Наверх
19 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "Она шагает по Москве"

Галина Данелия двадцать лет живет рядом со знаменитым создателем народных комедий кинорежиссером Георгием Данелией. О роли шутки в этой жизни Галина рассказала в интервью «Профилю».Галина Данелия: Первый раз я увидела Георгия Данелию, когда мне было шестнадцать лет. Я приехала из Минска в Москву, легко поступила в Щукинское училище на актерский факультет. Учеба меня увлекала, но хотелось чего-нибудь еще — энергии было хоть отбавляй! Очень скоро я уже работала на радио «Юность» корреспондентом, и как-то мне пришлось брать интервью у кинорежиссера Данелии.
Наталья Щербаненко: Вы почувствовали, что это судьба?
Г.Д.: Если бы мне кто-то тогда сказал, что я выйду замуж за этого человека, я бы очень удивилась. Хотя Данелия мне понравился. Мы встретились через два года на Московском кинофестивале.
Н.Щ.: Он узнал вас?
Г.Д.: Нет. Вы себе только представьте, сколько журналисток прошло у него перед глазами! Но его задело, что я, стоя рядом с ним, восторженно смотрела на Ричарда Бартона. Он пошутил: мол, неплохо было бы обратить внимание и на него. «А может быть, вы мне не нравитесь», — ответила я. Как бы там ни было, но мы допоздна засиделись в фестивальном клубе, полночи бродили по Москве. Мы еще несколько раз встречались, а потом расстались — как мне тогда казалось, навсегда.
Через несколько лет я подала документы во ВГИК на режиссерский факультет. Курсы в том году набирали два режиссера: Георгий Данелия и Игорь Таланкин. Я выбрала последнего.
Н.Щ.: Георгий Николаевич не удивился этому?
Г.Д.: Встретив меня после зачисления, сказал, что не сможет взять к себе на курс: это было бы форменным самоуправством и все решили бы, что это из-за личной симпатии. «Не очень-то и хотелось», — парировала я.
Н.Щ.: У вас уже подрастал маленький сын. Современные мамы с успехом совмещают карьеру и ребенка.Тогда такое было в новинку.
Г.Д.: Моей беременности никто не замечал, мне удавалось драпировать живот. Тайное стало явным, когда, будучи на седьмом месяце, я отказалась ехать в Сибирь с концертами.
Младенца я таскала с собой на занятия, иногда оставляла его на попечение у гардеробщиц. В перерывах между лекциями успевала покормить малыша и сменить ему пеленки: Кирилл вместе со мной «закончил» Щукинское училище, а потом ВГИК. Он рос очень самостоятельным мальчиком.
Н.Щ.: Мальчиком, чья мама была светской дамой Москвы 70-х годов. Про вас ходили легенды: мировой комик Марсель Марсо писал вам письма, ваш фильм о творчестве «изменника родины» Эрнста Неизвестного был уничтожен КГБ. Как вам удавалось держать именитых мужчин на дистанции?
Г.Д.: Я снимала квартиру на Кутузовском проспекте и часто устраивала вечеринки. У меня бывали Шатров, Ерофеев, Тарковский, Неизвестный. В квартире не имелось ни стола, ни стульев, но это никого не смущало. Угощение всегда было роскошное: на карнавале, который устраивало в Москве посольство Венесуэлы, я подружилась с послом и регулярно получала от него коробки со всякими дефицитными вкусностями из «Березки». Как-то я поинтересовалась у посла, чем «угрожает» мне такая щедрость. Он ответил: «Дружбой. Не все красивое можно трогать руками». Как часто мне приходилось цитировать эту фразу в жизни, если я до сих пор ее повторяю! Можно дружить, не переходя границы, даже с мужчинами и даже со знаменитыми.
Н.Щ.: Когда «личная симпатия» Данелии переросла в роман?
Г.Д.: Я только закончила ВГИК, шла по коридору «Мосфильма» и столкнулась с худым, похожим на скелет мужчиной. Незнакомец обратился ко мне: «Что, Галя, здороваться не обязательно?» Я пригляделась получше: Данелию невозможно было узнать. Он перенес тяжелую болезнь, врачи буквально вытащили его с того света. Я стала придумывать, как бы ему помочь, у меня натура такая — все время нужно о ком-то заботиться. Мы отправились к Джуне, я с ней дружила, она лечила меня после страшной автомобильной катастрофы, когда я полностью потеряла память. Данелии Джуна не помогла — он скептик и не верил в успех лечения. Но мы с ним в то время очень сблизились.
Он стал часто бывать у меня, играл на гитаре, общался с Кириллом. Однажды пришел и сказал: «Вот моя зарплата, вот моя бритва. А это я сам. Принимай таким, какой есть». А я как раз куда-то убегала и не было ни минутки поговорить. Так что предложение Гия мне сделал в лифте, надев на палец старинное серебряное кольцо, доставшееся ему от мамы.
Н.Щ.: Но ведь Георгий Николаевич был тогда не свободен?
Г.Д.: Он жил в гражданском браке с актрисой Любовью Соколовой. Они прожили вместе четверть века, вырастили сына, но так и не расписались. Для Георгия это был второй брак: со своей первой женой, адвокатом Ириной Гинзбург, дочерью министра строительства, они прожили несколько лет. Как шутит Данелия, он развелся с ней из-за того, что она слишком ярко красила губы.
Н.Щ.: Как-то Данелия сказал, что если бы он нашел выход из ситуации, в которой оказался герой его «Осеннего марафона», то ему следовало бы присудить не приз на кинофестивале, а Нобелевскую премию. Что вы думаете о любовном треугольнике?
Г.Д.: Я не допускаю наличия другой женщины. Я собственница. Данелия не возражает.
Н.Щ.: Как отреагировала Соколова, узнав, что Данелия уходит к вам?
Г.Д.: Прошло много лет, прежде чем она смогла это принять и простить. Их сын Коля пытался успокоить маму, говоря, что со мной отец будет счастлив.
Н.Щ.: Галина Ивановна, скажите, весело жить с человеком, создателем народных комедий, среди которых «Мимино» и «Джентльмены удачи»?
Г.Д.: Я живу с создателем лирических комедий «Я шагаю по Москве» и «Не горюй!». Так что жизнь у меня такая — лирическая.
Н.Щ.: А как складывались отношения двух творческих людей? Согласно классической схеме, муж должен был бы запретить жене заниматься творчеством?
Г.Д.: Гия поставил мне условие: «Кино снимать ты больше не будешь. А если будешь, то только со мной». Я начала с ним работать на «Кин-дза-дза», но я очень независимый человек и меня надолго не хватило.
Н.Щ.: Георгий Николаевич — грузин московский, но все-таки грузин. Он не настоял на том, чтобы вы занимались хозяйством?
Г.Д.: После свадьбы мы поехали в Грузию знакомиться с родственниками. Спускаемся с трапа самолета, Гия отдает мне тяжеленную сумку и говорит: «На, неси, пусть все видят, какая у меня послушная жена». Он любит пошутить. Но в каждой шутке есть только доля шутки: Гия вошел в роль строгого супруга. Он, например, не любит женщин в брюках, пришлось мне смириться с длинными юбками. Не любит, когда я надеваю туфли на шпильках, говорит, что я становлюсь выше него, а ему не нравится, когда женщина смотрит сверху вниз.
Я честно пыталась быть примерной женой. Кстати, про лирику — Гия совершенно беспомощен в быту. Если на плите стоит кастрюля с едой, он сам в нее не заглянет, но, прочитав на крышке записку «суп», может, и поест вместо традиционных бутербродов.
У меня от отсутствия какой-либо деятельности, кроме домашней, началась депрессия.
Н.Щ.: Данелия отпустил вас на работу?
Г.Д.: Да. Энергии накопилось, и за короткое время я сняла несколько фильмов: «Шутка», «Текущий день», «Француз» и «Божья тварь».
Гия иногда тоскует по тем временам, когда я сидела дома, и часто вспоминает один случай: как-то я поехала с ним на съемки и решила устроить пир. Купила на базаре огромный кусок мяса и только в гостиничном номере сообразила, что готовить-то его не в чем. Взяла казенный самовар и сварила в нем мясо. Супчик получился замечательный: аромат наполнил всю гостиницу. Гия любит повторять: «Было время, ты мне мясо в самоваре варила, а сейчас ни супа, ни жены. Все время на работе пропадаешь».
Н.Щ.: Честно говоря, Галина Ивановна, вашей энергии остается только удивляться. Другая почивала бы на лаврах знаменитого мужа и забот не знала.
Г.Д.: Это не мой вариант, без работы я не могу и хочу, чтобы все было хорошо во всех смыслах — не люблю трагедий и халтуры. Когда, например, записывала музыку к фильму «Божья тварь», вместе с Максимом Дунаевским организовала студию «Гала-рекордз», которая дала путевку в жизнь многим эстрадным знаменитостям.
В 1994 году я вместе с Василием Панченко открыла галерею «Пан-Дан». Одна из первых выставок называлась «Три Д»: работы Георгия Данелии, Николая Данелии и Кирилла Данелии. Евгений Примаков, посетив выставку, назвал меня «дамой с Данелиями». Экспозиция была посвящена Коле, сыну Данелии и Соколовой, который трагически ушел из жизни. Люба подошла ко мне со словами: «Спасибо тебе за сына». Эти слова я не забуду никогда.
Н.Щ.: Люди творческие обычно с бизнесом на «вы». Вы — исключение.
Г.Д.: Мне кажется, у бизнеса, как и у творчества, нет границ. Мне удалось некоммерческое искусство сделать коммерческим. Как это получилось, сама не знаю. Мы выставляли очень хорошие работы художников-шестидесятников: привели и утвердили на рынке Е. Крапивницкого, О. Рабина, Э. Неизвестного, В. Немухина. Есть ностальгия, прямая линия, проведенная от тех лет. Мой покупатель знает, что у меня в галерее живопись серьезная, умная.
Жене художника и матери художника сам Бог велел создать художественную галерею. Гия — суперхудожник. Он ведь по первому образованию архитектор. Когда думает о фильме, рисует раскадровки будущих сцен на всем, что попадется под руку: на салфетках, телефонных счетах. Я их собираю — обязанность жены.
Кирилл свой первый контракт заключил в 19 лет и уехал работать в Нью-Йорк. Картину Кирилла купила английская королева, его работы висят в Третьяковке. Он очень «покупаемый» художник.
Н.Щ.: Для любой матери ее сын — самый лучший. Трудно разделять материнское и профессиональное, оставаться объективной?
Г.Д.: Когда речь идет о работе, от материнского я абстрагируюсь. И как профессионал вижу, что у Кирилла очень талантливые работы. И я хочу делать его выставки как можно лучше. Многие галеристы думают, что мама нянчится с сыном. При чем тут это? Кому-то дано хорошо делать экспозиции. Если мне дано, почему я должна работать с другим художником? Я люблю шестидесятников, работы Кирилла — их продолжение.
Н.Щ.: Вас как успешную женщину не прельщали лавры политической карьеры?
Г.Д.: Как-то мне довелось быть депутатом — что интересно, в картине мужа. Гия никогда не снимал меня в своих фильмах и лишь в последнем, «Фортуне», предложил роль женщины-депутата. В кадре, правда, я ни разу не появляюсь, но мои портреты висят в городе, где происходит действие. Один из них я повесила дома. Мои друзья столбенели: «Галя, неужели все так плохо, что ты пошла в депутаты?» Но при этом начинали меня очень уважать…
Мне неоднократно предлагали участвовать в выборах, но я отказывалась. Это не мое. Я не знаю языка, на котором говорят политики.
Н.Щ.: Вы никогда не устаете, не хочется спустить все на тормоза?
Г.Д.: Лучше или вообще ничего не делать, или делать очень хорошо. Все знают, что «Пан-Дан» — это знак качества. Когда работаешь с прекрасным, это сильно истощает. В каждой картине многое заложено — положительная или отрицательная энергетика или глупость. Я пытаюсь объяснить людям, что дома должны висеть работы положительной энергетики. Вокруг столько напряжения, злости, войны: мы, русские люди, очень добрые по сути, в последнее время слишком много «собачимся». Кстати, о собаках. Не так давно я возглавила попечительский совет Фонда защиты животных, находящихся на государственной службе. А дома у меня живет собачка по имени Капля размером 10х20 см.
Еще я вице-президент Московской федерации бильярдного спорта. Еще собираюсь делать фильм по книгам Полины Дашковой и выпустить книгу стихов.
Одним словом, суббот, воскресений, всего того, что называют свободным временем, у меня нет.
Н.Щ.: А вы вообще дома-то бываете?
Г.Д.: Иногда, встретив меня в коридоре собственной квартиры, Гия говорит: «А что ты тут делаешь? Зачем сюда пришла? Поздороваться? Ну, пойдем на кухню, чаю попьем». Шутки спасают мир.

НАТАЛЬЯ ЩЕРБАНЕНКО

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK