Наверх
18 ноября 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2002 года: "От кутюр"

Формы мечтаний бывают разные, но суть в одном. А именно — в халяве.Мир полон отпрысками благородных семей. Да что полон — мир ими переполнен, и я уже не помню, когда в последний раз видела человека, признающегося в своем рабоче-крестьянском происхождении. Странно, правда: вроде бы до революции дворян был не то один процент, не то вообще одна десятая процента от всего населения; с тех пор, как этот класс извели под корень, прошло уже вон сколько лет, однако каким-то неестественным образом за это время аристократия в нашей стране невероятно размножилась. И теперь если кто не из Романовых, тот, на худой конец, из Татищевых, Лопухиных или из поляков Радзивиллов. У самых застенчивых дедушка был мужем фрейлины последней императрицы или, в крайнем случае, полным Георгиевским кавалером, за заслуги перед отечеством произведенным в личное дворянство. Засилье голубой крови и белой кости в сегодняшней России оправдывает наши экономические трудности: действительно, откуда бы у нас взяться трудолюбивым крестьянам или ловким сообразительным рабочим автомобильной промышленности, когда из всего населения в стране остались только генетически изнеженные и неприспособленные к созидательному труду князья, простые и Великие, и прочие представители класса, некогда заклейменного в качестве класса-паразита и угнетателя? Они бы и рады поугнетать, да некого…
Значит, так: давайте согласимся, что в Париже должен побывать каждый приличный человек. В Париже есть Лувр, Эйфелева башня и что-то там еще совершенно обязательное для посещения народом, не желающим оставаться в стороне от мировой цивилизации, — и поэтому люди туда и тащатся, с трудом отрываясь от мест, где можно по-человечески отдохнуть. Ну, например, от пятизвездочной Турции по системе «все включено». А потом, жуя в Париже на завтрак жалкий круассан с вареньем, им приходится с тоской вспоминать изыски турецкого шведского стола. И какой Лувр может такое скомпенсировать?
Итак, Миху с женой Любочкой, Петра с женой Маней и Сашу с женой Женей возросшие культурные запросы однажды понесли в этот несчастный Париж. Они, народ давно дружащий и многое повидавший, Парижем особо потрясены не были, потому что на самом деле там все оказалось очень похоже на Лондон, только с Эйфелевой башней, к тому же сильно напоминало Венецию, но только без каналов, а в остальном — Барселона Барселоной, только без этого… как его там… который в Барселоне такое строил все перекрученное, ну, нам показывали, помните… В общем, вы меня поняли.
Все трое мужчин представляли собой молодой (в смысле им еще не было даже сорока) региональный бизнес. Все трое женщин представляли собой нормальных жен молодого регионального бизнеса, словом, народ это был финансово свободный и с большими запросами. И раз уж мы в Париже, решили они, а Париж, как известно, самое главное в мире место по части тряпок, — значит, хорошо бы прибарахлиться. И все шестеро плечом к плечу отправились в турне по парижским магазинам.
Разумеется, не по «Татти» и даже не по какой-нибудь «Самаритэн» или «Галери Лафайетт» — эти баловни судьбы желали что-нибудь от Версаче, Армани, Ферре или еще какого Диора. И не только себе, но и в качестве подарков оставшимся на родине родным и близким. Но тут было одно маленькое «но». По своим региональным меркам эта компания была чем-то вроде Билла Гейтса, смешанного с бароном Ротшильдом. Собственно, по любым меркам язык не повернулся бы назвать их в чем-то нуждающимися, однако им было далеко до персонажей знаменитого анекдота про новых русских, ну, того, где один другому говорит, что купил галстук за пятьсот баксов, а тот ему отвечает, что, мол, дурак, потому что за углом точно такие — по тысяче. Словом, каждый из них готов был единовременно отвалить за тряпки себе, женам и друзьям, ну, тысяч по десять-пятнадцать долларов. Чего для полноценной оргии покупок в версаче-диоровских бутиках было явно недостаточно: строго говоря, намеченной суммы каждой паре с трудом хватило бы на одну-единственную приличную модную шубку.
В дружных семьях намечался скандал: мужчины обязательно хотели прикупить себе красивых костюмов, ботинок и подходящих ко всему этому рубашек той же фирмы, чем, естественно, ущемляли жен, которым оставалось разве что на какое-нибудь жалкое платьице, даже вообще без единого страза. В ход пошли неделикатные намеки на недостатки мужской внешности, которые не исправишь никакой версачей, типа что к такой морде и ушанки много, на что мужья отвечали комплиментами, выдержанными в ключе «а ты, корова, на себя посмотри».
Элегантные продавщицы, которых язык не поворачивается назвать просто продавщицами, а хочется назвать менеджерами или еще как-нибудь возвышенно, робко отступили к стенке — незнание языка не помешало им понять суть происходящего, а к такому явному проявлению эмоций они были как-то не готовы. К отзвукам скандала прислушивался и единственный, кроме нашей компании, клиент, перебиравший в уголке нарядные шарфики. Клиент подумал — и приблизился к бурлящей компании русских туристов.
— Мсье-дам, простите, что неволько оказался свидетелем вашей беседы, — изысканно обратился он к переругивающимся супругам. Причем обратился по-русски, с легким акцентом и приятно грассируя. Надо сказать, что, несмотря на то, что наших теперь в любой загранице — тьма-тьмущая, для нас каждый раз оказывается невероятным сюрпризом тот факт, что кто-то откуда-то вдруг может знать русский язык. Вот и наши герои так сильно этому удивились, что дружно заткнулись и во все шесть пар глаз уставились на обратившееся к ним чудо природы.
— Позвольте представиться: Сирил Оболенски, для вас — просто Кирилл, — продолжало журчать чудо природы. — Если бы вы знали, как мне приятно встретить здесь соотечественников, как приятно слышать мне звуки речи, на которой со мной говорила моя гран-маман… — Ну и так далее, со всей французской куртуазностью он осыпал их комплиментами, попутно рассказывая историю своей семьи. Значит, гран-маман, в девичестве — принсесс Гагарин, была увезена своими родителями в Париж непосредственно перед этой ужасной революцией. Здесь, в Париже, она вышла замуж за Пьер Шереметефф, у них родилась дочка Марина Шереметефф, которая вышла замуж за Алекси Оболенски, в результате чего на свет появился он, Сирил, в смысле Кирилл Алексеевич Оболенский, которые теперь страшно рад приветствовать приезжих из России.
Наша региональная шестерка совершенно обалдела от вываленных на нее аристократических фамилий, надо же — правда, про Гагариных они ничего не слышали, думали, что это только такой космонавт, но уж Шереметевы с Оболенскими были известны даже в их краях. А потомок всех этих князей и графов продолжал излагать свои обстоятельства. Значит, он нечаянно услышал о предмете затруднений — да, он понимает и сочувствует: вещи действительно превосходны и эксклюзивны, но, к сожалению, и правда слишком дороги. Но мсье Оболенски настолько проникся самыми лучшими чувствами к таким милым, да еще и приехавшим с исторической родины людям, что может, если они не против, им немного посодействовать. Потому что он прекрасно знаком с Донателлой Версаче и имеет возможность покупать все такое версачевское со скидкой в семьдесят процентов, вот так-то. Нет, у других фирм, к сожалению, не может — дружит исключительно с Донателлой, а больше ни с кем. Но версачами за треть цены он своих милых русских друзей обеспечит со всем своим удовольствием.
Когда? Да хоть завтра, если дорогим друзьям это удобно. Прямо вот завтра он с помощниками принесет в отель дорогим друзьям весь ассортимент версаческих товаров, и они смогут выбрать, что их душенькам угодно, пусть только заранее скажут размеры, чтобы лишнего не таскать… Размякший народ доложил аристократу свои габариты; мсье Оболенски смущенно поцокал над размерами Михи — сказал, что не очень уверен, что для человека столь богатырского сложения у Версаче будет большой выбор, пообещал, что, однако, сделает все возможное, и распрощался с милыми русскими друзьями до завтра. На следующий день один из номеров их отеля превратился в филиал магазина: Сирил пришел в сопровождении двух таскавших барахло крепких молодых людей и двух же девиц, которые должны были помогать нашим примерять и застегивать… И дело пошло.
Часа через три наша шестерка, удовлетворенная и счастливая, перемерявшая все, что только можно, утомленно наблюдала, как ловкие французские девицы упаковывают отобранные товары в фирменные версачевские пакеты с солнышком. Тем временем крепкие молодые люди уносили то, что покупатели отвергли. А уж когда наступил час расплаты, наших ждал приятный сюрприз: оказалось, тряпок они набрали даже чуть на меньше, чем по пятнадцать тысяч с пары, — и это при том, что роскошными шмотками был завален весь номер! Вот это повезло так повезло! С очаровательным Сирилом расстались, обнимаясь, благодаря и обменявшись телефонами — чтобы в следующий раз, приехав в чудесный город Париж, еще раз воспользоваться его любезностью.
Надо сказать, что девушки все так чудесно упаковали, что жаль было распаковывать. Но какая женщина удержится и не полюбуется еще раз на то, что только что купила, и тем более на то, что купила подруга? И дамы бросились к пакетам и принялись вытаскивать оттуда всякие тряпки. Например, драные джинсы, ношеные растянутые свитера, линялые полотенца и все в таком духе и такого качества, что побрезговал бы самый завалящий секонд-хэнд. Словом, пришлось им поверить, что их надули. Трудно им было смириться с тем, что это возможно в центре Парижа, да еще и руками представителя столь знатного рода. Вот если бы все это происходило дома, было бы понятно, но тут! Но так!
Женщины плакали, мужчины хлопали себя по коленкам и повторяли: «Ну и кидалово, а?» А когда вернулись домой, то твердо решили никому ничего не рассказывать. Ну, чтобы за лохов не считали. Впрочем, жены все и всем разболтали, так что за лохов их, видимо, все-таки считают.

ЛЕНА ЗАЕЦ

Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK