
   Неудивительно, что гнев народа обращен на государство и правительство. Рабочие и служащие уже несколько месяцев проводят забастовки по всей стране. В позапрошлый четверг марши, в которых принимали участие десятки тысяч людей, прошли по крупным городам, парализовав всю общественную жизнь. Перестали ходить поезда, автобусы и паромы, в афинских больницах работали только службы скорой и неотложной помощи, занятия в государственных школах были отменены.
   «Не рабочие виноваты в кризисе!» — выкрикивали негодующие демонстранты. Ответственность они возлагают на правительство Костаса Караманлиса — и за то, что оно по привычке неспешно реагирует на происходящее, и за только что пришедший кризис.
   Какой кризис? Над землей Эллады «сияет солнце», уверяет, например, Панос Ливадас. Кафе на улицах полны. На улицах, где сосредоточены магазины, жизнь бурлит. У экономики страны «огромный запас прочности, оценки международных учреждений просто непонятны!» Ливадас — генеральный секретарь правительства по информации. Излучать оптимизм – его работа. В 2008 году рост ВВП составил в Греции 3,2% — «а это один из самых высоких показателей в зоне евро», — аргументирует он. В последние четыре года рост экономики вдвое превышал средний уровень по еврозоне.
   И греческий банковский бизнес «в основном здоров», его состояние намного лучше, чем ситуация банков в ЕС и США. Первой из стран ЕС Греция дала государственные гарантии на частные сбережения до 100 тыс. евро. Оптимизм государственного пропагандиста непоколебим.
   Да разве так выглядит кризис?
   Нужна еще благосклонность фортуны. Особенно в тяжелые времена. На брюссельских саммитах ЕС, посвященных кризису, главе греческого правительства Караманлису везло. Необходимость срочных мер, вызванных обвалом экономики в странах Восточной Европы, была настолько острой, что грекам и не приходилось опасаться, что к ним будет проявлено слишком много внимания.
   И вот теперь Комиссия ЕС поставила вопрос о штрафных санкциях в связи с тем, что дефицит греческого бюджета вот уже три года подряд превышает установленный верхний порог в три процента.
   В Брюсселе экономические итоги рассчитываются не так, как в глянцевых брошюрах Ливадаса. По статистике ЕС, главным оказывается показатель государственной задолженности, достигающий у греков 94% ВВП. Так же скверно обстоят дела и у Италии, но по кредитоспособности Греция уступает всем. Ни одной стране зоны евро не приходится финансировать свою государственную задолженность на таких невыгодных условиях, за исключением Мальты.
   То есть все как прежде. Конкурентоспособность Греции низка, реформы буксуют, государственный бюрократический аппарат разрастается и теряет дееспособность, страна живет не по средствам. Хотя в пенсионных кассах хронически не хватает денег, матери, имеющие несовершеннолетних детей, могут уходить на пенсию с государственной службы в 50 лет.
   Молодежь из среднего класса, получив основательное образование, не имеет шансов найти работу и перебивается случайными заработками. Потому многим молодым грекам, уже перешагнувшим порог тридцатилетия, приходится жить «дома» – с родителями. В декабре негодование этого «поколения живущих на 700 евро» вылилось в длившиеся несколько недель беспорядки по всей стране.
   И вот теперь ЕС устал мириться с вальяжной инертностью греков. Комиссар ЕС по экономике Хоакин Альмуния требует введения намного более строгих мер экономии, «осмотрительной политики в области заработной платы в общественном секторе» и более энергичного проведения структурных реформ. Даже глава Центрального банка Греции Георгиос Провопулос признает, что существует атмосфера «самодовольства», и указывает, что один из возможных и грозящих сценариев – это дефолт. Хотя последствия глобального обвала экономики до Греции в полном объеме еще не докатились.
   Один дипломат из ЕС объясняет, что «считают только суммы накопившихся обязательств, а многие из них еще и сами обременены долгами». Экономические эксперты с тревогой ждут лета. Есть опасность того, что не даст ожидаемых доходов туризм, приносящий 17% ВВП и составляющий одну из главных опор роста. Число туристов из США, по сведениям, может сократиться наполовину, на треть меньше ожидается отпускников из Великобритании, которых обычно было до 3 млн в год, а это больше, нежели число немецких туристов, достигающее 2,3 млн.
   Щекотлива ситуация и тех банков, что наладили тесные контакты в Восточной Европе и на Балканах. Греческие финансовые институты вложили миллиарды в покупку банков и создание собственных сетей филиалов в Румынии, Болгарии, Сербии. Поскольку курсы валют резко обваливаются, сделки в соседних государствах, казавшиеся многообещающими, могут превратиться в черную яму, где окажутся похороненными миллиардные суммы.
   Вот это он и есть — кризис по-гречески. «Признавать его никто не хочет, но все перед ним дрожат», — резюмирует молодой политолог Каллиопа Амиг. По ее мнению, «страна пляшет на вулкане».
   В греческом языке нет прямого соответствия слову «экономить». Греки обходятся без него.
   По-прежнему процветает теневая экономика. «Она помогает стабилизировать доходы и уровень жизни людей, — замечает один предприниматель из Европы, работающий в Греции. — Каждая семья старается иметь как можно больше не зависящих друг от друга источников дохода».
   48-летняя Попи Калогеропулу проработала 24 года в издательствах художником-графиком. В последнее время она сотрудничала с женским журналом Young. В конце прошлого года ее уволили. Изданию пришлось уменьшать расходы, без сокращения кадров этого достичь не удавалось.
   Ей повезло, и она скоро нашла новую работу. С середины января женщина оформляет макет верстки одного еженедельника. И даже оплата казалась многообещающей – договорились на сумме около 2 тыс. евро, это даже чуть больше, чем на прежнем месте работы.
   Есть, однако, одно обстоятельство: трудового договора с ней не заключили. Работает она нелегально. «Меня вынуждают поступать так, как мне претит», — говорит художница. Первую сумму она получила спустя два месяца и один день после начала работы на новом месте — в конверте. Там оказалось чуть меньше 1000 евро. «Фирмы просто пользуются кризисом», — считает она.
   В то, что греки со своей привычной нерасторопностью смогут одолеть кризис, когда он грянет на полную мощь, никто особенно и не верит. «Мы не знаем, что принесет завтрашний день», — констатирует предприниматель Саргентис. Известно только, что произойдет, если государство останется неплатежеспособным и его отрасль не сможет сбывать своей продукции. «Это может означать конец медицинской помощи в стране». По меньшей мере.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK