Наверх
8 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2005 года: "Неестественный отбор"

Правительство РФ приняло решение о ратификации Конвенции ООН против коррупции, которую наша страна подписала два года назад. После того как это произойдет, России придется привести свое законодательство в соответствие с принципами конвенции. В частности, вернуть в Уголовный кодекс такой вид наказания, как конфискация имущества.   Конвенция ООН, в частности, предписывает странам-участницам принять «в максимальной степени, возможной в рамках их внутренней правовой системы» меры для обеспечения возможности конфискации доходов от преступлений или имущества, стоимость которого соответствует стоимости таких доходов; имущества, использовавшегося при совершении преступлений, имущества, приобретенного на незаконные средства, а также доходов, полученных с этих средств.

   Эти рекомендации будут выполнены, причем весьма оперативно. Как рассказал первый зампред комитета Госдумы по безопасности Михаил Гришанков, Конвенция ООН против коррупции будет внесена на ратификацию в Думу до Нового года (на завершающей стадии находится и подготовка к ратификации Конвенции Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию). А затем правительство внесет пакет поправок в действующее законодательство, в том числе в УК и УПК, которые будут приведены в соответствие с подписанными Россией международными документами. Эти поправки могут быть приняты в скором времени. «В любом случае, — говорит Гришанков, — речь идет о ближайших шести месяцах».

   Ряд косвенных признаков также указывает на то, что решение о возвращении конфискации уже принято. В последние две недели случилось слишком много удивительных совпадений. Сначала правительство решает внести на ратификацию в Думу Конвенцию ООН против коррупции, через несколько дней арестовывают двух чиновников — из ФНС и Центробанка — с миллионными взятками. Наконец, на прошлой неделе заместитель генпрокурора Сабир Кехлеров и председатель Конституционного суда Валерий Зорькин в один день единодушно высказались за возвращение в уголовное законодательство института конфискации.

   «На самом деле кампания продолжается с тех самых пор, как статья о конфискации была исключена из УК, — заметил в разговоре с «Профилем» высокопоставленный чиновник МВД. — Причем, не буду скрывать, правоохранительным органам хотелось бы вернуть конфискацию имущества в том виде, в каком она существовала до реформы уголовно-процессуального законодательства. Возвращение этого института хотя бы в урезанном виде продавливается всеми без исключения правоохранительными органами. Ведь это очень эффективный инструмент сдерживания преступности».

Все, что нажито…
   Жаркая дискуссия между противниками и сторонниками возвращения конфискации имущества как меры наказания продолжается уже не первый год. Суть ее сводится к следующему.

   До реформы УК и УПК в российском уголовном законодательстве были предусмотрены два вида конфискации имущества. Общая конфискация являлась дополнительной мерой наказания и предполагала изъятие всего или части имущества осужденного, даже если он приобрел его добросовестно и никак не использовал в преступлении. Это наказание предусматривалось 52-й статьей УК, которая утратила силу в 2003 году.

   «Общая конфискация была исключена как совершенно дикая мера наказания, которая досталась нам с советских времен, — объясняет представитель правительства в Конституционном, Верховном и Высшем арбитражном судах Михаил Барщевский. — Чаще других от нее страдали простые граждане, осужденные за незначительные преступления. Кроме всего прочего, это месть родственникам осужденного. Возвращение общей конфискации нельзя даже обсуждать — за исключением терроризма и наркоторговли, поскольку это фактически преступления против человечности».

   Другое дело — специальная конфискация. Она может затрагивать исключительно орудия и средства совершения преступления, а также деньги и имущество, полученные в результате преступления. Против такой конфискации, собственно, никто и не возражает.

   «Дополнительной мерой наказания являлась общая конфискация, — говорит депутат Госдумы и в недавнем прошлом адвокат Андрей Макаров. — Частная конфискация наказанием не является, это мера процессуального принуждения и относится к сфере уголовно-процессуального права».

   И Макаров, и Барщевский уверены: превращать специальную конфискацию в меру уголовного наказания не имеет смысла. Возместить ущерб и отнять у преступника незаконно нажитое можно, во-первых, с помощью гражданских исков, а во-вторых, опираясь на существующие нормы Уголовно-процессуального кодекса. Прежде всего речь идет о ст. 81 «О вещественных доказательствах» УПК. В ней, в частности, говорится: «Деньги и иные ценности, нажитые преступным путем, по приговору суда подлежат обращению в доход государства».

   «Институт вещественных доказательств не может служить полноценной заменой институту конфискации, — возражает Михаил Гришанков. — Например, судьи видят, что украденные деньги преступник вложил в ценные бумаги. Но изъять их нет никакой возможности — в число вещественных доказательств может войти только ограниченный круг предметов. Для этого конфискация должна быть прописана в УК — как во всех развитых странах. Кстати, у нас на этот счет даже решение Конституционного суда есть».

   Характерно, что это признают не только депутаты-силовики и представители правоохранительных органов, но и некоторые адвокаты. «Сейчас вещественным доказательством может быть признано лишь имущество, которое использовалось во время совершения преступления, — считает адвокат Дмитрий Аграновский. — Был случай, когда судья изъял машину, на которой рэкетиры объезжали точки сбора дани. Он обосновал конфискацию в том числе тем, что благодаря этой машине преступники передвигались более оперативно. А, например, конфисковать телевизор, купленный рэкетирами на отобранные деньги, уже нельзя». Статья определяет круг предметов, которые могут стать вещдоком, так неопределенно, что ясно и однозначно конфискацию преступно нажитого имущества она регламентировать не может.

   И что с того? — недоумевают оппоненты. Статья УПК признает вещественными доказательствами любые предметы, которые так или иначе были связаны с преступлением. Незаконно полученные деньги, а также купленные на них акции, машины и виллы такими предметами являться могут. Нужно только доказать их связь с конкретным преступлением и приобщить к делу. А затем по решению суда конфисковать. Если следовать этой логике, городить огород с внесением поправок в УК незачем.

   Год назад Президиум Верховного суда вынес постановление о практике рассмотрения дел о незаконном предпринимательстве и отмывании денег, по которому «имущество, деньги и иные ценности, полученные в результате преступных действий либо нажитые преступным путем» следует считать вещественными доказательствами. А значит, их можно конфисковать по действующим нормам.

   «Единственная причина, по которой конфискацию имущества так настойчиво пытаются вернуть в УК, — стремление правоохранительных органов компенсировать свой непрофессионализм. Действующее законодательство предусматривает более чем достаточный комплекс инструментов, позволяющих изъять у преступника незаконно нажитое. Просто этими инструментами нужно научиться пользоваться», — считает Барщевский.

Без паники
   Впрочем, похоже, этот спор только внешне выглядит непримиримым. На простой обывательский вопрос, какое имущество у осужденного преступника отобрать можно, а какое нельзя, и противники, и сторонники возвращения института конфискации отвечают примерно одинаково. Можно — преступные доходы и купленные на них ценности, если они признаны таковыми решением суда. Нельзя — добросовестно нажитое имущество, которое не имеет отношения к конкретному преступлению.

   По словам Михаила Гришанкова, общую конфискацию имущества никто возвращать не собирается: «В любом случае обвинению придется доказывать связь между имуществом обвиняемого и конкретным преступлением, в котором его обвиняют. Решение о том, что данное имущество или деньги были нажиты преступным путем либо использовались как средство совершения преступления и, следовательно, подлежат конфискации, будет принимать только суд. Так что разговоры, что мы возвращаем институт только для того, чтобы облегчить жизнь правоохранительным органам, не имеют оснований».

   «Специальная конфискация, даже если она будет прописана в УК, не очень-то развязывает руки следствию и обвинению, — соглашается наш собеседник в правоохранительных органах. — Недостаточно сказать: вот, человек торгует героином и не имеет никаких иных источников дохода, значит, его имущество нажито преступным путем. Необходимо проследить путь каждого доллара, который был получен за продажу наркотиков. С соблюдением всех процессуальных норм».

   Если институт конфискации имущества будет восстановлен именно в таком виде, то налицо смягчение позиции силовых ведомств. Еще год назад представители Генпрокуратуры предлагали ввести конфискацию как основное наказание, возродить общую конфискацию за особо тяжкие преступления, а также возложить на самого обвиняемого обязанность доказывать законность происхождения своего имущества.

   Последняя норма, говорит Гришанков, в правительственном пакете поправок также будет предусмотрена — но только для госслужащих и только по коррупционным делам. «Подписанная Россией Конвенция против коррупции предусматривает появление в УК нового состава преступления — незаконное обогащение, — говорит Гришанков. — В этом случае государство доказывает только, что доходы данного чиновника значительно превышают его зарплату. Такая мера по отношению к чиновнику действительно нарушает принцип презумпции невиновности, но это необходимая плата за те полномочия и привилегии, которые он получает, занимая государственную должность». Кроме того, по словам Гришанкова, конфискация имущества будет возвращена только по некоторым особо тяжким преступлениям, связанным с коррупцией, наркоторговлей и терроризмом. «Применение нормы о конфискации имущества по налоговым и экономическим преступлениям сейчас, при подготовке правительственного пакета поправок, даже не рассматривается, — подчеркнул он. — Все понимают, какую болезненную реакцию это может вызвать. У налоговых органов и так более чем достаточно полномочий для изъятия незаконно нажитых средств».

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK