Наверх
9 декабря 2021
Без рубрики

Архивная публикация 2008 года: "Нью-Йорк, июль, Меламид…"

В Нью-Йорке в июле всегда жарко, душно, влажно и… интересно. Очень

хороший шопинг, доллар с нашим один к одному, сэйл в самых дорогих

бутиках на Пятой и Мэдисон: середина года — нужно освобождать склады

под новые товары на осень. На 58-й стрит в магазин Apple и днем и ночью — огромная очередь с разделяющими металлическими турникетами и секьюрити. Люди стоят за новым телефоном iPhone 3G. Мы с сыном Николаем спустились в магазин, где сотни образцов телефонов в рабочем состоянии выставлены на многочисленных столах, чтобы люди опробовали новинку. Подошли к менеджеру и поинтересовались, почему на улице очередь, а здесь все спокойно. Джордж, белый американец, язвительно заметил, что он не понимает, что делают все эти люди здесь внизу, телефон купят только те, кто стоит в очереди наверху. «Значит, надо просто отстоять очередь?» — уточняем мы. «Не только, — отвечает Джордж, — вы должны также предъявить свой номер социальной страховки и контракт с телефонным оператором AT&T за последние два года». «Да, но мы из России
и не имеем ни социальных номеров, ни телефонных контрактов с американским оператором, — возражаем мы, — но у нас есть деньги». «Тогда ждите, когда телефон поступит в продажу в России, ваши деньги нам здесь не нужны, — улыбается Джордж, — такова политика компании». «Дискриминация, — вздыхает сын, — за свои кровные нельзя купить обычный товар, нужен паспорт, американцы что хотят, то и делают».
Позвонили знаменитому художнику Алику Меламиду, тридцать лет живущему в Нью-Йорке, договорились встретиться у него в мастерской. Алик встретил нас на 23-й стрит у входа в солидный билдинг, с муляжом бегемота в фойе. Он был в летних брюках и соломенной шляпе-канотье, что смотрелось по-богемному шикарно. Вдоль стен просторной студии стояли огромные портреты известных людей, которых Меламид рисует последний год. Здесь я узнал знаменитых рэпперов Снуп Дога и Фифти Сента, Камилу Уеста и Уоррона Ги, Марка Гарбера, Сергея Полонского и Берл Лазара. Еще были портреты кардинала из Ватикана Сарваны Мартинса, заведующего департаментом Святости, и старой монахини. Мы поинтересовались, чем обусловлен выбор, и Алик ответил, что, разбогатев в последние годы на заказах от рэпперов, получил возможность свободно путешествовать и жить подолгу в разных странах, присматриваясь к интересующим его личностям. Прожив месяцев восемь в Италии, познакомился с кардиналом и несколькими людьми из Ватикана.
За стеной в соседней мастерской мы познакомились с украинским художником Антоном Скорубским-Кандинским, придумавшим для своего искусства название Gemizm, от английского gemstoun — драгоценный камень. Он инкрустирует камнями и автомат, и каску, и гранату. Планирует создать гранату из чистого золота, украсить ее бриллиантами и… взорвать. Концептуальность тогда обретет свою плоть и тут же утратит ее. Граната будет стоить миллионов шесть, — глаза Антона возбужденно блестят, и он предлагает выпить. Какая же студия модного художника без вина! Вино белое, полусладкое, теплое, но от всей души. Потом мы с Аликом идем в ресторан на 18-й стрит, где делают настоящее барбекю. Алик сжимает в руке страницу из «Нью-Йорк таймс» со статьей о ресторане: он сам там не был, но в рецензии хвалят. «Вообще, — замечает художник, — с настоящими ресторанами, где могут приготовить хорошие ребрышки барбекю, в Нью-Йорке проблема — из-за жестких требований к экологии, а ребрышки нужно томить на тлеющем огне. Не везде разрешают устанавливать коптильню».
За ужином Алик фееричен: вспоминает молодость, бедность, различные места работы, много и весело цитирует приходящие на ум лозунги и плакаты своей советской молодости: «К обилию народ наш приведет могучая система пропашная». Очень весело рассказывает, как после Строгановки его распределили в Драмтеатр города Архангельска, где все шесть месяцев, что он там работал, было минус 30, даже в трамвае, и он обматывался газетами для тепла. Водки не было, была одна перцовка, крепостью тоже в 30 градусов, она замерзала, и ее ставили в ниши меж звеньями батареи для оттаивания. Бутылка входила в нишу идеально, и батареи отопления в Драмтеатре были уставлены батареями бутылок. Алик все никак не мог понять, почему в трамвае не топили, ведь все равно он связан с электричеством, но махал рукой и говорил: «Как во сне, я ничего не понимаю! Правда, я и сейчас ничего не понимаю: почему на этой бумажке написано
«1 доллар», а на этой — «20»? А сейчас все хотят бумажку, на которой написано «евро». Раз его все хотят, значит — будут много печатать, чтобы всем досталось, а потом все захотят что-нибудь еще. Ничего не понимаю, это сон какой-то!»
Алик рассказывал смешные и самоироничные истории про свою жизнь — с возгласами типа: «Куда я, старый еврей, который не знает ни одного слова по-еврейски, полез?» Договорились съездить на Брайтон-бич (русский район Бруклина) за ностальгическими воспоминаниями. «Надо будет взять такси, — философски заметил Алик, — а то ведь водки напьемся». Возразить на это предположение художника было нечем.

Оперативные и важные новости в нашем telegram-канале Профиль-News
Больше интересного на канале Дзен-Профиль
Самое читаемое