Наверх
24 января 2020
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2004 года: "Наука недвижимости"

В российском научном сообществе разразился скандал. Академики обвиняли госчиновников в попытке намеренного развала науки, госчиновники вяло оправдывались. Замаячила реальная перспектива передела недвижимости, принадлежащей российским НИИ. Но пока все ограничилось укреплением вертикали власти — на этот раз в науке.
Буря грянула в начале сентября. Тогда Министерство образования и науки выпустило из своих недр документ на 34 листах. Назывался документ угрожающе: «Концепция участия Российской Федерации в управлении государственными организациями, осуществляющими деятельность в сфере науки».

Как следовало из концепции, министерство планировало до 2008 года сократить количество научно-исследовательских институтов с нынешних 2338 до 400-700. Из них 100-200 составляли бы ядро фундаментальной науки, а 300-500 обслуживали бы прикладные цели. Остальные НИИ предполагалось приватизировать.

Возмущению российских академиков не было предела. Тем более что к тому моменту, когда документ попал в их руки, он уже прошел все необходимые согласования в ключевых министерствах и ждал только одобрения правительства.

При этом, не надеясь, что в правительстве поймут всю пагубность планов Минобрнауки, ученые потребовали заставить всех чиновников министерства сдать экзамен на профпригодность, а министра Андрея Фурсенко и его зама Андрея Свинаренко (которому, кстати, припомнили брошенную в свое время аспирантуру) отправить в отставку.

Цена недоразумения

Вообще-то история сильно напоминала недоразумение. Дело в том, что еще с 2000 года государство активно пересчитывает и переписывает все свое недвижимое имущество. Затем планируется его «оптимизация» или, говоря попросту, продажа излишков. Правительство поручило министерствам представить свои предложения относительно дальнейшей участи подведомственного им имущества. В противном случае это имущество будет «оптимизировано» по его, правительства, усмотрению.

Минобрнауки очень долго тянуло со своими предложениями. По объяснениям чиновников министерства, ждали Академию наук, которая никак не могла написать концепцию управления своим имуществом. В результате министр решил написать концепцию сам.

Писали ее второпях, так же второпях и утверждали. Даже ректор МГУ Виктор Садовничий узнал о ее существовании почти случайно: он решил поприсутствовать на первом после сезона отпусков заседании коллегии министерства, где и познакомился с подготовленным чиновниками документом.

По словам министра Андрея Фурсенко, именно из-за недосмотра в концепции появились те самые цифры в 100-200 НИИ, что так возмутили академиков. Чиновники Минобрнауки, которым было поручено составить концепцию, взяли прогнозную величину бюджетных отчислений на науку в 2008 году и разделили ее на ориентировочную стоимость содержания одного НИИ. В результате получилось, что государство может себе позволить содержать не больше 200 научных институтов в год, это и было благополучно зафиксировано в тексте. При этом надо отдать должное Андрею Фурсенко — он вовсе не списывает этот просчет на подчиненных: «Это моя вина, — вздыхает он, — надо было вычеркнуть эту цифру».

Однако цена этого «недоразумения» была исключительно высока. И это заставляет думать, что чиновниками Минобрнауки руководили отнюдь не только соображения быстроты подготовки концепции. Концепция предлагала настолько удобные и непрозрачные механизмы приватизации НИИ, что могла привести к серьезным изменениям на рынке коммерческой недвижимости, по крайней мере в Москве.

С одной стороны, здания НИИ и, главное, земля, на которой они расположены, представляют огромный интерес для потенциальных владельцев. Около трети всех российских НИИ находятся в Москве. Это почти 800 зданий в самых дорогих районах (к примеру, Ленинский проспект, Покровка, Профсоюзная и так далее.).

С другой стороны, еще не разработаны критерии оценки НИИ при их приватизации. Не определено, кто будет принимать решения по перепрофилированию того или иного института. А прописанный в концепции порядок приватизации собственности НИИ как две капли воды совпадает с тем, который уже использовался в начале 90-х при приватизации части прикладных НИИ. Тогда все эти НИИ превратились в офисы и торговые центры.

НИИ делает особенно привлекательными тот факт, что они принадлежат не московскому, а федеральному правительству. А значит, именно федеральное правительство стало бы распоряжаться их собственностью, в том числе и недвижимой. Федеральные чиновники давно присматриваются к московскому рынку недвижимости, и реформирование науки могло бы стать прекрасным поводом для широкомасштабного вторжения на этот рынок.

Ситуацию осложняет то, что российские ученые уже более или менее успешно зарабатывают на своей недвижимости. Теоретически они не имеют права распоряжаться своим имуществом, но тем не менее успешно сдают в аренду площади НИИ. По некоторым оценкам, этот бизнес приносит ученым в год в общей сложности $200 млн. прибыли. В составе Академии наук даже имеется особая структура, выполняющая функции агентства недвижимости.

Академическое возмущение по поводу запланированных Минобрнауки перемен объяснялось еще и тем, что приватизация НИИ затронула бы вполне понятные коммерческие интересы многих лучших представителей отечественной науки. При этом концепцию по управлению наукой НИИ Минобрнауки даже не обсуждало с научным сообществом. Было от чего потребовать отставки министра.

Прорастающая вертикаль

Ссора между министерством и учеными пока закончилась компромиссом. Андрей Фурсенко, убедившись, что простым обещаниям сохранить науку академики не верят, дал им письменные гарантии. В концепцию управления наукой добавили пункт, касающийся неприкосновенности имущества Академии наук. Это, по мысли академического сообщества, должно гарантировать сохранение фундаментальной науки.

Инцидент вроде бы исчерпан. Однако у скандала есть два примечательных результата, касающихся уже не столько науки и научной недвижимости, сколько политики.

На прошлой неделе в Академии наук произошли серьезные аппаратные перестановки. Вице-президент РАН Геннадий Месяц лишился львиной доли своих полномочий. А его функции по контролю за финансами и хозяйственной деятельностью Академии наук взял на себя непосредственно ее президент Юрий Осипов.

На протяжении долгого времени академик Месяц выступал в качестве ведущего политического лоббиста РАН. Президент академии Юрий Осипов, по сути, порой оказывался в тени своего зама. Как рассказал «Профилю» один из сотрудников Академии наук, многие ученые считают, что Юрий Осипов далеко не полностью использует свои возможности президента РАН для защиты интересов науки. Так что в этой сфере солировал Геннадий Месяц. «Он всегда очень активно защищал нас, — продолжает сотрудник РАН. — Его в Академии любят и поддерживают».

Именно Месяц был основным организатором академического протеста против планов Андрея Фурсенко. Во многом благодаря ему министерство согласилось пойти на компромисс. По всей видимости, это и стало причиной опалы Месяца. Ведь фактически бунт ученых против власти, столь естественный в ельцинские времена, ныне может вызвать недовольство и раздражение в Кремле. Если учесть, что в российских верхах уже вовсю обсуждается идея утверждать главу Академии наук указом президента России (что станет едва ли не самой большой революцией, а вернее, переворотом в академии, существующей аж с XVIII века), у Юрия Осипова были поводы волноваться. Ведь недостаточная лояльность вверенных ему ученых может прямо отразиться на его дальнейшей карьере. Тем более что, по некоторым слухам, самого Осипова — в частности, как свердловского выдвиженца Ельцина — до сих пор сильно недолюбливает кое-кто в Кремле. Теперь главный академик-оппозиционер утратил свои позиции. Значит, градус оппозиционности научного сообщества снизится. Таков первый результат скандала.

Что же касается второго результата, то он затрагивает отношения между РАН и остальным научным сообществом. Академики, добившись от Фурсенко гарантий неприкосновенности для себя, как бы «сдали» остальных ученых. Это как минимум означает, что до недавнего времени вполне оправданные претензии РАН на выступления от имени всего научного сообщества России ныне могут вызвать у этого сообщества некоторые сомнения. Иными словами, российские ученые теперь будут куда менее консолидированно отстаивать свои позиции. А столь любимая чиновниками вертикаль власти прорастет теперь и на научной ниве.

Наука — наше богатство

По данным 2003 года, Российская академия наук включает почти 700 научных организаций и более 12 тыс. объектов недвижимости. Управление этой недвижимостью осуществляет Агентство по управлению имуществом, подчиняющееся Российскому фонду федерального имущества.

В 2003 году Академия наук официально сдавала в аренду 2% своих площадей (633,7 тыс. кв. м, в том числе в Москве — около 250 тыс. кв. м) по средней цене $200 за кв. м. Плата за аренду устанавливается на основе независимой рыночной оценки помещения. Арендные поступления составили 979,16 млн. рублей (из них 630,5 млн. рублей по Москве). Это 12% от всего дохода, который РФФИ получает от аренды федеральной собственности по России.

Каждый научно-исследовательский институт РАН, по согласованию с Агентством по управлению имуществом, имеет право самостоятельно сдавать помещения в аренду. В случае обнаружения незаконной сдачи институтами РАН помещений в аренду им грозит изъятие помещений. Деньги за аренду перечисляются на счет института в Государственном казначействе, а потом возвращаются в виде целевого финансирования. Расходовать эти деньги можно только на развитие материально-технической базы. Никаких выплат в РФФИ и бюджет Академии наук институт не производит.

Кроме того, Академия наук владеет 273,6 тыс. га земли. Из них 209,3 тыс. га — земли поселений (в частности, подмосковный поселок Черноголовка полностью расположен на земле, принадлежащей РАН), остальное — заповедники и водная акватория. Распоряжаться земельными ресурсами РАН не имеет права, доходов с них не получает.

Министр образования и науки Андрей Фурсенко: «Надо развивать центры совершенства»

«Профиль»: Андрей Анатольевич, вы говорили, что реформа науки должна быть проведена к 2008 году. Но для этого необходимо уже в следующем году приватизировать некоторые НИИ.

Андрей Фурсенко: Значительная часть НИИ еще не подготовлена к приватизации. Потому что на их баланс не поставлены нематериальные активы, нет оценки их научного потенциала, а значит, не может быть гарантировано сохранение профиля их деятельности.

«П.»: На каком основании будет приниматься решение о перепрофилировании НИИ?

А.Ф.: Я думаю, основным критерием станет как раз оценка нематериальных активов того или иного института. Сейчас разрабатываются схемы по капитализации нематериальных активов, критерии оценки нематериальных активов, создается система оценщиков. Хотя формально они есть, однако практика у нас нулевая и методология очень слабая.

«П.»: Оценщики произведут оценку, но ведь необходим орган, который будет принимать на ее основании решения.

А.Ф.: Здесь принципиально важно создать экспертные сообщества, которые могли бы оценить ценность и значительность тех или иных институтов. Очень важно привлекать к этому процессу профильный бизнес. Мы как раз помимо того, что пишем некоторые документы, занимаемся формированием этого экспертного сообщества.

«П.»: Вы все время подчеркиваете, что реформу необходимо делать срочно. Почему?

А.Ф.: Нематериальные активы чудовищно устаревают. Мы уже потеряли очень многое из наших советских заделов.

«П.»: Что-то реально уже делается?

А.Ф.: Как я уже говорил, мы активно формируем экспертные сообщества. У нас, кстати, уже в будущем году конкурсное финансирование будет производиться, исходя из единых критериев, единых требований к научным проектам, выработанных экспертным советом. При этом я хочу подчеркнуть, что мы делаем упор не на поддержку научных организаций, а на поддержку конкретных научных программ и проектов. И дальше существование научной организации, ее реформирование будет в значительной степени зависеть от того, насколько она соответствует требованиям проекта, насколько развивает проект.

«П.»: Как министерство собирается выстраивать отношения с частными НИИ?

А.Ф.: Мы станем поддерживать программы и проекты вне зависимости от того, частный или государственный институт их представляет. Организационно-правовая форма НИИ абсолютно не влияет на порядок его участия в конкурсе. Если он выиграет, то получит государственные деньги.

«П.»: По какому критерию вы собираетесь выявлять фундаментальные институты?

А.Ф.. Есть такое понятие, как центр совершенства. Этот подход, который сейчас применяется во всем мире. Центр совершенства — та область науки, в которой ты сильнее других. Развивать надо свои центры совершенства. Это ресурс страны. Вот эти центры нам необходимо сохранить. Люди в этих институтах должны работать, не находясь в рамках жестких требований выполнить ту или иную работу в определенный срок. Они должны иметь свободу творчества. Другое дело, что таких институтов не может быть очень много. И они не должны находиться под постоянным гнетом нехватки денег. А вообще, министерство не должно управлять наукой. Чиновник не должен и не может этого делать. Чиновнику надо обеспечить площадку, на которой экспертное сообщество выработает приоритеты. А дальше, когда они выбраны, то уж тут задача министерства отслеживать, чтобы в соответствии с ними осуществлялось финансирование и управление госсобственностью.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK