Наверх
27 января 2022
Без рубрики

Архивная публикация 1998 года: "Отдам предприятие в хорошие руки. Недорого"

Насколько приемлем он сегодня?Кирилл Янков, директор Московского областного агентства Федеральной службы по делам о несостоятельности: "Зачем вообще понадобилось вводить ускоренную процедуру банкротства? Ведь с чисто формальной точки зрения выигрыш для главного инициатора, государства, здесь исчисляется буквально процентами. Дело в том, что бюджет при получении средств от банкротства должника получает деньги во вторую очередь, после выдачи зарплаты. Поэтому цель здесь не сиюминутная, а дальняя: привести к управлению предприятиями эффективных владельцев. Правда, судя по опыту, долг по налогам (без пеней и штрафов.-- "Профиль") бюджет обычно получает.

Как все это будет происходить на практике? Классическое банкротство предусматривает распродажу активов предприятия -- станков, железа, зданий и т.д. То есть имущественного комплекса. Механизм, предложенный правительством, иной. Создается новое акционерное общество, которому передаются активы банкрота. Акции продаются, а вырученные деньги идут на погашение претензий кредиторов. Такая процедура не противоречит "Закону о банкротстве".

Здесь главная изюминка в том, что новый собственник приобретает полностью освобожденное от всех долгов предприятие. И покупать акции АО-преемника он будет за ту цену, которую даст рынок. То есть именно за те деньги, которых данное предприятие стоит. При этом вовсе не обязательно, что требования всех кредиторов будут удовлетворены: денег от продажи акций может на это и не хватить. Зато в течение короткого срока плохого или даже вороватого владельца может сменить грамотный и экономный.

В чем интерес государства? С чисто фискальной точки зрения, эффект от ускоренного банкротства, повторюсь, равен нулю. Но свой выигрыш здесь есть. Так, правительство теперь получит возможность иметь неискаженную картину по налоговым поступлениям и работе предприятий. Ведь пока все эти нереальные штрафы и пени висят на предприятиях. За из неуплату строго спрашивают, хотя все понимают, что в нынешнем виде абсолютное большинство предприятий их никогда не выплатит. После ускоренного банкротства эти "виртуальные" налоги и соответственно связанные с ними ожидания исчезнут.

По моему опыту, есть спрос на активы 90% предприятий. Другое дело, сколько за эти активы эффективный владелец отдаст? Но это ведь будет определяться не указом, а рынком. Что же касается лоббистов, которые будут препятствовать проведению ускоренного банкротства, то их влияние преувеличено. Если механизм будет поставлен на поток, эффективность лоббистов резко уменьшится. Правда, этот вывод я делаю на основе работы в Московской области, где нет нефтяных, газовых или алмазодобывающих производств.

Я думаю, через ускоренное банкротство надо провести около 20% предприятий по России. Их без этого не вытащить и из цепких рук нынешних владельцев не вырвать. А в этих руках они погибают.

Естественно, эта мера лишь одна из десятка других. Но и сама по себе она может быть эффективной. По моим предположениям, если экономическая ситуация не ухудшится, ускоренное банкротство сможет дать результаты уже через год-полтора".

Алексей Головков, заместитель председателя Государственной думы по бюджету, банкам и финансам: "Такую процедуру давно пора вводить. В российской жизни, когда огромное число предприятий просто не платит государству налоги, введение ускоренного порядка необходимо. Постоянная потенциальная угроза признания предприятия несостоятельным поможет пополнению казны. Ведь признание банкротом в конечном счете ведет к смене собственника.

На сегодняшний день собственники могут не платить налоги и от этого никак не страдать. Все живут в ожидании того, что через год или пять лет, глядишь, и спишут все старые долги.

Новая процедура банкротства не предусматривает разделения предприятий на государственные и частные -- банкротами будут объявляться и те, и другие.

На самом деле суть правительственного решения не в том, чтобы сейчас всех быстро обанкротить. А в том, чтобы старый владелец предприятия либо попытался заплатить налоги, либо расстался с собственностью. Повторяю, лишь реальная угроза потери собственности может привести к честным расчетам производителя с государством.

Разумеется, существует угроза того, что и новый собственник не справится со старыми проблемам. Но альтернатива тут такая: предприятием владеет либо старый и неэффективный хозяин, а может, даже ворующий менеджер, либо новый, который, возможно, будет работать хорошо. Если сегодня можно с уверенностью сказать, что хороший управленческий персонал имеется на четверти предприятий, то за достаточно короткий срок эту цифру необходимо увеличить хотя бы до половины. А то и до двух третей.

По моим сведениям, в Государственной думе уже готовится демарш против введения механизма ускоренного банкротства -- обращение в Конституционный суд с просьбой признать его не соответствующим Основному закону страны. Причем в лоббировании интересов неплательщиков принимают участие представители практически всех фракций парламента, ведь у каждого депутата есть парочка знакомых директоров".

Александр Гончаров, заместитель генерального директора УралАЗа по социальным программам: "Нельзя сегодня решать проблему долгов через банкротство. Государство само должно нам $156 млн. Мы не требуем "живых" денег, мы готовы провести взаимозачет, чтобы предприятие могло начать работать с "чистого листа". В том виде, в каком сейчас предполагается ускоренное банкротство,-- это преднамеренное уничтожение одного из крупнейших отечественных предприятий, которое имеет огромный рыночный потенциал.

В результате УралАЗ будет вытеснен с рынка, потеряет поставщиков и потребителей. Мы готовы на самые решительные действия, вплоть до обращения в международный суд".

Валерий Гартунг, депутат Государственной думы, один из акционеров УралАЗа: "Ускоренное банкротство ничего не даст. В смысле ничего хорошего. Купить завод полностью вряд ли кто сможет: слишком дорого. Иностранный инвестор тоже на УралАЗ не пойдет: зачем ему вкладывать деньги в возрождение конкурента? Завод нужен самим работникам, да еще областным властям. Если его обанкротить, потеряют работу десятки тысяч человек. И наоборот, сохранив производство, сменив руководителей завода, можно сделать Уральский автозавод конкурентоспособным".

Павел Макашин, заместитель председателя правления банка "Павелецкий": "С теоретической точки зрения, решение о массовом введении процедуры ускоренного банкротства вполне правильное. Другое дело, что оно не подкреплено, по крайне мере пока, механизмом реализации.

Фондовый рынок сейчас переживает кризис. В глубокой яме находятся даже "голубые фишки". И в этой ситуации массовое появление на рынке пакетов акций предприятий вряд ли уместно. К тому же у нас нет такого числа квалифицированных оценщиков, которое необходимо для постановки банкротства предприятий на поток. А без реальной цены кто эти производства будет покупать?

Второе препятствие -- отсутствие на рынке свободных денег. На фоне высокой доходности ГКО наивно ждать, что появится прекраснодушный меценат, который вложит деньги в низкодоходный долгосрочный проект. А подъем банкротов -- это именно такие проекты.

Третье препятствие -- нежелание иностранных инвесторов вкладывать деньги в российскую промышленность в массовом порядке. И если после начала процедуры ускоренного банкротства у западных инвесторов такой интерес и появится, то без разработанного бизнес-плана они пакет акций покупать не станут. А кто будет этот бизнес-план составлять?

Словом, до тех пор пока у нас не будет не то что прочных, а стальных гарантий прав акционера и владельца фабрики или завода, ускоренное банкротство само по себе ситуацию радикально не изменит. Даже если будет сто аналогичных постановлений".

ПАВЕЛ ЗАГРЕБЕЛЬНЫЙ

Оперативные и важные новости в нашем telegram-канале Профиль-News
Больше интересного на канале Дзен-Профиль
Самое читаемое