Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2005 года: "Одним махом пятерых убивахом"

В первом же бою снайпер морпехов Маша Клейменова уложила пятерых фрицев. Больше не вышло: в винтовке не осталось патронов. Было ей в ту пору 17 лет.— В марте 42-го был объявлен прием в снайперскую школу Кавказа, — начинает повествование Мария Александровна, — а жили мы тогда под Пятигорском. У меня даже сомнений не было: мне надо туда. В мирное время я б в артистки пошла. А так… Под Новый, 43-й год у нас был выпуск. Распределили по частям. А немцы уже драпали вовсю. Уже освободили Нальчик и Минводы, на очереди был Армавир. Я думаю: эх, не успею повоевать! Опаздываю!

Но ей повезло. Маша попала в 57-ю бригаду морской пехоты.

— Месили мы грязь по колено. В Курчанской, по кубанским степям и станицам. Я первый свой бой помню прекрасно. Был март. Мы долго сидели по пояс в воде. Командиру это, видать, надоело. Он сказал: «Пошли, полундра!» Так 4 марта я в первый раз вышла «на охоту». Немцев на высотке, что нам предстояло отбить, было немного. Но они очень быстро «сняли» мою напарницу. Снайперы же парами работают. Я хотела ее отбить. Не пустили. Уже и бой кончился, немцы у нас на глазах добивали наших раненых ребят, а меня все командир придерживает: мол, подожди, не время. А потом, решив, что мы окончательно затихли, фрицы начали своих с поля боя вытаскивать. И тут командир говорит: давай! Я подбила первого. За ним другой пополз, чтобы его вытащить. Я и его… Так всех подряд и перещелкала, пока патроны не кончились. Я ведь в феврале, незадолго до своего боевого крещения, письмо получила, что мой папа погиб под Краснодаром. Так что у меня были все основания не мучиться угрызениями совести за такую «жестокость и хладнокровие». Немного, правда, руки дрожали, а так… ничего.

— А может, руки дрожали, потому что винтовка тяжелая была?

— Тяжелая? Ну да! Всего килограммов пять! Разве это вес? В апреле 43-го я попала на Малую Землю, в Новороссийск, — продолжает бабушка Маша. — И там мне посчастливилось не раз пересечься с нашим будущим генсеком Брежневым. Но тогда я своего счастья не понимала: Брежнев — и Брежнев, мало ли таких… Я его хорошо помню. Мы вместе 8 Марта отмечали. Стол тогда с разными вкусностями накрыли, всех девушек собрали. А Брежнев речи за столом толкал. Почему-то именно ему на 8 Марта в тот год подарок подарили. Пока мы праздновали за столом, рядом, в госпитале, мальчик родился. Так медсестра к нам зашла и говорит: вот вам, Леонид Ильич, к празднику подарок — мальчик, Леней назвали. А пил Брежнев тогда мало. Это он потом спился. А так… очень скромный был. И симпатичный. И девушек очень любил. И они его. Плох тот мужчина, который не хочет женщинам нравиться.

— И многие хотели вам нравиться?

— А как же! Ущипнуть… сзади желающих было достаточно. Но у нас, морпехов, с этим строго. Не любили наши ребята, когда девушки, того… слишком легкомысленные. У нас не забалуешь. Пойдешь по рукам — прибьют. Если есть у тебя кто-то, с ним одним и оставайся. А если что — выгонят из бригады! Мы даже не целовались! И если какой пытался пристать, я предупреждала честно: «Не лезь: убью!» И они почему-то верили. К тому же друг у меня был. Мы в 43-м познакомились, а поженились в 45-м, в Югославии. Он был обычным матросом, радистом. Воевали мы в разных бригадах, но верность друг другу хранили свято.

— А трофеи-то военные у вас были?

— Да какое там! Раз, помню, вытащили мы немцев из окопов. Оружия у них почему-то никакого не было. И чего они там сидели? Но зато шоколад был и был эрзац-шелк! Я и говорю: шелк отдайте мне на перевязки, а наши мальчишки пожалели. Говорят: портянки себе сделаем, он же не мокнет! И что? Шелкто этот в сапогах скользит! Поплевались-поругались да и выкинули все. Вот вам и трофеи!

Но вдоволь «проредить» фашистов Маше не удалось. В тот же год, в апреле, ее сильно ранило, перебило пальцы правой руки. Пришлось переквалифицироваться в санинструкторы.

— Так что на моем счету всего 29 фрицев. Но и спасенных наших ребят немало. Этим себя и успокаиваю, — подытоживает Мария Александровна. — Сколько я их на себе перетаскала! Волоку его, огромного, по полю и ору: «Не умирай! Я тебе приказываю не умирать!» А сколько раз я под обстрел попадала! Раз везла я раненых в повозке. Вдруг — обстрел. Грохнуло так, что всех пораскидало, меня всю, с ног до головы, потрохами лошадиными укрыло. Ребята насилу откопали. Сначала сумку мою нашли, а потом — саму. Слышу, кто-то говорит: «Смотрите, это ж наша Манюнька под лошадью лежит!» А я даже слова вымолвить не могу.

О победе Маша узнала в венских лесах.

— Мы там за всякими недобитыми гонялись. 12-го числа приезжают к нам катерники, говорят: «Что вы здесь носитесь? 9 мая война кончилась, а вы не навоевались?» Мы прыгнули в «студебеккер», поехали в Вену. Праздновать. Тогда на улицах все по-русски «ура!» кричали…

Сегодня Марию Александровну Голышкину дома не застать. Накануне Дня Победы ее жизнь превратилась в сплошное торжественное собрание.

— Ничего, — не сдается неутомимый снайпер, — меня и до 70-летия Победы хватит. Через десять лет приходите, я еще чего важное вспомню, о чем сегодня рассказать не успела…

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK