Наверх
6 декабря 2019
USD EUR
Погода
Без рубрики

Архивная публикация 2011 года: "Отчаянная ситуация"

На Северном Кавказе как нигде заметны слабость и неэффективность государства.   Стабильность на Северном Кавказе — не более чем миф, считает член научного совета Московского Центра Карнеги Алексей МАЛАШЕНКО. Недавно он посетил Кабардино-Балкарию и смог на месте изучить положение дел. Своими впечатлениями эксперт поделился с «Профилем».
   
   — Всех очень заинтересовала информация о том, что в Кабардино-Балкарии возникла «контртеррористическая» организация под названием «Черные ястребы», которая намерена начать борьбу с ваххабитским подпольем. Вам удалось понять, что это такое?
   — Если исходить из тех заявлений, которые ими были сделаны, это некая сила, которая хочет отомстить ваххабитам за погибших от их рук мирных жителей, покончить с ваххабизмом как с явлением и навести порядок в республике. Уверен в том, что эти люди получили санкцию силовиков: возможно, даже, что движение было создано при участии спецслужб. Но действия, которые они совершают, — а это поджоги имущества тех, кого они считают родственниками боевиков, нападения на их дома и так далее — абсолютно противозаконны. И население к ним относится негативно.
   — Но силовикам-то это зачем?
   — То, что они пошли по такому пути, лишний раз свидетельствует о слабости государства. Такими вещами — наведением порядка и ликвидацией банд подполья — должны заниматься не «любители», а профессионалы, то есть силовые структуры. Видимо, сейчас им не хватает сил и авторитета, чтобы самим заниматься решением этих вопросов. Конечно, нечто подобное практикуется и в Чечне, где, например, сжигают дома родственников боевиков. Но и там это не получило слишком широкого распространения: Рамзан Кадыров прекрасно понимает, что такие действия помимо прочего порождают кровников, которые будут мстить. Поэтому само появление «Черных ястребов» — это от отчаяния.
   — Вы считаете, что ситуация на Северном Кавказе вообще именно отчаянная?
   — Увы, отчаянная. При всем том не надо ее рассматривать в черно-белых тонах: мол, есть несущее позитив и весьма эффективное государство, хорошие правоохранительные органы — МВД и ФСБ, есть некое гражданское общество, с одной стороны, и есть плохие люди под названием «ваххабиты», которые постоянно мутят воду, — с другой. Как вы понимаете, это очень примитивный подход, и он не отражает серьезности ситуации. На сегодня на Северном Кавказе возникла такая чересполосица противоречий — и социальных, и политических, и религиозных, и межэтнических, — что избавиться от них, действуя «линейно», практически невозможно. Нужен широкий диалог со всеми вовлеченными в эти конфликты силами.
   — Диалог с кем?
   — Это очень важный вопрос. Нужно определить, найти субъект этого диалога. Пока не всегда ясно с кем. Но попытки искать мирные переговорные методы приносят успех. Тот же Рамзан Кадыров привлек к себе немало бывших боевиков. Да и он сам, так же как и его покойный отец Ахмад-хаджи Кадыров, из бывших… Они оба пришли к власти в результате диалога, который начала вести федеральная власть в Чечне.
   — Есть ли заинтересованность в таком диалоге с «той стороны»? Я имею в виду, конечно, не боевиков, а тех, кто просто находится в оппозиции?
   — В том-то и дело, что «ту сторону» не стоит рассматривать как некий монолитный массив. Там есть те, кого можно назвать «исламской политической оппозицией», там есть просто обиженные властью, но там есть и просто уголовники, которые понимают, что у них «обратного пути нет». Наконец, есть и фанатики, которые ни на какой диалог не пойдут в силу своих убеждений. Задача ум-ной власти, во-первых, понять это, а во-вторых, попытаться найти свой подход к этим столь разным по своей сути группам. С кем-то договариваться, с кем-то бороться, а кому-то просто не давать окончательно уйти в стан террористов.
   — Про кадыровскую Чечню часто говорят как про этакий островок лояльности Москве на Северном Кавказе, а про его методы как эталон решения проблем, о которых вы говорите. Это действительно так?
   — Это точно не эталон. У него есть и позитив, о котором мы говорили, но есть и негатив. Давайте не будем забывать, что лояльность Рамзана — купленная. Рамзану доверяют и по этой причине разрешают ему действовать по собственному усмотрению — делать все, что угодно. Фактически он не подконтролен Москве, он подконтролен только одному человеку — Владимиру Путину, которого он называет национальным лидером и считает, что тот должен находиться у власти пожизненно. Но, как вы понимаете, стабильностью нельзя назвать ситуацию, когда все держится только на отношениях двух людей. Ведь в случае выпадения с политического поля одного из участников такой комбинации стабильность тут же может обернуться своей противоположностью. В Москве сейчас много говорят и о том, что может сложиться так, что Путин не будет у власти, что он уйдет. Я в это не верю, но об этом много говорят. Как поведет себя тогда Рамзан? Будет ли президент Медведев, которому глава Чечни отдает дань уважения, но национальным лидером отнюдь не считает, тем авторитетом, на которого станет ориентироваться глава Чечни? Если ответ на этот вопрос не очевиден, то не очевидна и характеристика ситуации в Чечне как стабильной…
   — Будет ли ситуация на Северном Кавказе в том или иномкачестве темой предстоящих избирательных кампаний?
   — Думаю, нет. Административный ресурс силен. Даже если ситуация там будет «зашкаливать», достаточно будет просто не показывать Кавказ по телевидению, и тема из разряда интернет-дискуссий так и не перейдет в разряд самостоятельных электоральных сюжетов. Единственное, что может как-то повлиять на общефедеральную повестку дня, — так это удары, которые могут быть нанесены в связи с Олимпийскими играми в Сочи. Это не утаишь, это уже международный масштаб. Недавние теракты боевиков на канатной дороге в Кабардино-Балкарии, а еще больше реакция на них властей, показали, что таким образом можно нанести удар по авторитету власти. Контртеррористическую операцию против боевиков там до сих пор называют «контртуристической». Я только что оттуда: сейчас — в самый разгар сезона — там никого нет. В одном очень неплохом ресторанчике я оказался первым за неделю посетителем! Население раздражено, и его можно понять. Кстати, многие полагают, что последний взрыв — не дело рук боевиков, но связано с переделом собственности.
   — Больше года назад был назначен полпред президента Александр Хлопонин, с которым связывали надежды на системное решение северокавказских проблем. Эти надежды оправдываются?
   — По-моему, нет. Что касается стабильности, то, на мой субъективный взгляд, положение в регионе ухудшилось. Ситуация напряженная, и часто можно услышать реплики, брошенные в сердцах: «Если все так и будет продолжаться, мы все уйдем в лес». Один парень в Дагестане сказал мне: «Вы что думаете, у нас все будет как в Египте? У нас все будет как в Афганистане!» Понятно, что ни как в Афганистане, ни как в Египте там не будет, но ощущение, что там возможна афганская, то есть на самом деле талибская, реакция на несправедливость жизни, кое у кого присутствует. И это не очень хороший признак.
   — Тем не менее вы говорите о том, что ни афганский, ни египетский сценарий на нашем Северном Кавказе невозможны?
   — Невозможны. Общество много говорит, рассуждает, но ничего не делает. Пар уходит в слова. Все устали от бесконечной латентной войны: там ведь каждый день убивают. Все понимают, что выступления вызовут жестокую ответную реакцию. Не забывайте, помимо Египта и Туниса у всех перед глазами еще и пример Ливии. В общем, на улицу с автоматами «массы» не выйдут. Северный Кавказ — это часть большой страны: давайте об этом не забывать. И революции в ней пока не предвидится.
   

   ДОСЬЕ
   Алексей МАЛАШЕНКО родился в 1951 году в Москве. В 1974 году окончил Институт стран Азии и Африки (ИСАА) при МГУ. В 1976-2001 годах — научный сотрудник, ведущий научный сотрудник, завсектором исламоведения Института востоковедения РАН. В 1982-1986 годах — редактор журнала «Проблемы мира и социализма» (Прага). В 1990-м — приглашенный профессор Колгейтского университета (США). С 2000 года — профессор МГИМО (У) МИД РФ. Сопредседатель программы «Межнациональные отношения в России и СНГ», член научного совета Московского Центра Карнеги. Доктор исторических наук.
Больше интересного на канале: Дзен-Профиль
Скачайте мобильное приложение и читайте журнал "Профиль" бесплатно:
Самое читаемое

Зарегистрируйтесь, чтобы получить возможность скачивания номеров

Войти через VK Войти через Google Войти через OK