Наверх
15 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2010 года: "НЕХОРОШАЯ КВАРТИРА"

Полина искала квартиру, как работала, — упорно, без отдыха и скидок на обстоятельства. Каждый день она прочесывала дом за домом, пока наконец не нашла что хотела.    Поведение провинциала, попавшего на хорошую должность в Москве, детально изучено. Сначала он одевается во все черное, считая траурные одеяния хорошим тоном и намеком на Париж. Покупает абонемент в фитнес, чтобы как-то совладать с формами, обретенными в родной Новосибирской области. Суши и зеленый чай становятся его лучшими друзьями, и пройдут годы, прежде чем он поймет, что не стоит ходить в ресторан, имеющий 400 процентов прибыли на рыбе и рисе.
   Но главное, конечно же, жилье. У человека с амбициями должно быть жилье!
   Полина, финансовый директор крупной торговой сети, снимала квартиру на моей лестничной площадке. Вообще-то до переезда из Сибири в Москву она была Ирой, но в Первопрестольной рассталась со старым именем и фамилией Васькова и превратилась в Полину Озерову. Коротко постриглась и начала носить модные очки с нулевыми диоптриями. Мама, приехавшая навестить Ирочку, только ойкнула, увидев дочку исхудавшей и изменившейся до неузнаваемости. Зато по московским меркам Полина выглядела вполне стильно и хищно.
   Одна в этом огромном городе, Полина вела тяжелый бой с внутренней растерянностью, но любопытство к жизни неизменно побеждало. Иногда она забредала ко мне после работы с пакетиком зеленого чая и рассказывала о родной деревне с ее мелкой и чистой речкой, о том, как она учила плавать в этой речке котенка, о бабушке, которая еще умела плести кружева. Красный диплом Новосибирского университета открыл дорогу в бизнес, а хорошие мозги и общительный характер обеспечили быструю карьеру. В Москве она оказалась в двадцать пять, оглянулась и поняла, что надо покупать квартиру — не посвящать же жизнь съему и субсидированию наглых столичных арендодателей. Тем более что белая зарплата Полины производила сильное впечатление на сотрудников любого банка — куда бы она ни обратилась за ипотекой.
   С балкона съемной однушки Полина оценивающе присмотрелась к московской недвижимости. Впереди, за кварталом, колыхались зеленые кроны парка, среди которых тонула красная крыша невысокого, но прочного и какого-то очень уютного дома. Мы с Полиной подъехали туда после работы — красивая чугунная решетка окружала строение, под зелеными кронами расстилались мягкие лужайки. Веселый спаниель бегал по изумрудной лужайке.
   После наведения справок оказалось, что благословенное место — районный психиатрический дом. Каким-то образом, увлекшись созерцанием пасторальных картин, мы не заметили решеток на окнах задумчивого строения. Полина тяжело перенесла этот удар — как выяснилось, на этот парк и эту крышу она смотрела все эти полтора года жизни в Москве, и именно этот уголок согревал ее бездомное сердце.
   — Ну, туда ты всегда успеешь. Если, конечно, купишь квартиру в этом районе, — утешил ее я. Район Полине нравился — он был зеленым, и до работы она ездила на велике.
   Мы еще плеснули холодного белого — нет ничего лучше, особенно в дымящемся от зноя городе.
   — Может быть, туда? — спросила Полина, простирая узкую длань к главной стройке нашего района — возводящемуся 35-этажному корпусу. Корпус втиснули в небольшой, но уютный парк (там даже водились белки!) уже после запрета на точечную застройку, и никакие протесты жителей не спасли ни парк, ни детскую площадку, ни белок.
   На меня лично этот скелет, устремленный в небо, всегда производил гнетущее впечатление. Квартиры на 35-м этаже продавались вовсю, несмотря на то, что выстроено было от силы этажей двадцать.
   — Ты что, с ума сошла? — поинтересовался в ответ мой одноклассник Петя, который присутствовал при беседе. Дело в том, что Петин папа как раз работал в научном институте, который отделялся от вышеупомянутого парка крепкой стеной с колючей проволокой. Институт был оборонного значения, и, несмотря на все подписки о неразглашении, все сотрудники, а также их знакомые, соседи и родственники прекрасно знали: дом возводится на месте могильника, в котором еще сорок лет назад захоранивались радиоактивные отходы. Потом их, вроде бы, пытались вывезти. Но Петин папа упорно называл это место гиблым и даже неинтеллигентно ругал Петину маму за то, что она пыталась там гулять с сыном.
   За несколько месяцев мы перебрали фактически по до-му весь наш район. Но одно здание шло под снос, под другим проходило метро, третье оказывалось как раз на месте будущей транспортной развилки, четвертое стояло напротив общежития китайцев, пятое примыкало к общежитию для милиционеров. В домах добротной немецкой постройки оказались поражены грибком стены и потолки, а в очаровательной сталинке с зеленым двором и фонтаном мы встретили очень крупную крысу, которая отнеслась к нам пренебрежительно и вместо того, чтобы спасаться бегством, продолжала ленивый вояж по дорожке. Еще один дом, в который Полина уже почти согласилась въехать, оказался заботливо утеплен панелями из полистирола.
   Полина искала квартиру, как работала, — упорно, без отдыха и скидок на обстоятельства. Каждый день, вооруженная списком адресов, она прочесывала дом за домом и, тяжело вздохнув, вычеркивала очередной неподходящий вариант.
   Пока наконец не нашла что хотела.
   Это была аккуратная, прекрасно спланированная двуш-ка. Сам дом располагался в зеленом дворе. Полина долго выпытывала у соседей его историю — но ничего предосудительного здесь не обнаружила. Построен домишко был в поздние брежневские времена, метро под ним не было, крысы не ходили, подъезд был чистый, на окнах стояли цветы. Рядом находились районное отделение милиции и музыкальная школа. Но самое большое впечатление на Полину произвел парк автомобилей перед домом. «Вольво» и «мерседесы» стояли, притертые друг к другу, а рядом с детской площад-кой беззащитно томился «бент-ли». Парочка «поршей», чтобы найти себе место, заехала на тротуар для пешеходов. «Лексус» рядом с ними выглядел замухрышкой — так он и скрывался под большим жасмином. Несколько «гелендвагенов» довершали кар-тину благоденствия жильцов этого дома. Полина, как и все мы, дети раннего капитализма, была хорошо натренирована на распознавание сигналов и чтение вторичных признаков. Роскошный автопарк прямо указывал — здесь живут состоятельные люди, значит, и дом этот хорош (не может же быть плох их выбор).
   Дальше уже все пошло как по маслу. Банк дал кредит, началась движуха бумажек, утрясание договоров, передача денег, потом сделка, потом ремонт.
   …В первый же вечер, когда Полина, расположившись в пеньюаре на круглом дизайнерском диване, смотрела фильм, в дверь позвонили. Открыв, Полина обнаружила на пороге роскошного нового русского — с цепурой, в костюме в полоску и с уникальным выражением лица.
   — Моя птичка! — приветствовал он ее, пытаясь загрести в свои объятия.
   Полина попятилась.
   — Вы к кому? — с ужасом выдавила она из себя, запахивая пеньюар.
   — Родная, мы ж договорились, — уточнил мужик. Но он, видимо, как и Полина, тоже умел работать с вторичными признаками и читать сигналы. Что-то в выражении лица девушки ему не понравилось. — Квартира 53?
   — 52, — уточнила Полина.
   — Вот, б…, а я-то вижу, что-то не так. 53 — это ж напротив!
   И тут же, как по мановению волшебной палочки, дверь напротив распахнулась — Полина услышала обрывки мелодии. А какая-то полуодетая нимфа бросилась на шею мужику и увлекла его в горнило порока.
   Да-да! Это было именно оно. Прямо напротив Полининой квартиры располагался бордель, посетители которого и оставляли свои роскошные автомобили во дворе, соблазнив мою знакомую на покупку недвижимости. Две квартиры были соединены в один публичный дом, который круглые сутки жил своей напряженной жизнью. Оттуда слышалась музыка, взрывы брани и битой посуды. Но самое худшее было в другом — посетители упорно начинали свой путь к удовольствию со звонка в Полинину дверь. Ну путали они две квартиры! Полина бросилась в милицию — благо она располагалась напротив дома. Ха! Отделение милиции крышевало горнило порока и, вместо того, чтобы с ним бороться, с удовольствием им пользовалось.
   — Тут же дети! Музыкальная школа рядом! — в отчаянии выложила Полина последний козырь на уклончивые объяснения, что милиция «с этим» разберется.
   — Так оттуда и девочки! — проявил странную осведомленность капитан, которому моя знакомая пыталась всучить заявление.
   Вечером он позвонил к Полине в дверь.
   — Извините, я напротив, — покраснев, пробормотал капитан. — С проверкой по ва-шему заявлению.

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK