Наверх
22 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Ни шагу вперед!"

Ни одна серьезная проблема в экономике страны не решена. Именно таков итог четырехлетнего медведевско-путинского правления.   Формально отечественная экономика неплохо заканчивает 2011 год. Темпы роста ВВП в России заметно выше, чем в любой из развитых стран, безработица держится в разумных пределах, зарплаты и пенсии повышаются, рост цен находится на минимальном уровне за последние годы, цены на нефть стабильно высоки, и бюджет даже может быть сведен без дефицита. И при этом внешнем благополучии ни один серьезный эксперт не возьмется утверждать, что у нашей страны отличные экономические перспективы. Россия так и не сделала реальных шагов к тому, чтобы модернизировать экономику и избавиться от сырьевой зависимости, а инвестиционный климат в стране можно оценить только одним словом — «плохой». Ситуация осложняется тем, что у Кремля и Белого дома нет внятной экономической политики — власти так и не знают, каким курсом вести страну к светлому «безнефтяному» будущему.
   Дмитрий Медведев принял бразды правления весной 2008 года в весьма благоприятных экономических условиях. Цена барреля нефти решительно перешагнула 100-долларовый рубеж, что позволяло властям чувствовать себя очень уверенно. Золотовалютные резервы страны на 1 августа составили почти $600 млрд, а Стабилизационный фонд к концу того же года превысил $225 млрд. Чиновники тогда активно обсуждали стратегию долгосрочного развития России до 2020 года, разработанную Минэкономразвития. Ее еще называли «концепцией четырех И» — институты, инвестиции, инфраструктура, инновации. А Дмитрий Медведев от себя добавил пятый пункт — интеллект.
   До осени 2008 года мало кто в Кремле верил, что Россия получит столь сильный удар в виде мирового финансового кризиса. В моде были разговоры об «островке стабильности» на фоне бушующих в развитых странах проблемах. Но сентябрьский обвал фондовых бирж, спровоцированный банкротством банка Lehman Brothers, привел к резкому падению цен на сырье, которые скатились к 40-долларовой отметке. Финансовый кризис перерос в экономический, и в мире началась глобальная рецессия, не затронувшая только Китай и еще ряд развивающихся стран (темпы роста упали и там, но до рецессии все же не дошло).
   Кризис стал главным испытанием и для Дмитрия Медведева, и для Владимира Путина.
   Надо признать, что при всех справедливых претензиях по поводу низкой эффективности расходования бюджетных средств и спасения близких властям банков и компаний Россия отделалась сравнительно легко. Безусловно, огромную роль в этом сыграл Стабфонд, созданный по настоянию экс-министра финансов Алексея Кудрина. У правительства были деньги, с помощью которых можно было и затыкать дыры в бюджете, и поддерживать на плаву банки и крупные промпредприятия вроде АвтоВАЗа.
   Активная кампания по спасению привела к еще большему усилению влияния государства в экономике, особенно в банковской сфере. Действия властей не всегда были рыночными. Например, в 2009 году действовал негласный запрет на массовые увольнения работников с крупных предприятий, чтобы не накалять социальную обстановку.


   Часть экспертов считает, что это было стратегической ошибкой. Государственное вмешательство не позволило рынку избавиться от слабых и неэффективных компаний. «Кризис давал хорошие шансы и для структурной перестройки экономики. Однако фактически по социальным соображениям, в частности чтобы не допустить высокой безработицы, правительство спасало потенциальных банкротов типа АвтоВАЗа, и шансы, которые давал кризис для серьезных преобразований, были упущены», — полагает президент Российской финансовой корпорации, экс-министр экономики России Андрей Нечаев.
   Руководствуясь целями обеспечения социальной стабильности, правительство Путина в кризисном 2009 году приняло еще одно спорное решение о валоризации (повышении) пенсий с 1 января 2010 года. Это фактически поставило крест на планах президента Медведева уменьшить налоговое давление на бизнес. С учетом индексации по уровню инфляции в том же году средний размер трудовой пенсии вырос на 44%, соответственно увеличив и обязательства Пенсионного фонда России. Чтобы ликвидировать дыру в бюджете ПФР, было принято решение о повышении ставок социальных страховых взносов (ЕСН) с 26 до 34% в 2011 году. Этому решению всячески сопротивлялось и бизнес-сообщество, и эксперты-экономисты. Но оно все равно было принято, хотя Дмитрий Медведев поддался уговорам и давлению только в середине этого года. Итоговое решение правительства оказалось компромиссным: снизить ставку до 30%, для малого бизнеса — до 20%, но ввести на зарплаты свыше 512 тыс. рублей в год дополнительный налог в виде 10%.
   Глобальным итогом всех этих пенсионных метаний стало понимание властями, что денег на текущие выплаты не хватает, а дальше будет только хуже, потому что число работающих граждан сокращается. Но какого-то решения о том, как реформировать пенсионную систему, чтобы никого не обидеть, не принято до сих пор. Именно пенсионная проблема может стать своеобразной бомбой, заложенной под национальную экономику.
   Возросшие социальные обязательства (кроме пенсий правительство постоянно увеличивает зарплаты бюджетникам, военным и правоохранителям) вкупе с падением цен на нефть привели к тому, что российский бюджет сделался дефицитным. Пришлось залезть в нефтегазовую заначку. Общий размер резервов (сейчас в стране вместо Стабфонда действуют два фонда — Резервный и Национального благосостояния) упал к началу 2011 года почти в два раза.
   Доктор экономических наук, профессор Никита Кричевский считает, что более или менее удачное прохождение кризиса связано с тем, что он прошел по России по касательной. «Влияние на российскую экономику было условным. Да, резервы у нас сократились, но последствия самого кризиса мы ощущали от силы 4-5 месяцев», — отмечает эксперт. Однако Андрей Нечаев указывает, что в результате антикризисных мер и повышения бюджетных расходов страна вышла из кризиса с еще более тяжелой структурой экономики, чем в него вошла. «Мы сейчас еще больше зависим от нефтегазовых доходов — и с точки зрения бюджета, и с точки зрения уровня жизни, — чем это было накануне кризиса», — уверен он. Но это понимают и власти. «Наступило осознание того, что Россия не может идти в экономике прежним путем, исключительно как поставщик сырья, — говорит Андрей Нечаев. — Всерьез заговорили о модернизации экономики, о развитии инноваций».
   Заговорили, действительно, серьезно. Сейчас кажется, что Дмитрий Медведев родился со словом «модернизация», но на самом деле впервые эта задача была поставлена перед всеми органами власти только в послании Федеральному собранию в ноябре 2009 года. «В ХХI веке нашей стране вновь необходима всесторонняя модернизация… Вместо примитивного сырьевого хозяйства мы создадим умную экономику, производящую уникальные знания, новые вещи и технологии, вещи и технологии, полезные людям… Мы должны начать модернизацию и технологическое обновление всей производственной сферы. По моему убеждению, это вопрос выживания нашей страны в современном мире», — сказал тогда Дмитрий Медведев. В числе приоритетов он, в частности, назвал внедрение новейших медицинских, энергетических и информационных технологий, развитие космических и телекоммуникационных систем, радикальное повышение энергоэффективности.
   Важно, что этот модернизационный посыл президента не был отторгнут ни бизнесом, ни экспертным сообществом. Но для реального старта процесса изменений сделано ничего не было. Начаты были лишь отдельные проекты, такие как «Сколково», но и только. «Взятый курс на модернизацию остался на словах», — констатирует Никита Кричевский. Налоговая нагрузка выросла, отмечает старший аналитик «Инвесткафе» Антон Сафонов, а в некоторых секторах государственное регулирование привело к очень тяжелым последствиям для бизнеса, например в фармацевтике.
{PAGE}
   Самое главное, чего не удалось добиться Дмитрию Медведеву, — это сделать инвестклимат в стране благоприятным. Сам президент охарактеризовал его как «плохой» и «очень плохой». «Об этом говорят и цифры. Отток капитала из страны по итогам года составит как минимум $70 млрд. И здесь дело не только в бюджетной или налоговой политике, которая безусловно душит бизнес, но и в незащищенности прав собственности, отсутствии независимости судов, колоссальном административном давлении на бизнес», — подчеркивает Андрей Нечаев. Сам Дмитрий Медведев говорил, что «нам нужны доверие и заинтересованность и отечественных, и иностранных инвесторов», но сегодня «к сожалению, мы наблюдаем дефицит этого доверия, и об этом нужно говорить откровенно».
   Но для того, чтобы улучшить инвестклимат и начать реальную модернизацию экономики, Кремлю и Белому дому нужна политическая воля и ясно сформулированная экономическая политика. Надо понимать, какими методами и с помощью каких ресурсов будут решаться совершенно конкретные задачи. Пока четкого экономического курса в России, пожалуй, нет, говорит Никита Кричевский. «Мы действуем исходя из текущей обстановки на рынке и поступлений доходов в бюджет», — полагает он.
   Сейчас группы экспертов работают над новой стратегией развития страны до 2020 года. Итоговый вариант доклада должен быть представлен премьер-министру Владимиру Путину в декабре этого года. Те версии доклада, что есть сейчас, предполагают новый пакет либеральных реформ и переход к экономическому росту на основе инвестиций, поэтому основной задачей властей должны стать снижение уровня инфляции, разгосударствление и демонополизация экономики, снижение расходов бюджета (программа массовой приватизации госсобственности объявлена в этом году, но в какой степени она будет реализована, не знает никто). Экономика должна быть переориентирована на экспорт несырьевых наукоемких товаров. Все это правильно, вопрос — как этого добиться?
   Проблема заключается в том, что Путин (более влиятельный член тандема) явно тяготеет к государственному патернализму, с недоверием относится к бизнесу и вообще всякой общественной и экономической «самодеятельности». Экономисты же, работающие над стратегией, в основном представляют либеральное направление. Неудивительно, что они постоянно выдают власти старые, испытанные рецепты. Однако все попытки делать либеральные прививки фактически социалистическому правительству оканчиваются неудачей. Поэтому велика вероятность, что и новая «Стратегия-2020» будет похоронена в Кремле и правительстве или, в лучшем случае, будет реализована лишь частично. Тем более что, пока цены на нефть высоки, страна может существовать без каких-либо серьезных реформ. Темпы роста в 2-3% вполне реальны, полагает директор по макроэкономическим исследованиям Высшей школы экономики Сергей Алексашенко, и так можно жить еще достаточно долго. Но такие темпы роста не оставляют шансов на настоящую модернизацию, подчеркивает Антон Сафонов. Все это приведет к еще большему отставанию России от развитых стран и лидеров третьего мира. Вызовы очевидны, но пока тандем не продемонстрировал способности адекватно отвечать на них.

 

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK